Дэйв Дункан 
Меч демона

Лонг Дирк – 1

АСТ; 1998
Аннотация

Странные ветры повеяли над пустошами и бездонными озерами – и восстали стихийные духи, и демоны стали вселяться в людские тела. А юный шотландец Тоби Стрэнджерсон, похоже, сумел помешать всем, кто имеет в этом мире власть, ибо по следу его, гонимого, из последних сил защищающегося, пустились и сассенахские воины, и могучий король-чародей, и, что опаснее всего, повелительница демонов леди Вальда – чернокнижница с лицом богини и душой дьявола…

Дэйв Дункан
Меч демона

На следующее утро мы выехали в Форт-Уильям. Дорога шла вдоль берега Лох-Ломонда, где один из самых знаменитых горных массивов в мире то и дело скрывался за завесой шумного водопада… Когда мы доехали до Страт-Филлана, погода немного улучшилась. Не покидая насиженных мест в салоне, мы добросовестно восхищались живописными руинами маленького замка Локи-Касл при въезде в Глен-Локи.
Всего одна миля старой дороги – и вы у монумента Лонгдирка, однако поворот к нему стоило бы обозначить получше. Множество туристов, должно быть, проворонили этот поворот, так и не узнав, что оставили без внимания единственное место, которым могут гордиться местные жители, – родину самого знаменитого сына этой земли.
Единственного знаменитого сына… В туристский сезон музей и магазин сувениров открыты с десяти до шестнадцати часов.
Ни один календарь в мире, ни одна открытка не передадут пустоты и одиночества этих продуваемых всеми ветрами холмов. Трудно представить, что во времена Лонгдирка, когда большие современные города вроде Глазго были не более чем деревушками, Хайленд славился по всей Европе лучшими бойцами. Теперь же только бесформенные груды камней на склонах отмечают те места, где когда-то стояли коттеджи…
Ян Флинт. «Путешествия по Западной Шотландии»

Часть первая
День в жизни

1

– Эй ты, ублюдок!
Голос, в котором звучал вызов, послышался откуда-то из-за спины Тоби Стрейнджерсона. Он не оглянулся. Правая нога его инстинктивно дернулась, но он справился с собой и, не меняя шага, продолжил путь по пыльной дороге.
– Это я тебе говорю, ублюдок!
Голос, похоже, принадлежал Вику Коптильщику. Женщины, сплетничавшие у дверей, оглядывались на крик, работавшие на огородах мужчины выпрямлялись посмотреть. Двое юнцов впереди него тоже смотрели в ту сторону, ухмыляясь, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Значит, стычка подстроена, и они играют в ней не последнюю роль.
Выбора не оставалось. Тоби шел, не останавливаясь, прикидывая, сколько их будет. Впрочем, какая разница? В любом случае достаточно, чтобы сделать все, что они хотят сделать. Потом он вспомнил, о чем его предостерегала нынче утром бабка Нен, и по спине у него пробежали мурашки. Это несчастье было предсказано.
– Ну, ублюдок? Ты меня слышишь, ублюдок?
Никакого сомнения – кричал толстый Вик Коптильщик. Те двое – впереди, у дома гончара – Нил Байвуд и Вилли Бейн, значит, в этом участвуют Брюс Бернсайд и Рей Мясник, а возможно, и еще двое-трое парней, которых он не раз видел в этой компании. В глене теперь осталось не так уж много молодых людей.
Утренний ветер был пронизывающе-холодный, и все же Тоби вспотел. Бабка Нен все утро, пока он занимался обычными домашними делами, придиралась к нему и вообще мешалась под ногами. Поэтому в замок пришлось бежать, а там стюард Брюс отослал его обратно в Тиндрум, и снова ему пришлось бежать, ибо поручения лэрда полагалось выполнять бегом. Еще бы тут не вспотеть, тем более в таком тяжелом пледе!
И что он должен сделать теперь – объяснить: «Я вспотел, потому что бежал, так что не думайте, пожалуйста, что я струсил»?
– Ублюдок! Ты что, оглох, ублюдок?
Даже сквозь вой ветра он различал звучавшую в голосе угрозу. Обычный деревенский шум, казалось, стих – люди бросали работу и прислушивались. Стихло клацанье ткацких станков, стих металлический лязг в кузне, стук молота каменщика. Только где-то вдалеке брехала собака и гоготали гуси, из школы доносился» нестройный хор детских голосов, нараспев учивших урок, да рокотали мельничные жернова. Еще дальше, у замка, упражнялись под ровный барабанный бой солдаты.
– Ублюдок! Я к тебе обращаюсь, ублюдок!
Голос приближался. Тоби уже слышал стук подошв по камням. Они рассчитают все так, чтобы сомкнуть кольцо как раз когда он поравняется с Нилом и Вилли.
Под ногами – сплошная грязь, валуны и трава, улица неровной колеей вилась через всю деревню. Огороды были окружены невысокими каменными стенами, а еще – дорога, скалы, пастбища. Десятка два домишек, рассыпавшихся по обеим берегам реки, – вот и весь Тиндрум. Стены из нетесаного камня, крыши из дерна, окна закрыты деревянными ставнями. Никто не сказал бы точно, где кончается деревня: домишки просто тянулись по глену, карабкаясь на склоны холмов, пока не растворялись где-то вдали. Спрятаться негде, бежать – некуда.
– Предатель! Если ты не откликаешься на «ублюдка», ублюдок, может, откликнешься на «предателя»?
Вик был теперь всего в нескольких шагах от него и орал так, что, наверное, во всем Страт-Филлане слышно. Тоби не боялся толстого Вика. Он боялся Вика и пятерых его дружков. Предостережение бабки Нен все не выходило из головы. В последнее время она часто вела себя странно, но сегодня утром и того необычнее.
Она подошла к нему, когда он доил Босси.
– Не ввяжись в драку! – повторяла она. – Зло надвигается на глен. Ужасные дела грядут, если ты ввяжешься в драку сегодня! – Она крутилась вокруг него, пока он кормил кур, таскал воду, колол дрова, в общем, делал обычную утреннюю работу по дому. Все это время она размахивала клюкой и все бормотала про страшное зло, которое нависло над гленом, и про то, что он должен держаться подальше от драк. Что бы ни наговорил ей хоб, это здорово ее расстроило. Когда он убегал на работу в замок, бабка все еще не успокоилась.
Тогда он не придал ее словам какого-либо особого значения – сама мысль о драке казалась сегодня абсурдной. Вот на следующей неделе, когда весь глен соберется на игры, тогда другое дело. Тогда ему придется защищать свое звание, если, конечно, найдется желающий оспорить его. Разумеется, он рассчитывал на честный мужской поединок. Совсем не на то, что задумал Вик Коптильщик.
– Предатель! Предатель! Я к тебе обращаюсь, предатель! Ублюдок сассенахский! А ну повернись ко мне, ублюдок!
Щеголеватая Фэн Гленохи стояла у своего крыльца и болтала с толстой Ольгой Гончарницей. Обе неодобрительно обернулись на шум, а ему предстояло пройти как раз мимо них.
Не замедляя шага, Тоби сорвал шапку и вежливо поклонился женщинам.
– Доброе утро, сударыни!
Обе отвернулись от него и продолжили свою болтовню. Ноги сами несли его к Нилу и Вилли, словно листок в потоке.
– Доброе утро – это когда рядом нет ублюдков! – не унимался Вик. – Когда рядом нет предателей. Эй ты, предатель, дружок сассенахов!
Это было неправдой, но как раз сейчас Тоби Стрейнджерсон и впрямь обрадовался бы появлению английского мундира. Он уже видел дом мельника. Перед домом стояла телега, нагруженная мешками. Именно туда и лежал его путь, вот только дойти ему, похоже, не судьба.
Нил и Вилли лениво раздвинули руки и шагнули на дорогу, загораживая ему проход. Должно быть, половина Тиндрума уже смотрит.
«Ужасные дела грядут, если ты ввяжешься в драку сегодня».
Драка – не честный кулачный бой. Он был чемпионом глена по кулачному бою, но честным боем сейчас и не пахло. «Ужасные дела» смахивали скорее на выколотые глаза, чем на просто переломанные кости. А он-то думал, что с бабкой Нен приключился один из ее странных припадков, когда она понесла эту чушь насчет драки. Ему казалось, что хоб не говорит с ней, когда она не в себе, но, возможно, бабка с утра была вполне здорова, пока не узнала того, что он ей открыл. Жаль только, хоб не сказал, как избежать драки, которую тебе усердно навязывают.
Все, шутки в сторону. Нет смысла мило улыбаться и беззаботно здороваться с Нилом и Вилли – уж во всяком случае, если они стоят на дороге с такими физиономиями. Тоби подошел к ним вплотную и сделал резкий рывок вправо. Они разом прыгнули в ту же сторону, и он, взмахнув полами пледа, обернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Виком Коптильщиком. Как и ожидалось, с ним были Брюс и Рей, но кроме этого он прихватил с собой и Нилова брата, Колина. От этой новости Тоби сделалось не по себе.
Если бы дело ограничилось кулачным боем, Тоби одолел бы любых двоих из этой компании и, возможно, даже получил бы от такой потасовки некоторое удовольствие. Все вместе они почти наверняка побили бы его, хотя и он бы в долгу не остался. Но тут пахло не только кулаками. Одни будут бить, другие – удерживать жертву, и бой не закончится с падением избиваемого на землю. В ход пойдут ноги. Возможно, даже ножи, хотя сассенахи вешали любого хайлендера, пойманного ими не то что с ножом, а и с традиционным кинжалом.
Дрянь дело! Толстый Вик – почти одного с ним роста, но жира на его тяжелых и волосатых руках больше, чем мускулов. Грозный на вид, сам по себе он не представлял какой-либо угрозы. Брюс с Реем с детства шли на поводу у кого угодно, да и годами еще не вышли. Правда, сегодня их было шестеро, так что они могли позволить себе наглые, хотя и немного беспокойные ухмылки.
Но вот Безумный Колин… Колин старше всех: ему лет двадцать, если не больше. У Колина с головой не все в порядке – он убивает овец по полнолуниям. Еще ребенком он был не совсем в себе. Два года назад он ушел на войну, и когда вернулся с битвы при Парлайне, мозгов у него совсем не осталось. Теперь его искаженное безумием лицо ощерилось в зловещей ухмылке. Он не сводил глаз с Тоби. Руки он держал за спиной. Если Вик дал Безумному Колину нож, в воздухе пахнет убийством.
Все шестеро стали в круг, Тоби – в середине.
Он сосредоточился на Толстом Вике, здоровяке, заводиле. У его отца денег куры не клюют! Это видно хотя бы по его наряду – от богатой броши на шапочке и до башмаков. Даже плед его был ярким зеленый и черный цвета тартана еще не выцвели, а пряжка на поясе – металлическая, не роговая и не костяная. Очень большим модником был он, Вик, сын коптильщика. Вид у него, когда он стоял во главе своей армии, – увереннее некуда.
«Зло надвигается на глен. Ужасные дела грядут, если ты ввяжешься в драку сегодня».
Тоби Стрейнджерсон далеко не единственный, кто работал на англичан, но у него единственного не было семьи, чтобы постоять за него. Все знали, что зачат он был целым отрядом солдат-сассенахов, так что избить его или даже убить было бы знаком протеста, весточкой для сассенахов и всех их пособников. Никто не вспомнит, кто это сделал. «Мы ничего не видели. Так, мальчишки бузили… Разве ж мы не разняли бы их, когда б знали…»
Он положил руки на пояс – чтобы не дрожали. Сглотнул – чтобы смыть противный привкус страха в горле. Под пледом пот струился по ребрам.
– Ты чего-то кричал, Вик?
Вик скривился:
– Так ты еще и глухой, да, ублюдок?
– Ты слишком много говоришь. Я сейчас занят. Хочешь бросить мне вызов на играх? – Последние семь поединков Тоби выиграл. Толстого Вика он одолел бы в одном коротком раунде.
– Тебе не бывать на играх. Ни один предатель…
– Правда? Тогда, может, сегодня вечером у брода? Три раунда? Или без ограничений? Мне все равно.
Вик покосился на остальных:
– А ты прихватишь с собой банду своих дружков-сассенахов? Ну уж нет. Мы уладим это здесь и сейчас, предатель!
Кольцо сжималось – медленно-медленно, будто они наслаждались, оттягивая развязку.
– Что уладите?
– Предатель, предатель! – Безумный Колин почти бился в припадке, перекосившись в идиотской ухмылке. Демоны! Неужели они дали этому полоумному нож?
– Предатель, значит? – Прозвище «ублюдок» почти не задевало Тоби – этот ярлык он носил всю жизнь. «Предатель» – совсем другое дело. – Помнишь, когда ты собирался в поход, Колин, три года назад? Когда лэрд призвал людей Филлана поддержать короля Фергана? Помнишь тот день, Колин? Я ведь тоже был тогда там, Колин, был в замке. Я тоже хотел записаться с лэрдом Далмалли.
Лэрд тогда просто засмеялся. Тоби был одним из многих безусых юнцов, пытавшихся записаться в войско. Но он был еще одним из самых рослых, даже тогда. Лэрд называл его самым длинным удилищем в глене. Ведь он же пытался! Он пытался, просто ему отказали. Он мог бы пасть в битве при Парлайне. Он мог бы вернуться калекой или безумцем, как Колин, но предателем он бы не был. Он не работал бы на англичан, если бы кто-нибудь другой дал ему работу. Да что там, любой из этих шестерых прыгал бы от счастья, предложи им кто место у сассенахов.
– Смерть предателям! – расплылся в ухмылке Безумный Колин. Его голова слишком пуста, чтобы убедить его в чем-то.
Тоби переключился на Вика:
– Что-то я не помню тебя в замке тогда, толстяк.
– Я был там!
– Значит, ползал на карачках.
Брюс и Рей захихикали. Побледнев от ярости, Вик шагнул вперед – остальные тоже придвинулись поближе. Тоби помнил о тех двоих, за спиной, в любую секунду ожидая удара по почкам.
– Значит, теперь ты встал на ноги. К чему тогда столько шума?
– Держись подальше от моей сестры, предатель!
«Держись подальше от моей сестры»… «Держись подальше от моей дочери»… Эти слова тоже были ему слишком хорошо знакомы. Ни одна семья в глене не подпустила бы Большого Ублюдка Стрейнджерсона на пушечный выстрел к девушке на выданье. Но сейчас обвинение показалось ему совершенно абсурдным. Мег Коптильщица – всего лишь ребенок, имеющий дурную привычку сшиваться у замка. Накануне вечером Тоби проследил, чтобы она благополучно вернулась домой. Должно быть. Вику этого оказалось достаточно.
– От Мег? Это ты у нас путаешься с малолетними, Вик, не я. – Тоби повысил голос, чтобы заглушить то, что должно было последовать за этим. – Тебе стоило бы получше за ней приглядывать. Не подпускай ее близко к солдатам.
– Я собираюсь не подпускать к ней тебя! – зарычал Вик.
Его слова могли бы послужить сигналом к нападению. Но не послужили. Вик явно не доверял своим дружкам настолько, чтобы ожидать от них поддержки, если Тоби не нападет первым.
Только пророчество бабки Нен удерживало теперь Тоби. Сердце его колотилось, кулаки сжались и дрожали. «Ужасные дела грядут…»
– Ты трус, Коптильщик. Вот что я тебе скажу: мы встретимся с тобой сегодня вечером у брода, и я побью тебя одной рукой, а другую ты сам привяжешь мне за спиной! – Вряд ли он сможет так выиграть, но вся деревня соберется смотреть, так что поединок будет честным.
Остальные удивленно переглянулись, искушаемые соблазном посмотреть на бой в три руки.
– Он врет! – взвыл Вик. – Он ублюдок, сассенахское отродье! Он предатель и ублюдок!
– Тогда ударь меня! – Тоби выдвинул подбородок. – В чем дело? Боишься, Кэмпбелл?
Вик Коптильщик на деле был Виком Кэмпбеллом, и это служило еще одним источником неприятностей для Тоби – все они были Кэмпбеллы, все до одного, кроме Вилли Бейна. Почти все в глене были Кэмпбеллы, отчего их и приходилось звать другими именами.
Лицо Вика исказила злобная гримаса.
– Колин! Сделай его, Колин!
Безумный Колин хихикнул и извлек из-за спины тесак в локоть длиной.
– Подожди! Держи его! – крикнул Рей и схватил безумца за руку. Брюс бросился ему на помощь.
И тут Тоби услышал скрип колес и цоканье копыт за спиной. В сгрудившуюся на дороге компанию въехала телега мельника. Сидевший на ней хозяин щелкнул кнутом. Дружки Вика бросились врассыпную, только Колин, упираясь, бормотал что-то.
Спасение!
– О, сэр! – поспешно сказал Тоби, изо всех сил стараясь не сорваться на крик. – У меня как раз поручение к вам от стюарда!
– Тпру! Тпру, кому сказано! – Толстый мельник натянул поводья, останавливая телегу. – Валяй сюда, парень! Что там нужно этому старому мерзавцу?
Нил попытался схватить Тоби, но тот увернулся и отскочил к телеге. За его спиной щелкнул кнут мельника, отгоняя преследователей. Он ухватился за борт и закинул ногу лошадь дернула телегу вперед, и он чуть было не свалился на землю, но удержался, и повозка, раскачиваясь на неровной дороге и скрипя под грузом тяжелых мешков с мукой, покатила дальше. Еще звучали проклятия оставшихся в дураках Вика и его дружков, а лошадь уже шлепала через брод, разбрызгивая воду.

2

Несколько минут Тоби ничего не соображал – только цеплялся за скамейку, пытаясь унять предательские позывы кишечника. Его била дрожь, сердце оглушительно стучало. Во рту сохранялся противный кислый привкус. Он ничего не имел против честного поединка, за которым не стоит никаких личных обид, но он терпеть не мог такую вот крысиную свару – с ножами, битьем ногами…
Однако до этого не дошло. Он пока цел. Он избежал драки, значит, пророчества бабки Нен можно и не бояться. Он надеялся, что хоб скажет ей это и она не будет переживать, ожидая его возвращения вечером. Обыкновенно хоб сплетничал обо всем, что творилось в глене. Поговаривали, что стоит ребенку чихнуть дважды – а бабка Нен уже тут как тут с одним из своих снадобий, не успеет он чихнуть в третий раз. Женщины в положении всегда знали, что повитуха появится как раз тогда, когда в ней будет нужда. Ходила она уже с трудом, но, когда он вечерами возвращался домой, она знала больше новостей, чем он.
– Спасибо, сэр, – пробормотал он наконец. К этому времени телега давно уже миновала реку и поднималась по пологому склону к Локи-Каслу.
Все это время мельник не обронил ни слова. В сознании Тоби Йен Кэмпбелл всегда ассоциировался с детскими воспоминаниями о вращавшем мельничные жернова ослике, которого нужно было водить по кругу – одно из главных развлечений деревенской детворы. Теперь-то он понимал, что ослику, возможно, и нравилось общество, но он ничуть не хуже справлялся бы и сам.
Мельник был самым толстым человеком в глене и говорил сиплым, задыхающимся голосом, словно ему не хватало воздуха. При этом он был большим любителем поговорить, что плохо сочеталось с его одышкой. Волосы и борода его вообще-то были песочного цвета, но вечно покрывавший их слой муки окрашивал мельника с ног до головы в тускло-желтые тона даже плед утратил первоначальные цвета, сделавшись таким же серовато-желтым. Его глаза утонули в складках жира и казались маленькими, как у свиньи. И как у свиньи, его глаза отличались зоркостью.
– Ладно. И что просил передать мне старый Брюс?
– Он хотел еще шесть возов муки, прежде чем вы привезете еще овса.
– Шесть возов, да? Послушать, так он готовится к осаде. Сдается мне, что это не просто слухи – насчет того, что сассенахи готовятся покинуть нас. Ну что ж, раз уж я погрузил овес, придется ему обойтись пока овсом. – Мельник сипло рассмеялся. – Или ты хочешь, чтобы я повернул назад?
– Если вы повернете, я схожу! Спасибо, что спасли меня, сэр.
Старик внимательно посмотрел на него:
– Они действительно задумали что-то серьезное?
– Только пугали, мне кажется, но я все равно рад улизнуть. Спасибо.
– Не за что. Родичей надо выручать.
Тоби выпрямился так резко, что чуть не свалился со скамейки: там, куда садился мельник, места оставалось немного.
– Что?
Йен, похоже, забавлялся, глядя на его лицо.
– Ты что, не знал? Твой дед приходился моей матери двоюродным братом. Кажется, именно так. Ты бы спросил у моей сестры – она готова болтать о том, кто с кем в родстве, без умолку.
Сестра его была та еще склочница.
– Нет, не знал. Бабка Нен всегда говорила, что у меня нет родни.
Смех мельника больше походил на кашель.
– Близкой – никого. – Он бросил на него взгляд из-под снежных бровей. – Но, возможно, есть, и ближе, чем ты думаешь.
Тоби и так цеплялся за край повозки изо всех сил теперь же пальцы аж побелели от напряжения.
– Вы это о моей матери, да, сэр?
Мельник пожал своими необъятными плечами:
– Я это об обоих твоих родителях, парень.
– Мне известно, что означает мое имя, сэр.
– Оно означает только то, что твой дед был недостаточно богат.
– А? Я хотел сказать… Что?
Мельник изрыгнул проклятие, обращаясь к своей кляче, – та игнорировала его, продолжая неспешно трусить вверх по склону.
– Девятнадцать лет назад, сынок, весь цвет горного края полег под Литхолом.
Старик, похоже, завел один из своих бесконечных разговоров.
– Да, сэр, – покорно откликнулся Тоби и набрался терпения.
– Битва Столетия – так называют ее. И правда, вряд ли наш век увидит еще одну такую.
Насколько помнил Тоби, битва при Литхоле так называлась только потому, что произошла в 1500 году. С тех пор век видел уже две такие же битвы – по крайней мере почти такие же ужасные.
– Славное войско собралось тогда! – вздохнул мельник. – Без малого две сотни нас выступило, а во главе наш лэрд – Кеннет Кэмпбелл, то бишь последний настоящий лэрд Филлана. Его род владел Локи-Каслом сотни лет. Не то что нынешние куклы, которых посадили править нами. – Его свиные глазки прищурились, как бы оценивая реакцию Тоби на подобную крамолу.
– Конечно, сэр.
– Не рождалось еще воинов, способных сравниться с Кэмпбеллами из Филлана. Сам король Малькольм сказал это, когда смотрел свое войско накануне битвы. Нас будет мало, сказал он, но мы сильны духом. Воистину это было так! Мы были лучшими из лучших хайлендеров. Англичане палили в нас, залп за залпом, но наши ряды не дрогнули. Нас не вернулось в родной глен и четырех десятков, вот так-то, парень. Горький это был день для Шотландии. Сам король Малькольм пал в бою, и двое его сыновей, и лэрд Филлана, и оба его сына, и всех мужей Горной Шотландии выкосило как серпом. Сассенахи устроили настоящее побоище.
– Да, сэр. – Литхол был не первой катастрофой, да и не последней. Конечно, он отличался особым кровопролитием, но это прежде всего потому, что королю Эдвину надоело каждые несколько лет подавлять восстания, вот он и решил преподать своим шотландским подданным хороший урок. Впрочем, в ряду уроков Литхол был как раз первым.
История вообще казалась Тоби печальным предметом, во всяком случае, как ее преподавали в тиндрумской школе. Утомительно долгий список битв, в которых вооруженные копьями и палашами хайлендеры противостояли лоулендерам или англичанам – иногда тем и другим вместе, – вооруженным пушками и мушкетами. Результат был один и тот же: бойня. Уже на памяти Тоби случились Норфорд-Бридж и Парлайн, а Литхол произошел всего за год до его рождения. Должен же быть предел, за которым отвага превращается в самоубийственное безрассудство. Правда, вслух говорить это в Страт-Филлане не стоило.
Йен Мельник сдвинул густые белые брови:
– Той же зимой они разместили в замке свой гарнизон. Солдатам нужны были женщины – но это ты и сам знаешь.
Да, это Тоби знал слишком хорошо.
– Они похитили шесть девушек из деревни.
– Именно так. Срам, да и только. И шесть девушек на столько мужчин – еще срамнее. Когда они ушли следующей весной, они бросили девушек, всех до единой с ребенком на руках. Одной из них была Мег Инишейл. Она хотела назвать тебя Тоби Кэмпбеллом из Инишейла, но твой дед поклялся, что не позволит, чтобы его имя носил… английский ублюдок.
– Я этого не знал! Инишейл? – Разговор о семье был для него делом непривычным.
– Рей Кэмпбелл из Инишейла. Ох, парень, он и до того был не сахар, этот Инишейл. Две жены были у него, и обе умерли молодыми. Третьей-то он себе так и не нашел. Никого у него не оставалось, кроме Мег, да и ее он не смог простить. Хоть и не было в том ее вины, он этого не понимал. Он так и не пустил ее больше к себе на порог. Предложить что-то кому другому, чтобы ухаживали за ней, у него тоже не было, а принять помощь со стороны гордость не позволяла.
– Мой дед был Кэмпбелл из Инишейла?
– Ох, нет, он-то сам родился у нас в глене. Кажись, его отец пришел сюда из Инишейла или его дед.
Бабка Нен всегда уклонялась от разговора о матери Тоби. Теперь он начинал понимать почему: неожиданные ответы повлекли бы за собой новые расспросы. Клан мужчины и его родня определялись, само собой, только по отцу, но в его жилах, оказывается, текла и кровь Кэмпбеллов, чего он раньше не знал. Но где был Йен Мельник, когда женщину из его рода изгнал из дома ее же родной отец? Почему ей пришлось рожать сына в хижине знахарки, и никого не было рядом с ней, кроме бабки Нен?
– Она назвала меня Тобиасом.
Мельник пожал плечами казалось, он чувствовал себя не слишком уютно, словно жалел, что заговорил об этом.
– Это ведь еще ни о чем не говорит, верно? Она ведь не могла знать, от кого из сассенахов понесла. Бабка Нен приютила ее Мег родила тебя и умерла. Это разбило сердце старому Рею, если оно не было еще разбито. Он умер через два дня после твоего рождения. Он ни разу тебя не видел.
Его дочь, умирая, назвала младенца Тоби – так говорила бабка Нен, и подтвердить или опровергнуть это не мог больше никто. Тобиас – не шотландское имя. Возможно, сассенах по имени Тоби нравился ей больше других или она меньше других его ненавидела. Может, он был с ней добрее, чем другие? Впрочем, какое отношение это имеет к отцовству? Так, досужие вымыслы. Тобиас Стрейнджерсон – Тобиас Сын Чужака – Тоби-ублюдок. Никто и никогда не узнаем кто его отец.
Они поднялись уже достаточно высоко по склону, чтобы видеть всю раскинувшуюся под ними деревню. Крыши из дерна сливались с травой, а дороги и стены, казалось, покрывали всю долину паутиной. Дальше, на полпути к Крианларичу, стояла Скала Молний, к подножию которой прилепилась маленькая избушка бабки Нен, дом, где он родился, вырос и жил. Где-то рядом с ней должна была пастись на привязи Босси, но с такого расстояния разве разглядишь? Вершина Бен-Мора сияла нетронутым снегом.
Мельник тряхнул поводьями, но лошади его нетерпение не передалось.
– Тебе известно, что случилось с остальными пятью, парень?
«Почти ничего».
– Мне всегда говорили, что они ушли из глена.
Кто будет обсуждать такие вещи при Тоби Стрейнджерсоне? Все, что говорила на эту тему бабка, – это то, что их всех отослали к родне за горами, чтоб в глаза не видеть их ублюдков. Она никогда не упоминала, что кто-то из них позже вернулся домой. Она никогда не говорила и того, что вместо них в Страт-Филлан пришел кто-то другой, хотя поведение англичан после Литхола было варварским повсеместно. «Укрощение» – вот как они называли месть короля Эдвина. Вся Шотландия присмирела после этого на целых десять лет, даже Горная.
– Некоторые ушли, – кивнул мельник. – Дугал Рыжий потерял под Литхолом обоих своих сыновей.
Какой такой Дугал? Тоби чувствовал себя так, словно где-то оставил что-то важное и теперь ему нужно вернуться, чтобы найти это.
– Кто, сэр?
– Дугал был не то что Рей. Он принял свою Элли обратно. Конечно, молодой Кеннет потерял под Литхолом ногу. Одноногий пахарь будет ходить кругами, верно?
Ага, значит, вот куда он клонит!
Кеннет Коптильщик – угрюмый человек, сильный телом и мрачный духом. Калека, он редко выходил из дома и слишком много пил. Тоби не особенно интересовался им, так что даже не мог представить его себе молодым. Впрочем, его поведение можно было хотя бы отчасти извинить сварливой женой вроде Элли и еще в большей степени – непутевым сыном вроде Толстого Вика.
– Дом и собственное дело – вот чем Дугал расплатился с мужем Элли за свадьбу и имя для ее младенца. Мы еще все подшучивали над молодым Кеннетом, что он продает за такую плату. Этот их Вик родился всего через несколько месяцев после свадьбы – почти одновременно с тобой.
– Он на неделю старше меня, сэр.
Йен кивнул:
– Да, но ты самый рослый мужчина в глене. А ведь он ничуть не ниже тебя. Вы с ним – два сапога пара! Я хочу сказать, у него нет права обзывать тебя так, и сдается мне, у тебя найдется родня и ближе меня. Этого ты не знал? – недоверчиво спросил мельник.
– Нет, сэр. Даже не догадывался.
Неужели мельник считает его таким уж болваном? Конечно, он знал. Это же совершенно очевидно. Они ровесники и роста почти одинакового. Волосы у Толстого Вика прямые и черные, у Тоби – каштановые и вьющиеся, но в школе оба выделялись среди сверстников ростом. Они всегда враждовали. Другие мальчишки дразнили их близняшками до тех пор, пока не разобрались получше, ибо ничего общего между ними не было и быть не могло. Никто не смог бы этого доказать, но вполне можно бы было предположить – оба зачаты одним и тем же неизвестным английским солдатом. У Тоби Стрейнджерсона был сводный брат, который только что пытался убить его.
Ну его к черту. Вик Коптильщик – лжец, лентяй, лоботряс, который не дает прохода девушкам и к тому же пьет еще больше, чем его отчим. Он не стоит даже удара копьем.
Куда интереснее, отчего это Йен Мельник вдруг признается в собственном родстве – это теперь-то, столько лет спустя. Насколько Тоби разбирался в запутанных родственных отношениях обитателей глена, если он приходится родней Йену, он состоит в родстве по меньшей мере с четвертью Филлана, не говоря уже о связях по линии Кэмпбеллов. Они могли бы сказать ему и раньше, разве нет? Неужели так трудно признаться в этом круглому сироте, выращенному местной колдуньей, которая старше всех в глене и большую часть времени не в своем уме. Это ведь не требует особых усилий. Неужели никто из них так и не смог пробить стену молчания?
И зачем один из них сделал это теперь? Ведь женщинам – его родственницам уже поздно изображать любящих тетушек или утирать ему слезы, если он разобьет коленку. И мужчинам слишком поздно брать его со своими сыновьями удить рыбу в озере или охотиться на оленей лэрда – чего многим хотелось, но мало кому удавалось. Никто ведь ни слова не сказал. Не говоря уж о том, чтобы что-то сделать.
Сам мельник был с ним довольно добр. Он позволял маленькому Тоби водить по кругу ослика, хотя то же он позволял и всей остальной детворе. Он время от времени подбрасывал бабке Нен мешок муки – но большинство деревенских тоже носили ей подарки. Они поступали так потому, что она была знахаркой и делала все, чтобы хоб был доволен, а вовсе не за то, что она приютила изгнанную из дома девку, спасла ее ребенка и сумела взрастить его даже без помощи кормилицы.
Так почему Йен Мельник открыл свою тайну теперь? Проверял преданность Тоби? Он ведь тоже принимает английское серебро. Возможно, он имеет с гарнизона больше, чем любой другой в деревне. Правда, он только что вытащил Тоби из очень неприятной заварушки.
Старик ждал ответа, а телега громыхала уже почти под самыми темными стенами замка. На зеленой лужайке занимались муштрой под барабан сассенахи. На краткий миг их шлемы и мушкеты вспыхнули на солнце, и тут же поворот дороги скрыл их из виду.
– Вы хотите сказать, что Вик Коптильщик может быть моим братом, сэр?
– Возможно. Я не сказал бы этого никому другому.
– Я тоже. – Толстый Вик не стоил даже конского дерьма.
Йен повернул клячу к воротам.
– Тебе придется делать выбор, Тоби Стрейнджерсон, и делать очень скоро. Тебе нечего наследовать в глене. Ты случайно не подумываешь отправиться искать свою судьбу где-нибудь на стороне?
Ничего не хотелось Тоби так, как отряхнуть прах глена со своих ног и уйти отсюда навсегда, но пока что он не мог сделать этого, хоть мельник и намекал, что оставаться в деревне ему небезопасно.
– Я нужен бабке Нен.
Телега прогромыхала под аркой ворот и въехала в гулкий двор. Старик натянул вожжи, кляча послушно стала. Его умные свиные глазки в упор посмотрели на пассажира. Похоже, он собрался переходить к делу.
– Ты здоровый, крепкий парень, Тоби, – просипел он. – Чьим человеком ты будешь? У тебя не так много времени выбирать. И потом, лучше делать выбор самому, добровольно, чем приносить присягу с приставленным к горлу клинком. Теперь обе стороны вербуют в свое войско именно таким образом.
Значит, вот в чем дело. На чью сторону станет крепкий парень. Больше двух лет прошло с битвы при Парлайне, а с Ферганом все еще не разделались – по слухам, беглый король Шотландии скрывался в горах. В Эдинбурге правил губернатор, посаженный английским королем. Хотя на равнине оставалось относительно спокойно, в Горной Шотландии тлел огонь сопротивления.
Йен Миллер участвовал в Битве Столетия, при Литхоле он потерял сына при Норфорд-Бридже – кто, как не он, доказал свою преданность родине? Но он принимает деньги сассенахов. Он только что спас их батрака, напомнил ему о его английском происхождении, мало того – пытался настроить его против деревенских байками, которые могли быть правдой, а могли и не быть.
Если Тоби даст не тот ответ, этот ответ может долететь не до тех ушей. Беда в том, что он не знал, какой ответ – тот.
– Да, сэр. Я понимаю. Но сейчас мой долг – бабка Нен. До тех пор, пока я ей нужен, я останусь в глене.
Кто бы его ни спас, он не доверит свое горло Кэмпбеллу.

3

С малых лет Тоби приучили думать, что Локи-Касл – мощная, неприступная крепость.
Английские солдаты просветили его на этот счет. Локи-Касл – просто высокий каменный дом, окруженный высокой стеной, говорили они. Конечно, в глене, где даже две комнаты в доме – редкость, он выглядел впечатляюще. В былые времена крепкие стены позволяли ему переносить осаду, но современные пушки в два счета не оставили бы от его укреплений камня на камне.
Другое дело, как доставить в глен пушки, но Тоби хватало ума не задавать этот вопрос сассенахам.
Еще одну вещь он понял: сассенахи не так уж и плохи. Сними с английского солдата мундир, а с хайлендера – плед, и ты не отличишь одного от другого. Конечно, у сассенахов очень забавные имена вроде Дрейка, или Хопгуда, или Миллера, или Мейсона, хотя все они – солдаты, а вовсе не мельники, не каменщики и уж наверняка не селезни. Они ворчали протяжными голосами насчет поганой кормежки, насчет такого-и-растакого сержанта Дрейка и насчет этой проклятой горной пустыни, где их заставили торчать. Они были несчастны и тосковали по дому. И больше всего им недоставало женского общества. Возможно, Укрощение восемнадцать лет назад все-таки потерпело неудачу, а может, король Невил в отличие от своего отца предпочитал другие методы, или непрекращающееся сопротивление короля Фергана тоже что-то да значило, но на этот раз гарнизону было строго-настрого запрещено трогать местных женщин, что заметно сказывалось на настроении всех мужчин, кроме разве что капитана Тейлора, который привез с собой жену.
Возвращающийся с муштры отряд строем вступил в ворота. Сержант Дрейк шагал во главе и лающим голосом выкрикивал приказы. Барабанный бой эхом отдавался от каменных стен. Капитан Тейлор смотрел на строй со стороны. Если у Тоби Стрейнджерсона и появлялись иногда мысли вступить в ряды сассенахских Королевских Стрелков, то уж никак не из-за того, что он мечтал провести всю свою жизнь за муштрой и упражнениями с мушкетом.
Он спрыгнул с телеги. К ним направлялся стюард Брюс, но ждать его распоряжений не стоило. Груз надлежало перенести в кладовую, и остаток пути тяжелым мешкам предстояло проделать на спине Тоби Стрейнджерсона.
Брюс из Крифа служил в Локи-Касле стюардом с незапамятных времен. Он служил Кеннету Кэмпбеллу, лэрду Филлана, пока тот не погиб под Литхолом. А может, еще и его отцу. Лэрды приходили и уходили, но мастер Криф оставался, незыблемый, как сам замок. Вполне возможно, он старше всех в глене, такой же древний, как бабка Нен. Должно быть, в юности он был высоким, но сейчас горбился и ходил, опираясь на палку. На голове у него не осталось ни единого волоса. Сухая пергаментная кожа обтягивала кости. Даже летом он расхаживал в лисьей шубе, и его костлявые руки непрерывно тряслись. Но взгляд его по-прежнему был острым, как дротик.
Он был здесь и в год Укрощения. Время от времени у Тоби появлялось сумасшедшее желание подойти к этому древнему старику и спросить, не помнит ли он кого из тогдашнего гарнизона. Не помнит ли он кого-то особенно рослого и здорового – здорового настолько, что сумел зачать двух из шестерых детей? Или кого-то достаточно доброго, по имени Тобиас?
Но он никогда не спрашивал этого и знал, что никогда не спросит.
Он стащил с телеги мешок овса, взвалил его на спину, повернулся, чтобы идти, и чуть не столкнулся со стариком, заступившим ему дорогу.
– Отнесешь мешки в кладовую, Стрейнджерсон.
– Да, сэр. – Уж не думает ли он, что Тоби взгромоздил мешок себе на плечи, чтобы сбежать с ним?
Пронзительный взгляд продолжал беззастенчиво буравить его.
– Потом зайдешь ко мне.
– Да, сэр.
Тоби зашагал в кладовую. Входя в дом, он слышал ворчание старика насчет того, что он заказывал муку, и сиплые оправдания мельника. Похоже, он собирался обвинить во всем Тоби, а это означало потерю по меньшей мере половины дневного заработка.
Солнечные лучи никогда не проникали в этот мрачный двор. С одной стороны его заслонял дом по обе стороны ворот размещались конюшни и караульные помещения высокие стены соединяли здания с обеих сторон. Если не считать желоба для воды и пары небольших сараев, это и был весь Локи-Касл. По стенам разгуливала стража, но ни рва, ни подъемного моста, ни пушек здесь не было.
Кладовая располагалась на первом этаже главного дома, и дверь ее распахнулась – Тоби не успел даже толкнуть ее.
– Клади сюда! – сказала Хельга Бернсайд.
Он скривился при виде огромного ряда мешков, на который она показывала, – он был Тоби уже по плечо.
– У нас полный воз, так и знай. – Собравшись с силами, он закинул мешок наверх.
Хельга насмешливо ухмыльнулась:
– Ничего, ты у нас парень здоровый! Тебе только полезно будет.
– Только за двойную порцию на обед! – заявил он, поворачиваясь идти за следующим.
– Хоть какая-то разница, а то все тройные! – крикнула она ему вслед.
Хельгу – большую, веселую тетку – в деревне любили все. И это несмотря на то что она тоже получала деньги у англичан. Может, одно дело, когда на врага работает женщина, а совсем другое – когда мужчина? Ну конечно же, разница была – от женщин никто не ожидал, чтобы те убивали сассенахов. От мужчин – ожидали.
Он вернулся к телеге и забрал следующий мешок. Мельник куда-то исчез, скорее всего на кухню. Никого другого помочь батраку с разгрузкой не прислали – впрочем, он не очень-то и переживал. Если бы не эта работа, он бы чистил конюшню или уборные или рубил бы кусты, охотился бы на крыс или просто бегал бы по всяким поручениям. Его могли бы даже послать с каким-нибудь делом обратно в деревню, чего ему уж никак не хотелось – по крайней мере сегодня, на время действия предсказания хоба. Уж лучше потаскать мешки.
Теперь стрелки перешли к упражнениям с мушкетами. Сержант Дрейк по обыкновению орал во всю глотку, перекрикивая барабанный бой:
– Шомпол вынь!
Тра-та-та!
– Запал проверь!
Тра-тата-та!
Да, пожалуй, парню с мешком муки на горбу приходится послаще этих бедолаг. Ружья так тяжелы, что стрелки вынуждены таскать с собой подпорки, поддерживающие ствол при стрельбе. Каждый солдат увешан, словно гирляндами, мечом, кинжалом, мешочком с пулями, кресалом, рожком для пороха, шомполом и, возможно, еще чем-то, чего Тоби сейчас уже и не помнил. У некоторых за пояс был заткнут еще и пистолет. Они носили башмаки со шпорами и белые – белые! – чулки. Их красно-бурые мундиры были подбиты войлоком, так что весили больше его пледа, а венчал все это убранство круглый железный шлем с треугольными, заострявшимися спереди полями. Половина дня уходила у них на упражнения с мушкетами, а вся вторая половина – на чистку и уход за обмундированием. Лучше уж оставаться простым батраком.
Но если серьезно, не что иное, как тяжелая работа, помогла ему развить мускулы и стать чемпионом глена по кулачному бою с неплохими шансами отобрать в этом году у кузнеца звание чемпиона по поднятию тяжестей. Ну, может, еще по бросанию шеста. Если бы старый лэрд Филлана восстал из могилы, он бы не назвал больше Тоби удилищем.
Назвал ли бы он его предателем? В замке теперь работала дюжина деревенских. Нет ничего позорного в желании поесть, а в глене до обидного мало путей добыть себе на пропитание. Они работали на стюарда, а стюард работал на нынешнего лэрда, Росса Кэмпбелла из Гэрилоха.
Тут возникала еще одна сложность – кому хранить верность. Древний род Кэмпбеллов из Страт-Филлана оборвался со смертью Кеннета и его сыновей под Литхолом, почти двадцать лет назад. Эрл Аргайльский, старейшина клана Кэмпбеллов, объявил поместье конфискованным и назначил его владельцем Кэмпбелла из Далмалли. А тот так и не завоевал покорности и уважения глена.
Его сыну и наследнику повезло больше. Когда Ферган в 1516 году бежал из английского плена и вторично поднял восстание, Кэмпбелл из Аргайля поддержал его, по крайней мере на первых порах, а с ним и лэрд Филлана, его вассал. Глен с воодушевлением откликнулся на его призыв и выступил, чтобы умереть за короля Фергана при Парлайне – не взяв с собой мальчишку-удилище.
Поэтому теперь в Локи-Касле сидел новый лэрд, Росс Кэмпбелл из Гэрилоха. Тоби Стрейнджерсон работал на стюарда Брюса. Стюард Брюс служил лэрду Россу. Лэрд Росс присягал на верность герцогу Аргайльскому, который снова поддерживал англичан. Можно ли считать всех их предателями?
Еще два мешка завершили ряд. Следующие придется закидывать выше.
Если законным королем Шотландии считать Фергана, то да, все они предатели: герцог, лэрд, стюард, батрак. Похоже, именно так думали Толстый Вик и ему подобные: «Англичане убили наших отцов и братьев, значит, мы должны убивать их».
С другой стороны, капитан Тейлор и его люди не сомневались, что предатель как раз Ферган, так что стоит им изловить смутьяна и повесить его, как в Горной Шотландии воцарится мир. Так по крайней мере они говорили. В свободное от муштры время они просвещали мальчишку-батрака, утверждая, что Шотландия вот уже много веков является верным вассалом английской короны – то есть в промежутках между самоубийственными мятежами. Не верь слову шотландца – говорили они, – он забудет его, не успеет стихнуть эхо.
Еще один ряд мешков, и Тоби решил передохнуть – сердце колотилось, пот стекал ручьями, руки и ноги приятно ныли.
В голове все еще звучал вопрос, заданный мельником: с кем ему быть? До тех пор, пока он остается в Страт-Филлане, он, конечно же, человек лэрда. В конце концов, лэрд рассчитывает на верность своих людей, как герцог полагается на его верность. Но как только умрет бабка Нен, Тоби Стрейнджерсон вольным орлом улетит за горы – только его и видели. С кем будет он тогда?
Надо ведь принять в расчет и самого короля Невила, самозваного правителя Англии, Шотландии, Уэльса, а теперь еще и многих других краев. Формально он является вассалом хана, хоть и ведет себя совсем по-другому. Победив в бою трех предыдущих сюзеренов, он захватил их королевства и земли их союзников, так что теперь правит большей частью Северной Европы. Всякий раз, когда хан назначал сюзерена-преемника, Невил немедленно объявлял ему войну. Он не делал особой тайны из своих намерений покорить весь континент, а затем пойти и на саму Золотую Орду. Поговаривали, будто он поклялся очистить от татар всю Европу.
Иными словами, изменник ты или нет, зависит от того, с какой стороны на это смотреть.
Еще ряд. Теперь придется забрасывать мешки выше головы. Упражнение становилось довольно занятным, не оставляя сил на размышления о верности. Тоби ни о чем не думал, пока не разгрузил всю телегу и все мешки до последнего не легли на положенное им место.
Он вышел в полутемный колодец двора и вытер пот со лба краем пледа. По небу бежали облака, в вышине парили два орла. В небе над Локи-Каслом всегда парят орлы.
Он заглянул на кухню. Для обеда еще слишком рано, но у Хельги всегда найдется чем перекусить. Дожевывая только что испеченную булку, намазанную гусиным жиром, он отправился на поиски стюарда и нашел его в кабинете. Сгорбившись, старик корпел над расчетами. Он оторвался от бумаг с обычным кислым выражением на иссохшем лице.
– Давайте новую работу, мастер Криф, – проговорил Тоби с набитым ртом.
– Что за новости до меня дошли, будто ты ввязался в драку?
Тоби поперхнулся:
– Я не ввязывался, сэр. Так, повздорили из-за… из-за девчонки, сэр. Пустяки. До кулаков дело не дошло.
Острые, как дротики, глаза с минуту внимательно изучали его. По ним невозможно было сказать, что их обладатель думает об этой версии событий. Йен проболтался, это точно.
– С ними был Безумный Колин?
– Э… да, сэр. Был. – Интересно, заметил ли мельник тесак?
К счастью, стюард не стал задавать вопросов насчет ножей. Его рот скривился.
– Я бы такого даже свиньям не скормил.
Для человека, никогда не выходившего за стены замка, Брюс из Крифа был чертовски хорошо осведомлен о событиях в глене.
Брюс из Крифа – Брюс Кэмпбелл – прожил в Филлане, возможно, раза в два дольше отпущенного человеку срока, но так и остался Брюсом из Крифа. В первую очередь человек определялся, конечно же, принадлежностью к клану, но во вторую – местом своего рождения. Если он оставался жить там же, его называли по дому, или по профессии, или по отцу. Если у него не было клана или если отец его неизвестен, ему давали прозвище, например, Стрейнджерсон.
– Как бабка Нен?
Старый Брюс сегодня явно отличался необычной разговорчивостью.
– Бывают дни ничего, бывают – неважно, сэр. – Она часами собирает красивые камушки.
Криф кивнул, но лицо его опять же не выдало ровным счетом ничего.
– Получше смотри за ней, парень. Она никогда не говорила… кто придет ей на смену?
– Нет, сэр.
– Вот уж не знаю, кто из нас мог бы так хорошо ладить с хобом, когда ее не станет.
Тоби откусил еще кусок жирной булки.
– Да, сэр, – пробормотал он.
– Недовольный хоб может доставить глену много неприятностей.
– Да, сэр.
Старик подался вперед и ощерил несколько желтых обломков-зубов в слабой, но хитрой ухмылке.
– Кто бросит тебе вызов на нынешних играх в глене, а, парень? Найдется безумец?
Конечно же, он имел в виду кулачный бой. Кулаки приносят больше славы, чем поднятие тяжестей или бросание шеста. Более того, на кулачных боях можно делать деньги – заключать пари, ставить на победителя или на проигравшего. Возможно, этим и объяснялось то, что стюард тратит свое драгоценное время на пустые разговоры с мальчишкой-батраком.
– Дугал Угольщик обещает продержаться несколько раундов против меня, если не найдется никого другого. Постараемся, чтобы зрители остались довольны, вот и все.
«Пустим немного крови для них, ладно? – Вот что на самом деле сказал Дугал – сын кузнеца, хотя имел он в виду немного другое. – Ты ведь не заставишь меня мучиться долго, нет»? Дугал пошел в отца и не умел лукавить он будет биться до тех пор, пока не окажется на земле.
– Его отец не собирается тряхнуть стариной?
Тоби сокрушенно покачал головой.
– Если бы он захотел, он побил бы меня. – В детстве он видел, как бился – и побеждал – кузнец, но как раз в тот год, когда Тоби исполнилось четырнадцать и ему позволили выступать с мужчинами, тому не удалось попасть в финал. После этого Эрик отказался выходить на ринг, так что им так и не довелось встретиться в поединке. Почему-то не бившись ни разу с кузнецом, Тоби не чувствовал себя настоящим чемпионом.
– Сассенахи… – начал было Тоби и тут же поправился. – Кое-кто из солдат, сэр. Некоторые из людей капитана поговаривали насчет соревнования по борьбе. Замок против глена, сэр.
Стюард нахмурился:
– Лэрд запретил! Это может привести к неприятностям.
– Да, сэр.
– И потом, наши парни ни хрена не понимают в борьбе. – Острые глаза продолжали буравить его. – Ты пробовал бороться с кем-нибудь из них?
– Нет, сэр.
– У этих англичан полно всяких хитрых захватов и бросков. Вот если бы речь шла о кулачном бое, я мог бы уговорить лэрда как-нибудь, но они на это не идут! – Стюард пожал плечами, как бы отметая эти вздорные разговоры, потом откинулся назад и снова смерил Тоби взглядом, которому позавидовала бы змея. – Только между нами!
– Да, сэр? – Мальчишка-батрак даже зажмурился от удивления.
– Если ты проиграешь бой, я заплачу тебе пять шиллингов. – Старик растянул губы в ухмылке, отчего лицо его стало еще больше похоже на череп.
Пять шиллингов? Это же почти годовой заработок! Но пойти на обман? Тоби ни за что не сможет так поступить! Половина глена поставит на него фартинг или два, и все придут посмотреть на бой. Они будут ждать от него отваги в честном бою, а не подвоха. Немыслимо. Ни за что!
Однако и ослушаться приказа стюарда человеку его положения тоже немыслимо. Его тут же вышвырнут взашей, и хорошо еще, если не побьют перед этим. Поставленный перед таким невозможным выбором, Тоби остолбенело смотрел на старика. Горло пересохло – как всегда некстати – и отказывалось издавать какие-либо звуки.
Усмешка на лице старика померкла как солнце на закате.
– Подумай-ка об этом, – холодно произнес стюард. – Зайдешь ко мне позже. Да, кстати. Сам хочет, чтобы вычистили темницу. Он считает, что все крысы лезут оттуда. После обеда я подошлю кого-нибудь к тебе на подмогу.
– Э… – Тоби с трудом заставил себя снова думать о деле. – Я не знаю, где темница, сэр.
– За комнатой стражи. Тебе понадобится фонарь. И только один, ибо там почти нет воздуха. Вынесешь всю старую солому за стены и сожжешь ее. И возьми с собой собаку или двух. – Стюард вернулся к своим бумагам, отпуская его.
– Да, сэр, – пробормотал Тоби и поспешил прочь.
Смошенничать? Для чего? Для того, чтобы этот старый мешок костей мог выиграть на ставках?

4

Он позаимствовал фонарь на кухне, нашел лопату, кликнул Кусаку и Пятнистого и зашагал к казарме у ворот. Ему еще ни разу не приходилось там бывать, и первое, что он увидел, войдя в полутемное помещение, – это выставленные в ряд у стены мушкеты. В комнате стоял стол, несколько скамей, пара шкафов, три-четыре полки, но не было ни души. Это казалось весьма неосторожным, учитывая то, с каким удовольствием мятежники короля Фергана наложили бы руки на эти ружья. Конечно, они были прикованы к стене, но Тоби показалось, что при желании он без особого труда вырвал бы их – тем более что у окна висела связка ключей.
Он сделал шаг вперед и чуть не подпрыгнул, когда в полутемном дверном проеме появилась мужская фигура. Зеркало! Зеркало в человеческий рост! Он никогда еще не видел ничего подобного. Должно быть, его повесили здесь, чтобы сассенахи могли привести себя в порядок, выходя на парад. Он еще раз огляделся – убедиться, что в помещении никого больше нет, – потом присмотрелся к своему отражению. Его лицо казалось слишком мальчишеским, чтобы находиться так далеко от пола. Он потер подбородок, размышляя, не отрастить ли ему наконец бороду, потом поправил складки пледа. Нет, все разно вид у него куда мужественнее, чем у Толстого Вика. Он еще раз оглянулся, на всякий случай, отошел так, чтобы его не было видно через дверь, и согнул руку, выпятив мускулы. Отражение ухмыльнулось ему, довольное увиденным, но он тут же нахмурился, мысленно ругая себя за тщеславие.
В дальнем углу комнаты виднелась решетка из толстых железных прутьев, за которой зияла чернота. Решетка не была заперта, и ржавые петли громко заскрипели. Кусака тут же кубарем скатился вниз по лестнице Пятнистый осторожно последовал за ним, подозрительно принюхиваясь и ощетинясь. Узкая, предательски крутая лестница вела вниз и поворачивала – темница, должно быть, находилась прямо под комнатой стражи. Он прикрыл за собой решетку, чтобы собаки не сбежали, и начал спускаться сам. После полутора десятков ступеней нога погрузилась во что-то мягкое и топкое.
Тоби подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Он оказался в узком, низком подполье, холодном и промозглом, в котором пахло гнилью и нечистотами. Большая часть помещения, похоже, была вырублена прямо в скале. Потолок – сводчатый даже в самой середине едва хватало места, чтобы распрямиться во весь рост. Ни окон, ни отверстий для свежего воздуха не было и в помине. Ну и жуткое же место! При виде ржавых цепей, свисавших со стены, по коже побежали мурашки. Весь пол был завален гнилой соломой, в которой оживленно рылись собаки. Да, работа обещала быть куда менее приятной, чем перетаскивание мешков с мукой, но чем раньше он начнет, тем раньше закончит. Тоби повесил фонарь на крюк и взялся за дело.
Начал он с того, что больно стукнулся головой о потолок.
Проклиная Брюса, что тот не нашел для этого занятия кого-нибудь пониже, он пробрался в дальний угол и стал сгребать сено лопатой. Собаки суетились у него под ногами, в восторге охотясь за мышами. Подполье ими кишмя кишело. Воняло так, что становилось дурно.
Жуткое, жуткое место! Сколько несчастных было приковано здесь в прошлом? Он, Тоби, не поселил бы в такой дыре даже свиней, не то что людей. Как долго способен прожить человек, прикованный к скале в таком склепе, как этот? За что можно так наказывать людей? А сколько жертв были неповинны в тех преступлениях, в которых их обвиняли… И что ему делать со всем этим мусором? Он уже сгреб перегнившую солому в две здоровые кучи, но тачку по такой лестнице не спустишь… Придется пойти и поискать пару мешков – или, возможно, корзину.
Лопата обо что-то звякнула. Тоби нагнулся, подобрал непонятный предмет и, держа двумя пальцами, поднес к фонарю. Гребень, какие носят в волосах женщины, украшенный двумя или тремя цветными стеклышками. Металл проржавел до черноты, но стекла сохранились. Никак не мужской гребень.
Они держали в этой чертовой навозной яме женщин?
Девятнадцать лет назад? Шестерых девушек из деревни?
Вздрогнув, Тоби уронил свою находку и врезался затылком в потолок с такой силой, что искры посыпались из глаз. Потирая голову и охая, он пятился до тех пор, пока не уперся спиной в холодную, сырую стену. Он никогда не задумывался, где именно в замке держали тех женщин. Ему казалось, что в главном доме. Выше первого этажа он не поднимался ни разу, поэтому не знал, что там. Насколько ему известно, солдат тоже не пускали на верхние этажи, и если так происходит сейчас, то вполне могло быть и тогда.
Неужели этих несчастных держали здесь? Неужели эта выгребная яма служила замковым борделем? Нет, нет! Ведь не родился еще мужчина, способный так обращаться с женщинами, правда?
Неужели он разгадал тайну этой адской темницы? У него внутри все сжалось. К горлу подкатила тошнота. Ему не хватало воздуха. Бросив лопату, он кинулся мимо куч, которые сам только что сгреб, на лестницу, к дневному свету, и свежему воздуху, и нормальному рассудку.
– Женщины! Им нужны женщины!
От этого голоса он замер на месте. Кто-то говорил по-английски в комнате стражи. Другой голос отвечал. Решетка была закрыта, и они не знали, что Тоби здесь.
Он опустился на четвереньки и прополз чуть выше, так, что смог выглянуть из-за верхней ступеньки. Комната стражи, такая темная, когда он входил в нее, теперь казалась ярко освещенной. Человек, стоявший у окна, был лэрд Страт-Филлана, Росс Кэмпбелл собственной персоной.
– Но вы же понимаете – это невозможно! – возразил второй, и Тоби узнал голос капитана Тейлора. Так еще никто не позволял себе говорить с лэрдом.
– У меня едва хватает людей удерживать эту чертову дорогу. Я не могу посылать их пьянствовать в Думбартон.
Лэрд Росс немного помолчал, потом отвернулся от окна. Тоби никогда еще не видел его так близко. Это был невысокий, седовласый человек с усталым, изборожденным морщинами лицом. Как и любой хайлендер, он носил плед, но под ним еще и рубаху из тартана, а заколку, скреплявшую плед на плече, украшал кусок горного хрусталя. На шапочке – эмблема вождя, на ногах – башмаки. Шерстяные чулки, меховой спорран, длинный кинжал с серебряной рукоятью на поясе. Старый или нет, он производил неплохое впечатление.
– От похотливых снов еще никто не умирал, – сухо заметил лэрд, стараясь не дать разговору перейти в спор.
Тейлор будто не заметил его слов.
– Поэтому отпуска исключаются. Но если мои люди не получат женщин, и скоро, они взбунтуются или начнут дезертировать. Я говорю правду! Невозможно держать здоровых мужиков в таких условиях без баб. Это противно природе.
– Пусть окунаются каждую ночь в конскую поилку. Если они дезертируют, могут считать себя мертвецами. Ни одному из них не добраться до Лоуленда живым.
– Это угроза, милорд?
– Ни в коем случае! Но постарайтесь, чтобы они поняли это.
– Мы можем заплатить. Замолвите только словечко, что за это хорошо заплатят. Не может быть, чтобы в такой здоровой деревне не нашлось двух-трех баб, нуждающихся в монете. Демоны, да по их меркам они за неделю разбогатеют!
Кэмпбелл позволил себе презрительно фыркнуть:
– Вы плохо знаете шотландцев! Здесь ни одна женщина не ляжет с сассенахом, даже если вы предложите ей серебряную марку, а ее отродье будет дохнуть с голоду. И если все-таки одна из них согласится, весь глен будет знать об этом уже к утру. Они выжгут ей на лбу клеймо и выгонят. Весь глен восстанет, как это было в Куинсферри месяц назад. Вы хоть понимаете, что сидите на пороховой бочке, а, капитан?
По камням загрохотали башмаки. В поле зрения появился капитан Тейлор в форменных бриджах и куртке. На нем красовался меч, кремневый пистолет, патронташ и пороховой рожок. Та часть лица, которую не закрывал шлем, имела свирепо-багровый цвет.
– Я отвечаю за дорогу, и я не смогу удерживать ее, если мои люди рехнутся. Вам положено обеспечивать моим людям приличные условия, и женщины – необходимая часть этих условий. Не можете найти местных – пошлите за шлюхами в Глазго, или мои парни пойдут по бабам сами. В девках здесь недостатка нет.
Лэрд поднял стиснутый кулак и неохотно опустил его.
– Я понимаю ваши сложности, капитан. Надеюсь, вы поймете мои. Когда я пришел сюда, я объявил им, что в замке снова разместят гарнизон сассенахов, но поклялся, что на этот раз вы не тронете их женщин. Они принесли мне присягу – и они находятся теперь под моей защитой! До сих пор они соблюдали свои обязательства, но ведь достаточно всего одной искры. Вам не удержать глен, если они восстанут. Когда подойдут подкрепления, вы все будете уже мертвы. Я, возможно, тоже, но это не столь важно. Они отрежут вас от припасов. Они будут отстреливать вас из укрытий. Да заткнитесь и слушайте же! Я сказал Кэмпбеллу, что сохраню спокойствие в глене, и я…
– Плевать мне на то, что говорит Аргайль! – взревел Тейлор. – Это дорога на северо-запад, и золото и припасы мятежникам…
– Это мои люди, капитан, и я забочусь о них! Если один из ваших людей наложит руки хоть на одну женщину, я вздерну и его, и вас на одной виселице!
Мгновение оба молча смотрели друг на друга, но даже мальчишка-батрак понимал, что это – пустая угроза. Кто, как не солдаты, удерживает замок лэрда? Три жестокие битвы за два десятка лет обескровили глен. К тому же он был теперь безоружен, и молодежь бежала из глена в другие края, к другим господам.
Теперь заговорил англичанин – тихо, но весомо:
– Позвольте напомнить вам, милорд, что я подчиняюсь приказам из Эдинбурга, милорд, не вашим, милорд. Этот район живет по законам военного времени. Я правлю здесь, милорд, – не вы.
Медленно-медленно, по дюйму, Тоби сполз вниз по лестнице. Ему не стоило подслушивать этого! Если они обнаружат, что он все слышал, они запрут его здесь – это в лучшем случае.
Да, теперь его собственные беды казались почти ерундой. Ему никогда не приходило в голову поинтересоваться, как выглядит проблема верности при взгляде сверху донизу.

5

Работники вырубали кустарник у стен замка, расчищая так называемую полосу безопасности. Женщины отнесли им обед, но Тоби перехватил Хельгу на обратном пути, и она сжалилась над голодным парнем. Он отнес корзину со снедью за стену и присел там на травке перекусить и обдумать свое положение.
Когда хоб говорил, что ему нельзя ввязываться в драку, это, должно быть, означало настоящую драку, а не перебранку со стюардом. Какая уж тут драка – все равно что у муравья с наступающим на него башмаком.
«Чьим человеком ты будешь?» Так спрашивал его мельник. К черту будущее – чей человек он сейчас? В Страт-Филлане он считался человеком лэрда, это несомненно. Но если Брюс Кэмпбелл из Крифа, управитель лэрда, дает ему недостойные поручения, то что ему делать? Интересно, знает ли об этом сам лэрд? Если знает, то скорее всего поддержит своего слугу против батрака. Может, он и сам участвует в ставках. Если кузнец не передумает и не выйдет на ринг, если кроме Дугала у него не будет других соперников, значит, шансы ублюдка будут по меньшей мере пять к одному. Он вырос с тех пор, как в прошлом году одолел Дугала в третьем же раунде.
Забавно, но у хайлендеров ставки куда меньше, чем у солдат-сассенахов – те получали жалованье каждую неделю, а тратить его им было не на что да и негде. Что хуже – обмануть толпу или стюарда, пытающегося мошенничать?
Может ли он поддаться? Могут ли его кулаки, раз разошедшись, остановиться, если он им прикажет? Вряд ли. Если уж Дугал не может заставить себя поддаться, так чего уж ему ждать от себя? Раз начав колотить друг друга, они оба уже не остановятся до тех пор, пока один из них не перестанет держаться на ногах. Так положено настоящим мужчинам. Что ж, пожалуй, он наобещает стюарду все что угодно. Сохранит свою работу еще на неделю, а там будь что будет.
Голова разболелась. Он постарался на минуту забыть о своих невзгодах, прислонился спиной к камню и стал смотреть на гусей, спускающихся к Лохан-На-Би, на паривших в небе орлов. Локи-Касл стоял у подножия Бинн-Вег с южной, обращенной на Страт-Филлан стороны. Тиндрум лежал по ту сторону реки, а Крианларич – дальше, там где долина вливалась в Глен-Дохарт. Крестьянские домишки были густо разбросаны по всей долине. На склонах виднелись летние пастушьи хижины. Поля, усеянные камнями, пригодны только для выпаса скота. – Дорога шла и на юг, но вместо того, чтобы поворачивать на восток, в Глен-Дохарт, она вела на запад, через ущелье в Глен-Фаллох, а оттуда в Ардлуй, на Лох-Ломонд… в Думбартон на Клайде, то есть в Лоуленд, Глазго, Эдинбург, Англию, Европу…
Пару раз он выбирался аж до Лох-Ломонда. До него – всего миль пятнадцать-шестнадцать, полдня ходьбы в оба конца.
За замком узкая Лохан-На-Би текла на запад, в Глен-Локи. Вдоль нее вела местная дорога, но главная уходила на север, между Бинн-Вег и Бинн-Одгар, потом к мосту в Орки и дальше – в Форт-Уильям. Переваривая услышанное в комнате стражи, он вспомнил кое-что из давних школьных времен. Нил Учитель говорил им, что Локи-Касл – цитадель на единственной настоящей дороге, связывающей страну с северо-западом. Это объясняло присутствие здесь капитана Тейлора и его людей. В Горной Шотландии не так много дорог, и уж совсем мало таких, по которым можно проехать на колесах. Пушки перевозятся именно на колесах.
Он уже все съел – пора возвращаться к работе.

6

Вернувшись в темницу, Тоби обнаружил, что, помимо собак, у него появился и помощник на двух ногах. Он не сразу заметил его в темноте, пока мальчишеский голос не воскликнул «Ого!» тоном, полным глубочайшего отвращения.
Хэмиш Кэмпбелл – младший сын Нила Учителя, был новичком в замке. Смуглый, хрупкий, он рос по нескольку дюймов в день. Его руки висели плетьми, а ребра торчали. Он брезгливо обозревал темницу и грязь под ногами.
– Эй, неуч! За что это они тебя?
Тоби оперся на лопату:
– Не понял?
– Меня старый Брюс поймал за чтением книги, когда мне полагалось считать мешки с мукой. – Он блеснул зубами в улыбке.
Тоби хмыкнул, запоздало сообразив, что сам-то он здесь не за то, что что-то сделал, а за то, что кое-чего не сделал: не пообещал мошенничать. И как это он раньше не догадался?
Ну что ж, компания могла быть и хуже. Хэмиш еще вполне сносен. Он отличался умом, начитанностью, жизнерадостностью и убийственным юмором. Он ухватился за один из наполненных Тоби мешков и, приподняв его, быстро опустил обратно.
– Ух ты! Вот это тяжесть! Давай я буду грести, а ты носить, а? Чем быстрее мы с этим управимся, тем быстрее нас простят. Или ты считаешь, нас запрут здесь навек?
– Нет, нас повесят на рассвете. – Тоби отдал ему лопату, вскинул мешок на плечо и вышел.
Погрузка мешков занимала больше времени, чем их вынос, так что Тоби приходилось ждать, а значит, оставалось несколько минут на обычный мальчишеский треп.
– А два таких мешка на вытянутой руке поднимешь?
– Пожалуй, да. – Мог, и запросто.
– А все… ну, может, кроме одного?
Это, конечно, немного сложнее…
– Ух ты! Ты теперь каждый день бреешься, Тоби?
– Ага.
– А чего бороду не отращиваешь? – Он намекал на то, что все хайлендеры – ну или почти все – носили бороды. Брились только женоподобные сассенахи впрочем, тоже не все.
– Слишком кудрявая. Я буду похож на барана.
– Самый большой баран в глене! – хихикнул Хэмиш. – А как у тебя с девчонками? – спросил он тише.
Тоби не осмеливался даже улыбаться девушкам из глена, чтобы не навлечь на них неприятности, но к чему разочаровывать паренька подобными признаниями?
– Не твое дело.
Хэмиш не унимался:
– Ты надеешься побить Дугала Угольщика?.. Как ты думаешь, вернется кузнец на ринг?.. А два мешка унесешь?.. Сколько раундов протянет Дугал?..
Собственно, в этой болтовне не было ничего удивительного, хотя его восхищение довольно скоро начало раздражать Тоби – как скрежет лопаты по каменному полу. Тоби уже сталкивался с этим. Его рост и бойцовское умение делали его образцом мужественности для всех подростков глена. Так что с Хэмишем все в порядке – еще месяца три, он подрастет, и все пройдет само просто у него сейчас тот возраст, когда мальчишки вдруг замечают, что превращаются во что-то другое, и гадают, что же это такое будет.
Тем не менее Тоби немного устал от этой болтовни, а потому каждый раз испытывал сильный соблазн задержаться в комнате стражи и переброситься парой слов с солдатами. Он не стал этого делать – это было бы несправедливо по отношению к парню, честно вкалывающему внизу, – но когда солдаты насмехались над сопровождавшей его вонью, он отвечал подобными же беззубыми шуточками. Часто ему казалось, что с сассенахами разговаривать проще, чем с людьми из глена, которые вроде бы знали его всю жизнь. Может, это потому, что он сам наполовину сассенах?
В четыре руки работа пошла быстрее. Через час с небольшим пол темницы был отчищен до камня, последний мешок отбросов вынесен и сожжен на большом костре за воротами, последняя крыса отловлена. В темнице не осталось ничего, кроме ржавых цепей и крюков.
– Ну что ж, в конце концов они нас там не заперли, – заметил Хэмиш, задержавшись у зеркала в комнате стражи. – Ну и вид у тебя!
– На себя посмотри, – ответил Тоби. Нос и подбородок его были в пыли. – Пошли доложимся старому Брюсу.
– Гм. Почему бы это не сделать тебе? – Хэмиш либо боялся, что недостаточно искупил свою вину, либо лелеял надежду снова уединиться со своей книжкой.
– Нет, – твердо заявил Тоби. – Пойдешь со мной.
– В таком-то виде?
– А почему бы и нет? Старик сам виноват, если мы провоняем ему весь кабинет.
Хэмиш нашел эту мысль неплохой и снова ухмыльнулся.
Стюард все еще возился со счетами. Он оторвался от бумаг и брезгливо сморщил нос. Еще бы – его маленькая конура сразу же наполнилась вонью, но, вполне возможно, еще больше старика раздражало то, что его боец привел с собой свидетеля.
– Все сделали, да?
Тоби очень хотелось спросить, часто ли запирали людей в эту подземную дыру. Ему хотелось спросить, не там ли держали его мать, когда она была пленницей англичан, не там ли ее и насиловали ночь за ночью. Ему хотелось спросить, не потому ли его послали туда сегодня. Но он боялся задавать столь дерзкие вопросы, а еще больше боялся услышать на них ответы. Поэтому все, что он сказал, было:
– Да, сэр. Хотите, проверьте сами.
Брюс Кэмпбелл из Крифа покачал головой и откинулся на спинку кресла, обнажив редкие зубы в подобии улыбки.
– Если ты говоришь, что все сделал, Стрейнджерсон, значит, все сделано и сделано хорошо. Я мало кому доверяю так, но тебе верю. Ты еще меня ни разу не подводил.
Тоби нахмурился и пробормотал слова благодарности, гадая, что именно хотел сказать Брюс.
Костлявые пальцы стюарда как большие пауки шевелились в ворохе бумаг на столе.
– Так, что еще… Ага. Возьмешь осла. На посту в Бридж-Ов-Орки просят мешок овса. По дороге заодно и помыться можно.
Тоби и Хэмиш удивленно переглянулись и поспешили уйти, пока старик не передумал.

7

Перед кладовой Хэмиш замялся:
– Ты думаешь, он имел в виду нас обоих?
– Да, но ты можешь остаться и читать свою книгу, если хочешь.
Это подействовало – Хэмишу стало совестно.
– Нет. Я схожу за ослом.
– Тьфу! Ради одного-то мешка? Обойдемся и без осла.
– Что? Ты не утащишь мешок муки всю дорогу до Бридж-Ов-Орки!
– Смотри! – фыркнул Тоби, не подумав хорошенько, во что ввязывается. А потом, ясное дело, было уже поздно идти на попятную. Он сам, можно сказать, напросился на роль героя.
– Только не надейся на мою помощь! – пробормотал Хэмиш, широко раскрыв глаза.
– Это ненамного больше того, что приходится таскать солдатам.
– Черта с два меньше!
– Тогда отнесешь меня обратно. – Тоби стащил вниз один из мешков, которые с таким старанием закидывал перед обедом, и, угнездив его на плечах, зашагал через двор. Его спутник семенил рядим, бормоча, что это ведь, должно быть, миль семь или даже больше и что он спятил.
– Правда, все лучше, чем ворошить навоз! – добавил он, ухмыляясь. – Как по-твоему, с чего это он дал нам такую поблажку?
Как раз это Тоби уже обдумал. Ему только что показали, какой властью обладает стюард, способный сделать его жизнь приятной или жалкой. Мед и уксус – сотрудничай, или… Он не стал объяснять этого Хэмишу.
Тем временем мысли его спутника бабочкой перепорхнули на другую тему.
– Зачем им вообще пост в Орки?
– Ты у нас ученый, вот сам и ответь.
Мальчик подумал с минуту.
– Замок обращен на юг… Чтобы предупреждать о врагах, надвигающихся с севера?
– Мне тоже так кажется. – Конечно, с таким вопросом лучше обращаться к солдатам.
– Значит, наверное, так оно и есть. В «Истории Запада» Макгрегора перечисляется по меньшей мере восемь нападений на Локи, из них четыре раза вражеские армии приходили со стороны Орки. Когда на глен надвигается зло, оно всегда приходит по этой дороге.
«Зло надвигается на глен!» Тоби вздрогнул, вспомнив о пророчестве хоба. Может, они наткнутся на захвативших пост мятежников? Правда, это вряд ли, ибо курьеры доставляли капитану Тейлору донесения дважды в день.
Он на секунду прислушался – Хэмиш углубился в историю.
Домов здесь было меньше, и на дороге, кроме них, никого не было видно. Где-то в стороне брехали собаки косматые, длиннорогие коровы провожали их подозрительными взглядами. У изгороди сложенной всухую из плитняка, нашли что-то съедобное вороны и теперь подняли над этим шумную свару.
Дорога карабкалась вверх, а склоны с обеих сторон придвинулись ближе. Вскоре пот смыл с кожи почти всю подземельную грязь. Мешок на плечах заметно потяжелел. Тоби делал это вовсе не для того, чтобы порисоваться перед мальчишкой. Он надеялся, что не для того. Он делал это потому, что это ему полезно.
– Вот бы мне твои мускулы, – мечтательно вздохнул Хэмиш, даже налегке с трудом поспевавший за ним.
– Вот так их и зарабатывают. Это настоящая работа для настоящих мужчин.
– Да, теперь никто бы не назвал Тоби Стрейнджерсона удилищем.
– Ты хотел сказать, это работа для мула?
– Есть вещи и похуже, чем быть мулом. Мулы сильны и выносливы, и они знают, что им нужно. – К тому же и с любовными делами у них неважно, что тоже роднит его с ними. Интересно, подумал Тоби, не видят ли девушки в нем мула?
– Ну и оставайся мулом, если тебе нравится. Я лучше буду лисом.
Тоби расхохотался. Паренек расплылся в улыбке.
На верхушке седловины Тоби остановился и опустил мешок на плоский валун, дыша как загнанный олень, повернувшийся мордой к гончим.
– О духи! – простонал Хэмиш, плюхаясь на землю. – Я уж думал, ты не остановишься передохнуть!
Тоби вытер лицо краем пледа. Он стоял в туннеле, стенами которому служили Бинн-Вег и Бинн-Одгар, а крышей – низкая, тяжелая туча. Он смотрел на Страт-Филлан словно бы через окно. Почти лишенные деревьев склоны поросли травой и кустарником, перемежавшимся полосами голой скалы или вереска. На этом фоне ярко зеленели пятна ивняка и еще более яркие пятна болот. Маленькая хибара у Скалы Молний находилась слишком далеко, чтобы разглядеть ее отсюда, даже самой скалы почти не было видно. Замок скрылся за склоном, а маленькие домики Тиндрума можно было увидеть, только если точно знать, куда смотреть.
– Родина! – вздохнул Хэмиш.
– Тебе нравится, да?
Паренек уклонился от ответа.
– Я понимаю, в общем-то ничего особенного, – поспешно ответил он. – Па говорит, что мы бедны. В других гленах растет больше мужчин, способных сражаться, и у них больше скота на продажу. Но тут наш дом, так что мы любим его. Кэмпбеллы из Филлана – самые храбрые воины в Хайленде, это что-нибудь да значит.
– Ага, – кивнул Тоби и, снова вскинув мешок на плечи, зашагал дальше по дороге. Он тоже родился в глене, но не любил его. У него не было здесь ни семьи, ни наследства – земли, ремесла или скота, даже шестнадцатой доли вола. У него было одно-единственное достояние: сильное тело, и он обязан использовать его как следует. Как другие должны растить урожай или оттачивать талант, ему надо набираться сил. А что дальше – там видно будет.
– В чем дело? – Хэмиш догнал его и пошел рядом. Он с беспокойством смотрел на своего героя.
– Где кончается храбрость и начинается обыкновенная глупость?
Шагов тридцать тот молчал, не зная, что ответить.
– Ну ты и циник, Тоби.
– Правда?
– Помнится, и па говорил тебе то же самое.
– Перед тем, как высечь меня, кажется. Храбрость – это, конечно, хорошо, но ее можно одолеть. Если уж рисковать жизнью, то за что-то стоящее. Нет смысла просто так швыряться ею, чтобы показать, какой ты храбрый. – Возможно, сейчас он рушил веру мальчика во все, во что тот до сих пор верил.
– Но есть же у нас и другие достоинства! Мы честны, мы трудимся не покладая рук, и мы можем сами позаботиться о себе.
Тоби промолчал.
– Но никто не работает больше тебя, – заметил Хэмиш еще шагов через сто. – И сдается мне, ты не имеешь с этого ни любви, ни ласки, ведь верно?
Тоби почувствовал раскаяние:
– Мы, мулы, никогда не жалуемся.
– Ты думаешь, Страт-Филлан того не стоит?
– Я думаю, он стоит очень многого.
Хэмиш просветлел.
– Правда?
– Правда. – Конечно, стоит, в стратегическом отношении. К людям это не относится.
Дорога спускалась по северному склону, и теперь им все чаще стали попадаться маленькие, мутные ручейки. Еще пятнадцать минут – и дорога привела их к шумному ключу, вода которого стекала по камням в небольшие прудики. Тоби направился к одному, давно уже ему известному.
Оставив мешок на камнях, он сбросил плед и плюхнулся в воду, а за ним и Хэмиш. Вода была до боли холодна, но все равно доставляла наслаждение. Они подурачились немного, брызгаясь друг в друга. Хэмиш болтал не умолкая, как выводок голодных птенцов.
– Давно у тебя волосы на груди, Тоби?
– Который, этот или эти два?
Вопросы Хэмиша становились все более наглыми, и в конце концов он обозвал Тоби лонгдирком – длинным кортиком. Это было довольно распространенное прозвище растущих парней, и Тоби часто приходилось выслушивать его и в свой адрес, да и Хэмишу вскоре наверняка предстояло услышать его, и не раз. Однако обращенное ко взрослому, оно звучало довольно двусмысленно, особенно учитывая обстоятельства. Именно с учетом этих обстоятельств, а также потому, что Хэмиш сделал это нарочно, Тоби взревел и прыгнул на него. Хэмиш выбрался на берег и с воплями бросился прочь. Тоби поймал его, отволок обратно к пруду и окунал головой вниз до тех пор, пока тот не прекратил ржать как безумный и не взмолился о пощаде.
Восстановив таким образом попранное достоинство, они выбрались из воды.
– Будешь стирать плед? Ма говорит, единственный месяц, когда можно стирать пледы, – это август.
– Нет. Лучше вытряхнем их как следует.
Оба уже дрожали от холода. Вдвоем они встряхнули по очереди оба пледа и приготовились одеваться. Плед – отрез шерстяной ткани в черно-зеленую шашечку – длиной мог доходить до девяти футов. Плед Тоби был шириной в шесть с половиной футов. Он положил на землю пояс, потом расстелил поверх него плед. Уверенными движениями человека, проделывающего это каждый день, он сложил его посередине, оставив несвернутыми углы, потом лег на сложенное место так, чтобы нижний обрез приходился ему чуть ниже колен, перекинул правый угол на левое бедро, левый угол – поверх правого, чтобы спереди был двойной слой ткани. Он застегнул пояс, взялся за угол полы левой рукой и встал. Левый угол он перекинул через плечо, чтобы тот удерживался собственным весом, и скрепил его застежкой, закрыв, таким образом, почти всю спину и половину груди. Длинный правый угол он продел под пояс спереди, любовно разгладив складки. Шапочка, спорран на поясе – и он готов идти дальше.
Хэмиш тоже был готов. Тоби вскинул мешок на плечо, и они тронулись в путь.
– Ты любишь наш глен, правда, Тоби? Только честно?
Тоби вздохнул. В мире найдется много чего поинтереснее этого пустынного ущелья. Оно останется его домом, пока он нужен бабке Нен, но особой привязанности к нему он не испытывал.
– Откуда мне знать? Я ведь не видел еще ничего, кроме него.
– Так ты собираешься? – с завистью в голосе спросил Хэмиш. – Собираешься отправиться на поиски счастья?
Снова этот проклятый вопрос: «Чьим человеком он будет?»
– Возможно. От Эрика ничего не слышно?
– Только то, что ты и сам знаешь – он работает у печатника в Глазго.
Брат Хэмиша был ровесником Тоби и почти что другом. Как и его, Эрика по возрасту не взяли биться при Парлайне. Он ушел из глена в поисках работы несколько месяцев назад, так поступали в последнее время многие – лишенные собственности молодые хайлендеры, чей лэрд не мог предложить им земли и не нуждался в воинах. Эрику повезло, ибо большинство заканчивали шахтерами или солдатами-наемниками. Впрочем, ни у кого из них земли не было меньше, чем у Тоби, однако он не мог представить себя шахтером. Он просто не уместился бы в штреке. Да и в качестве солдата он представлял бы слишком соблазнительную мишень.
У него были совершенно другие замыслы. Солдаты говорили, что в Англии на ринге можно заработать очень неплохие деньги. Он надеялся найти состоятельного покровителя и стать боксером – но он не мог уйти, пока был нужен бабке Нен, и уж во всяком случае, не собирался говорить об этом Хэмишу.
– Тоби?
– Ну?
– Если ты будешь уходить… возьмешь меня с собой?
Этот вопрос застал Тоби врасплох. Он засмеялся:
– Зачем? Куда?
– Куда угодно. Я тоже хочу повидать мир. – Хэмиш нахмурился, и его худощавое лицо приобрело скорбное выражение. Его отец болел. Все знали, что Хэмиш будет следующим школьным учителем в глене. Воины не читают книжек, а он и так уже знал больше, чем нужно для того, чтобы учить.
Какой толк чемпиону от тощего книжного червя? Никакого. Но говорить это вслух – жестоко. Это самый тяжелый случай поклонения герою из всех известных ему до сих пор – возможно, усугубленный чтением романтических книжек.
– Ну конечно, ты можешь идти! Должен же быть под рукой надежный человек, ну, например, чтобы подержать лошадей за поводья, пока я буду совершать подвиги. Будем висеть вместе, на одном суку. – Что бы ни случилось с бабкой Нен, вряд ли он сможет уйти раньше весны, а к тому времени у паренька будет больше уверенности в своих силах. Тоби хлопнул его по плечу. – Обещаю.
Глаза Хэмиша расширились, и лишь потом до него дошло, что это просто шутка. Он выдавил улыбку:
– Договорились – до тех пор, пока я получаю половину добычи!
Они шли дальше.
Собственно говоря, Они уже спускались в Глен-Орки – по долине тут и там были разбросаны домики, а в двух милях впереди виднелось озеро Лох-Тулла. Основная часть Глен-Орки, правда, лежала на юго-востоке, между Бинн-Брек-Лиат и Бинн-Инвервей. Там никто не жил. В первую очередь из-за того, что та часть глена была слишком болотиста.
Хэмиш повернулся посмотреть на глен:
– Ты видел когда-нибудь боуги?
– Никогда не ходил к нему.
– Дядька моего деда пошел раз охотиться в Глен-Орки, да так и не вернулся.
– Он мог просто утонуть в болоте.
– Если в Страт-Филлане есть хоб, в Глен-Орки может быть боуги.
Верно, но боуги из Глен-Орки совершенно не интересовал Тоби. Мешок казался теперь куда тяжелее, чем при выходе из замка. Он понуро брел вперед. Ноги у него болели. Завтра все тело будет ломить так, словно его как следует избили, но это окупится – мускулы станут еще сильнее! Он гордился собой и одновременно стыдился этой гордости. Он сдюжил. До деревни и сторожевого поста у моста оставалось всего ничего.
– Кто бы это мог быть? – поперхнулся Хэмиш.
Тоби поднял глаза. К ним рысью приближалась цепочка всадников. Он насчитал шестерых. В самом деле, кто бы?
«Когда на глен надвигается зло, оно всегда приходит по этой дороге».
По коже побежали мурашки. Он убеждал себя не быть суеверным идиотом.
Вскоре он уже мог разглядеть, что это не солдаты, но что их лошади породисты, не то что косматые пони жителей гленов. Значит, это почти наверняка англичане. Первой ехала женщина, сидевшая боком в седле на потрясающем черном жеребце. За ней – другая женщина, а следом ехали четверо… четверо» в черных балахонах… лиц под капюшонами не видно. Судя по мечам, это мужчины – или сассенахи, или мятежники.
Тоби понятия не имел, кто эти незнакомцы. Он обозвал себя трусливым болваном, но предсказание хоба все не шло из головы, и он испытывал дурацкое желание убежать и спрятаться. Вместо этого он сошел с дороги, опустил свою ношу на землю и, задыхаясь, замер.
– Чернокнижники! – прохрипел Хэмиш. – Эти, которые в балахонах? Чародеи!
Ну да, он же учительский сынок. Книжки читает. Правда, это не значит, что он при случае не может ляпнуть какое-нибудь словцо, от которого уши вянут.
– И леди тоже?
Хэмиш тряхнул головой, широко раскрыв глаза:
– Леди!
Конечно, это же ясно как день. Только знатные дворяне могут позволить себе такого коня или такое седло, украшенное блестящим металлом, возможно, даже драгоценными камнями. На леди был лиловый плащ и высокая шапка того же цвета с черным пером. Воротник и опушка плаща – из черного меха. Она подъехала ближе, и Тоби обратил внимание на аристократическую бледность ее лица, темные глаза и черные дуги бровей. Она была высока и изящно держалась в седле – надменная красавица, настоящая леди.
Когда она поравнялась с ним, он снял шапку и почтительно склонил голову.
Незнакомка не проехала мимо. Она повернула коня и подъехала к нему ее спутники остановились и ждали на дороге. Натянув поводья, она смотрела сверху вниз на него и Хэмиша. Нет, она смотрела только на него. Он поклонился – сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди – и замер, глядя на украшенные драгоценными камнями пряжки ее маленьких башмаков, соболиную опушку богатого плаща. Ему никогда еще не доводилось видеть настоящую леди.
– Посмотри на меня.
Он поднял голову. Глаза ее были черными, жуткими и сияющими. Ее лицо – благородное, прекрасное, убийственное – обрамляли ленты шляпы и мех воротника, в который она прятала подбородок, так что он мог лишь предположить, что волосы ее тоже, должно быть, черные и прекрасные. Улыбка касалась только алых губ, никак не проявляясь в безжалостных глазах. Она разглядывала его, как разглядывают мясо на рынке. На него еще никто так не смотрел. «Зло надвигается на глен». Вот оно и пришло. Он не сомневался, что это и есть обещанное зло, и старался только не выглядеть дураком.
– Ты говоришь по-английски?
– Немного, миледи. – На самом деле он говорил по-английски лучше всех в глене, поскольку общался с солдатами, хоть они и смеялись над его произношением.
– Твое имя?
– Тобиас Стрейнджерсон, миледи.
Губы ее снова улыбнулись, но они улыбались над ним, не ему. Улыбка означала лишь удовлетворение.
– Тут у вас много таких, как ты?
– М-миледи? – не понял он.
– Твоего роста? Говорят, хайлендеры ужасно здоровы.
– Я выше многих, миледи.
От ее усмешки по спине пробежал зловещий холодок.
– Ну что ж, ты подходишь. – Она повернула коня и вернулась на дорогу. Она сказала что-то одному из своих спутников в черном балахоне – тот оглянулся на Тоби. Под капюшоном зияла чернота, словно там не было лица…
«Болван! Как может у человека не быть лица?»
Леди тронула коня и поехала дальше. Ее спутники потянулись следом – невзрачная женщина, должно быть, служанка, и четверо мужчин в бесформенных балахонах. Они рысью поднялись по дороге и скрылись за седловиной.

8

Стрелки на посту в Бридж-Ов-Орки оказались озадачены не меньше Тоби – они тоже не знали, что это за дама. Они высыпали встречать ее с оружием наперевес, а она проехала мимо, даже не глянув в их сторону. Ясное дело, они не посмели задерживать ее – она была самое меньшее дворянского, а то и королевского рода. Это неожиданное вторжение чего-то необычного в их монотонную службу не помешало им заметить, что Тоби всю дорогу нес мешок овса на спине. Теперь это казалось ему пустой бравадой.
– Просто двое наших поспорили со мной, что я не смогу этого, – объяснил он. – Они и Хэмиша послали со мной как свидетеля. Верно ведь, Хэмиш?
Хэмиш заморгал, но согласился, хотя его хитрый взгляд говорил, что об этой истории еще станет известно.
Возвращаясь домой и пройдя уже с милю, Тоби заметил, что его спутник непривычно тих.
– Что, устал?
– Нет.
Что-то явно не в порядке, если Хэмиш Кэмпбелл держит рот на замке больше пяти минут. Бубонная чума?
– Что это ты там говорил про колдунов и чародеев?
– Ничего, – пробормотал Хэмиш. – Мы ездим в Думбартонский монастырь каждое лето, а в прошлом году па брал меня и в Глазго. Тамошние служители носят сутаны. Это мне и напомнило, только и всего.
Что-то не очень похоже, чтобы это было все.
– Я видел раз картинку в книге, – добавил он через минуту, – так на ней чародей вызывает демона, и он был одет в такой вот балахон.
Тоби усмехнулся:
– Это еще ничего не доказывает! Тебя послушать, так мне достаточно надеть балахон подлиннее и с капюшоном, и ты поверишь, что я могу вызывать демонов.
Хэмиш еще раз обозвал его циником и снова замолчал.
Стало темнее – солнце скрылось за тучей. Вряд ли они успеют домой до темноты. Бедняга Босси, должно быть, уже мычит, чтобы ее подоили. Потом надо будет натаскать воды, наколоть дров. Сегодня Тоби будет спать крепко-крепко. Пожалуй, сегодня уже слишком поздно возвращаться в замок для неприятного разговора со стюардом. Если бабка Нен в своем уме, он спросит у нее совета – хотя наверняка она скажет, чтобы он вел себя честно. Всю жизнь она учила его вести себя честно. Легко ей советовать – может ли женщина, которой достаточно полбулки в день, понять желание растущего парня получать надежный заработок?
Хэмиш словно услышал его мысли.
– Тоби?
– Ну?
– Не ходи сегодня в замок.
Тоби пристально посмотрел на мальчика. Уж не это ли гнетет его? Если хотел, Хэмиш умел рассуждать здраво, да и знал он больше, чем Тоби-ублюдок будет знать когда-либо.
– А ну выкладывай!
– Леди. Ты заметил герб у нее на попоне?
– Нет. – Тоби смутно припоминал сбрую, но тогда все внимание его было обращено на всадницу.
– Ну, его было плохо видно. Черный полумесяц. И на перчатке тоже.
– Ты что, специалист по гербам?
– Ясное дело, нет. – Некоторое время Хэмиш шагал молча.
– Извини. Скажи, пожалуйста.
Мальчишка бросил на него встревоженный взгляд.
– Па иногда берет книги в замке. Там их сотни. Старый Брюс дает ему их почитать, и па позволяет мне посмотреть их, если я аккуратно с ними обращаюсь.
Тоби совершенно не интересовался книгами, но подозревал, что Хэмиш преклоняется перед ними и не может врать.
– Кажется, тому уже год… я читал одну и нашел в ней листок с объявлением. Кто-то вложил его вместо закладки. Знаешь такие объявления: «найти живым или мертвым»? Там не было картинки, но там описывалась женщина, очень похожая на нее, и там упоминался черный полумесяц.
– Так кто она такая?
– Леди Вальда.
– Что еще за леди Вальда?
– Я спрашивал па. Она была в свите короля Невила. Его… гм… консорт. Ну, они не были женаты, но все равно она считалась вроде как любовницей.
Ну да, она вполне способна украсить королевский двор.
– И ее хотели живой или мертвой? За что? – Дворяне, как правило, не связываются с преступлениями вроде обычной кражи, да и от обвинения в убийстве всегда могут отвертеться. – За измену?
Хэмиш нахмурился, размышляя:
– Там не говорилось за что. Знаешь, какую награду обещали за ее голову? Десять тысяч марок!
– Что? Ты шутишь! Это больше, чем они назначили за голову Фергана! Должно быть, это просто чья-то шутка! – Во всем мире не сыскать столько денег.
– Может быть. Я спрошу у па сегодня. – Возражения Тоби не слишком убедили Хэмиша. – Но это было девять лет назад… Объявление напечатали в пятьсот десятом. Наверное, ее простили с тех пор, а то как бы она могла разъезжать, не пряча своего черного полумесяца, верно?
Тоби попытался прикинуть, сколько этой леди лет, и сообразил, что не имеет ни малейшего представления. Ей могло быть сколько угодно. Она очень красива, вот и все, что он знал, – красива зловещей, демонической красотой. Зачем бывшей королевской любовнице из Лондона странствовать по холодным шотландским горам? Женщины – те наверняка усмотрели бы в этом нечто романтическое: изгнанная красавица прощена и возвращается домой…
– Она точно остановится на ночь в замке, Тоби, – продолжал Хэмиш. – Давай я возьму у стюарда твои деньги, а ты подождешь снаружи.
– Спасибо, конечно, но почему ты, а не я?
Хэмиш беззвучно пошевелил губами, потом вздохнул:
– Мне не понравился тот змеиный взгляд, которым она смотрела на тебя!
Само собой, можно было придумать что-нибудь остроумненькое в ответ, но мальчик говорил совершенно серьезно.
– Она смотрела так, словно хотела купить тебя!
Тоби и не спорил.
– Возможно, ей надо перетащить какие-нибудь тяжелые ящики.
Хэмиш надулся:
– Думаешь, она примет отказ?
– Сомневаюсь. – Судя по ее виду, ей никогда и ни в чем не отказывали.
– Не ходи сегодня в замок, Тоби. Ну пожалуйста!
– Мне надо поговорить со стюардом Брюсом.
– Пошли помедленнее, тогда мы придем слишком поздно для этого.
– Мы и так опаздываем.
Когда они дошли, почти стемнело, а луна уже выглянула из-за Бен-Шаллума. Еще на последнем спуске они услышали барабанный бой, означавший, что ворота закрывают. Теперь до рассвета в замок не пустят ни одного хайлендера. Припозднившиеся работники по двое, по трое тянулись по дороге. В тени над воротами горел фонарь, освещавший двух часовых.
Тоби направлялся к повороту на брод.
– Боковая дверь еще открыта! – прокричал Хэмиш. – Мы можем постучаться.
– Без толку.
– Они могли оставить ее открытой, так как знали, что нам еще не заплачено, и…
– Размечтался!
– Циник! Как ты думаешь, почему тогда она открыта?
– Если бы кое-кто из моих знакомых так не спешил домой каждый вечер, он бы знал, что боковую дверь обычно оставляют незапертой еще на час или два. Лэрд может кататься верхом, или кто-то из замка пошел ловить рыбу, или еще чего. Ряженному в одеяло вроде тебя пришлось бы пробиваться через нее с боем.
– Ряженному в одеяло? – поперхнулся от ярости Хэмиш. – Ряженному в одеяло? – взвизгнул он. – Это они нас так называют?
– А ты что, никогда не слышал? Это не хуже, чем… – Тоби осекся и бросился бежать.
Кто-то кричал в тени за поворотом. Он не видел, что там творилось, но услышал достаточно: злобный низкий голос и другой, пронзительный, внезапно оборвавшийся… Его ноги шлепали по грязи. Может, это двое мальчишек рассказывают друг другу грязные истории – в этом случае он будет выглядеть дурак дураком, но ничего страшного не произойдет. Если же там что-то случилось – тогда чем быстрее он успеет, тем лучше.
Как бы быстро он ни бежал, голова его работала еще быстрее. Все ясно, яснее некуда. Никакие это не мальчишки. Кого-то насилуют, и делает это сассенах. Свернув за поворот, он увидел мужчину, пытающегося поставить женщину на колени. Ее крики заглушала рука в перчатке, прижатая ко рту. Он стоял спиной к Тоби, но уже поворачивался, чтобы посмотреть, кто это бежит. Лунный свет блеснул на железном шлеме.
Как может безоружный человек драться с солдатом? Эти их куртки подбиты таким толстым слоем войлока, что почти не отличаются от брони. Даже Тоби мог бы разбить об нее кулаки без малейшего ущерба для противника. У стрелков на шлемах нет забрала, так что можно метить в подбородок, но это, пожалуй, и все.
Как может безоружный человек драться с солдатом? Первое, чего ему нельзя делать ни в коем случае, – это тратить время на уговоры. Секунда – и солдат выхватит пистолет, или кинжал, или меч. На этом все и кончится. У Тоби в руках нет даже палки, но он пробивал кулаком дощатую дверь. Он должен оглушить человека первым же ударом и попытаться скрыться в ночи с женщиной. Конечно, бегство – не самый достойный ход, но оставалось надеяться только на это да еще на темноту.
Солдат все еще склонялся над женщиной, но голова его уже поворачивалась, и Тоби узнал его. И еще он знал, что заметно превосходит стрелка Годвина Форрестера и весом, и силой. Он замахнулся левой, целя противнику в челюсть.
Все вышло не совсем так, как он задумал.
– Тоби! – взвизгнула Мег. – Врежь ему, Тоби, милый!
Мег? Он чуть повернулся на ее голос. Форрестер пригнул голову, подставляя шлем. Тоби смягчил удар, чтобы не разбить пальцы. Он с размаху врезался в противника, и оба повалились на землю. Хотя Тоби оказался сверху, удар оглушил его больше, чем его жертву, – он приземлился на пороховой рог, пистолет, патронташ и прочие многочисленные твердые и острые предметы, висевшие у солдата на груди. От шлема и до башмаков Форрестер был слишком хорошо защищен. Кроме того, он был закаленным бойцом. Свободной рукой он тут же вцепился Тоби в лицо, целясь пальцами в глаза. Подобная тактика не предусматривалась принятыми в глене правилами.
Чтобы спасти свое зрение, Тоби пришлось пустить в дело руки. Форрестер боднул их железными полями своего шлема и дернул коленом – человека поменьше это движение полностью вывело бы из строя. К счастью, он не рассчитал и попал Тоби в бедро. Только что Тоби был наверху и нападал, а полсекунды спустя он уже катился по траве, пытаясь защититься. Он чемпион глена по кулачному бою, он не борец!
Форрестер вскочил на ноги – лязгнул меч. Тоби тоже попытался встать, и рука его коснулась мушкета, лежавшего на земле. Прежде чем он успел распрямиться, над головой у него сверкнул клинок. Он пригнулся, увертываясь от удара, и вскочил, держа мушкет за ствол. О том, чтобы выстрелить, не было и речи: он не знал как, у него не было ни пули, ни пороха, ни времени. Тем не менее это оружие пришлось очень кстати – тяжелый деревянный приклад, стальной ствол длиннее, чем меч. Второй удар он уже парировал: клац! Этого солдат не ожидал. Удар отдался ему в руку с силой, достаточной, чтобы лишить равновесия. Используя преимущество в длине оружия, Тоби врезал Форрестеру торцом приклада в грудь. Сассенах рухнул как подкошенный.
Даже так, лежа навзничь, Форрестер попытался достать мечом ноги противника. По счастью, удар получился слабым и недостаточно быстрым. Тоби отбил его. Оставалась последняя и единственная надежда – оглушить англичанина, схватить женщину и бежать что есть сил.
Солдат перекатился на живот и начал вставать. Нацелившись в шлем, Тоби ударил изо всех сил. В последнюю секунду Форрестер подобрал под себя ноги и чуть наклонил голову. Удар пришелся ему в шею – такой сильный, что у Тоби лязгнули зубы. Будь у него в руках топор, он снес бы солдату голову и зарылся бы топором в дерн, но и тогда его жертва вряд ли умерла бы быстрее.
«Зло пришло в глен». Он ввязался в драку, и теперь неминуемо должны были случиться страшные дела.

Часть вторая
Ночь, какие не забываются

1

– Насильник! – визжала Мег, ожесточенно пиная труп ногой. – Трус! Нападать на женщину – это ты можешь, так встань и сразись с мужчиной! – Бац! Бац! Бац! – Вставай и дерись!
Хэмиш застыл, окаменев, охватив себя руками лицо его тускло белело в вечерних сумерках. Хэмиш понимал, что у Форрестера сломана шея.
– Мег! – проговорил Тоби.
Мег продолжала визжать и лягаться. Она и весила-то с перышко, Мег Коптильщица, но злость ее своими размерами не уступала Бен-Мору. Иногда она могла перекричать гром, и сейчас был как раз такой случай. Ее шапочка упала на землю, две длинные косы развевались вокруг головы, словно пастушьи кнуты.
– Скажи, чтобы он вставал, Тоби! Врежь ему еще раз – пусть знает! Покажи ему!
Откуда-то донеслись крики. Дорога в этом месте просматривалась из замка, и еще не совсем стемнело, да и луна уже вышла из-за облаков. Затрубил рог. Их драку заметили, и Королевские Стрелки будут здесь с минуты на минуту.
Тоби Стрейнджерсон убил сассенаха, и теперь произойдет что-то страшное. Не важно. Пусть его происходит! Грязные насильники! Он успел вовремя, он спас женщину. Этот жабеныш не успел еще спустить штаны, да и Мег вроде одета, хоть Форрестер и разорвал ей платье.
Какая там женщина? Всего только Мег Коптильщица, сестренка Вика, совсем еще девчонка. Как он посмел, этот вонючий мерзавец, поднять руку на ребенка? Даже если он всего лишь пытался поцеловать ее – вполне возможно, что он ничего больше и не хотел, ибо Форрестер никогда не казался Тоби особенным чудовищем – он лежал теперь мертвым. Да нет, он порвал на ней платье, а это уже не просто поцелуй. Он перепугал ее до смерти, а это тоже не поцелуй.
– Пошли же, Тоби! – тянул его за руку Хэмиш. – Нам надо убираться отсюда!
Тоби протянул руку Мег:
– Он мертв, Мег. Прекрати.
– Мертв? – Она вздрогнула и перестала лягаться. Ее грудь тяжело поднималась. Да, ее грудь была чересчур заметна, хоть у нее и груди-то особой не было. Какая она еще маленькая! Вот ведь забавно: только утром Вик обвинял его в том, что он пугается с Мег, а вечером он спасает ее от… ну, от того, что собирался с ней сделать Форрестер.
Мег заметила, что платье ее порвано. Она поперхнулась и запахнула лохмотья на груди.
– Мертв? Ну и скатертью дорожка! Так ему и надо! Гад! Мерзавец!
– Ты-то что здесь делала, Мег? – Так это и правда всего лишь Мег? С трудом верилось, что мужчина может напасть на дитя вроде нее.
– Тоби, они бегут сюда! – взвыл Хэмиш.
– Что я делала? – обиделась Мег. – Тебя искала. Я хотела тебя предупредить.
– Пошли же, Тоби!
– Предупредить? О чем?
– О Колине! Вик дал ему нож, и сейчас полнолуние, и мне кажется, он подговорил его против тебя… Я пришла предупредить тебя, дурак!
– Ты обещал, что мы будем висеть на одном суку, – срывающимся голосом прохрипел Хэмиш.
Демоны… демоны! Тоби покосился на серебряный диск, плывущий меж облаков. Полная луна. Ладно, теперь у него есть заботы и поважнее Безумного Колина – тот, поди, сейчас где-нибудь в холмах, режет овец.
Огни, факелы, голоса…
– Пошли! – И он пустился бежать, потащив за собой и Мег. С дороги придется скоро свернуть, но пока можно и так.
Мег! Вот дуреха! Она ведь не первый раз околачивается у замка на закате. Ему уже не однажды приходилось отводить ее домой. Он и не догадывался… Вик заметил, а он нет. Мег славная девочка, но всего лишь ребенок – от горшка два вершка, ростом ему по плечо, должно быть, не старше Хэмиша, груди, как две маленькие булочки, косички…
Дуреха маленькая!
Спотыкаясь и чуть не падая, они бежали но дороге. Тоби почти нес ее.
Нашли ли сассенахи тело?
Он, считай, уже покойник.
– Сюда! – крикнул Хэмиш, сворачивая влево, на тропинку, ведущую к огороду Мюррея Макдугала. Луна скрылась за облаком, и они сбавили ход – не хватало только в темноте переломать себе ноги.
Он убил английского солдата. Теперь он больше не предатель. Даже Вик… Чертов Вик! Ужасные дела… Надо думать о собственной шее. Из глена ему не уйти. Сассенахи выследят его и в горах. Кто теперь позаботится о бабке Пен?
– Стойте! – выкрикнул он. Все остановились. Что-то темное впереди – это, должно быть, дым из трубы Макдугала. – Хэмиш, отведешь Мег домой… Заткнись, Мег! Объяснишь, что случилось. Тебя там не было, дружище. Ты появился только после того, как все было кончено, ясно?
– Они все равно повесят меня. Возьми меня с собой! Не оставляй меня…
– Нет. Расскажешь родным Мег все как было. Потом пойдешь и расскажешь отцу. Глен тебя не выдаст.
Чего не скажешь про Тоби Стрейнджерсона. Если его сразу же не выдадут, сассенахи возьмут заложников. Хэмиш еще ребенок. Конечно, детей тоже вешают, но если Хэмишу удастся скрыться на несколько недель, пока англичане немного не поостынут, они сообразят, что будут выглядеть полными дураками, поднимая шум из-за мальчишки вроде Хэмиша и обвиняя его в нападении на Форрестера. Вот увалень Стрейнджерсон – совсем другое дело. Бабка Ней…
Он постарался взять себя в руки.
– Хэмиш, отведи Мег домой. Быстрее! Мне придется уходить, и будет лучше, если ты не будешь знать куда. Бегите, оба.
– Безумный Колин! – пискнула Мег.
– О нем не беспокойтесь! В случае чего получит то же, что сассенах. А теперь валяйте! Спасибо, Хэмиш. Молодец. Я на тебя надеюсь.
Как по сигналу, из-за облака выплыла луна, и Тоби побежал.
Ему не обязательно бежать через деревню. Он запросто срежет и по полю. Возвращаться домой на редкость неразумно, но он не может не попрощаться с бабкой Нен. В это время года запросто можно переночевать в холмах, завернувшись в плед. Ясное дело, англичане нагрянут к ним домой, но он опередит их. Они не будут гнать лошадей в темноте они постараются держаться дороги. Нет, он еще обгонит их.
Он знал всю округу не хуже, чем наук знает свою паутину. Он мчался по тропинкам от дома к дому, срезая через поля и огороды, перелезая через каменные изгороди, перепрыгивая через ручьи, продираясь сквозь заросли можжевельника, распугивая овец, будоража сонных собак. Все будут думать, что это Безумный Колин со своими проделками. Луна то и дело ныряла в облака.
Насильник! Грязный сассенахский насильник! Он вспомнил другую Мег и рассмеялся бы, будь у пего на это силы. Выходит, есть-таки в мире справедливость? Девятнадцать лет назад английские звери держали одну Мег Кэмпбелл взаперти, забавляясь с ней, как с игрушкой, целую зиму. Теперь ее ублюдок спас другую Мег Кэмпбелл. Справедливость! Он отомстил за свою мать.
Во всем этом радовало лишь одно: он должен уйти из глена, и уйти немедленно. Бабке Нен от него сейчас никакого проку. Разве он не мечтал бежать? Вот и получил, чего хотел. Зато теперь можно не беспокоиться из-за грязного мошенничества стюарда со ставками.
Куда бежать? На юг, чтобы затеряться в многолюдном Лоуленде? На юг ведет только одна дорога, и ее они перекроют в первую очередь. Черт бы побрал эту луну!
Или переждать день-другой? В глене есть одно местечко, где он сможет укрыться и где никто не посмеет его искать. Кроме него, Тоби, никто не решится прятаться в роще хоба, но хоб может и пустить его туда, если бабка Нен попросит. Конечно, хоб может и забыть, кто вторгся в его владения, и разделаться с гостем.
Он устал ломать голову – на него столько всего свалилось! Все, о чем он мог думать, – это о том, что в руках бабки Нен совсем не осталось силы. Она не сможет подоить Босси. Первое, что он сделает, придя домой, – подоит Босси.

2

Деревья у Скалы Молний были чуть ли не единственными в глене. Никто не смел рубить лес хоба, кроме Тоби Стрейнджерсона, а он рубил только те деревья, которые показывала ему бабка Нен, ни веточки больше. Домишко зарос кустарником и, прикрывшись крышей из дерна, хоронился на опушке леса. Задыхаясь и дрожа от ветра, он озирался по сторонам в поисках Босси. Даже если ей удалось оборвать привязь, она должна уже вернуться в хлев и мычать, требуя, чтобы ее подоили. Там ее тоже не было. Он заглянул в сарай: ни свиньи, ни кур. Мертвая тишина.
Голова совсем не варила. Все, чего ему хотелось, – это упасть на землю и спать, спать неделю без перерыва. Где Босси? Сассенахи не могли еще добраться сюда. И они не забрали бы корову – по крайней мере не сразу.
Окошко закрыто ставнем. Дымом не пахнет. Тревожась все больше и больше, он откинул защелку и нырнул в дверь. Огонь в очаге едва-едва теплился, почти не освещая комнату. Его хватало только на то, чтобы высветить седые волосы старой знахарки. Она, накрыв колени платком, сгорбилась в кресле. Задыхаясь, Тоби рухнул на колени рядом с ней, вглядываясь ей в лицо.
Голос ее звучал тише шелеста листвы.
– Это всего лишь драка.
Значит, нет нужды рассказывать, нет нужды объяснять или извиняться. Он опустил голову ей на колени и вздохнул. Она провела рукой по его мокрым волосам. Ставень негромко хлопал на ветру. Сердце потихоньку успокаивалось.
– Ты хорошо дрался, – наконец прошептала она. – Ты молодец.
Он не чувствовал себя молодцом. Он чувствовал себя заблудившимся ребенком.
Какая она маленькая!
– Я не могу найти Босси, – сказал он, чуть отдышавшись.
– Я продала ее Брюсу Двадерева. И кур тоже продала.
Он посмотрел на нее, не веря своим ушам. В очаге разгорелась головня. Он увидел распущенные седые волосы до плеч, старческие морщины, горькие, мудрые глаза, печальную улыбку. Никакого сомнения, она в своем уме. Это он ничего не соображает…
– Но почему…
– Тебе надо уходить.
– Но…
– Уходить за другими, – пробормотала она. – Столько народу уходит! Куда они все спешат? Что стало с ними? Они уходят из глена и больше никогда не возвращаются. Хоб очень огорчается.
Хоб огорчается? Как может огорчаться хоб? И как может одинокий, лишенный друзей изгой надеяться убежать в такой пустынной стране – изгой, у которого нет даже клана? Но не стоит расстраивать ее такими разговорами. Он начал было что-то говорить, старуха покачала головой, и он снова замолчал. Он не понял – но он часто не понимал ее – даже сейчас, прожив с ней всю жизнь. Она вела себя странно, но не так, как в те дни, когда на нее находило. Она была вовсе не сумасшедшая. Странная – да, но знахарке и положено быть странной. Она увидела его замешательство и улыбнулась.
– Я уложила тебе котомку. Положила туда немного денег.
– Но…
– Шшшш! – Ее голос окреп. – Тебе надо спешить. Тебе идти далеко, хоть я и не знаю куда. Вот, это тоже тебе. Возьми это с собой и береги.
Он ощупал ее костлявые пальцы и нашел что-то твердое, размером с фалангу его большого пальца. Предмет был холодным, хотя бабка Нен, должно быть, долго держала его в руке. Ее рука тоже была холодной. Головня щелкнула, рассыпавшись искрами. Это был один из ее красивых камешков.
Он пробормотал слова благодарности и опустил камешек в свой спорран.
– Ты хорошо дрался, – повторила она. – Молодец. Я обещала это твоей матери. Я сдержала слово.
– Какое обещание?
– Тебе предстоит завоевать себе собственное имя. Твой отец не дал тебе своего… А теперь ступай, мой мальчик. Да хранят тебя добрые духи, Тоби! Поспеши.
– Не могу же я так тебя здесь оставить!
– Поспеши. Обо мне позаботятся. Он скоро будет здесь.
– Кто будет? – Он вгляделся и увидел слезы в ее глазах. Бабка Нен? Никогда еще он не видел ее плачущей, даже когда ей приходилось принимать мертворожденных младенцев.
– Ты должен уйти до его прихода. За тобой охотятся! Ступай!
– Ты что, тоже уходишь? А кто же будет ухаживать за хобом?
Она усмехнулась:
– Я нашла кое-кого! Если хоб доволен, тебе не о чем беспокоиться, мой маленький Тоби, правда?
– Но… послушай! Меня ведь будут искать сегодня ночью. Если бы я мог отсидеться где-нибудь несколько дней – хотя бы дождаться тумана, или дождя, или безлунной ночи… Может, хоб пустит меня…
– Нет! Нет! Тебе нельзя! – Она шикнула и склонила голову набок, прислушиваясь. Потом оттолкнула его. – Ступай! Ступай!
Теперь и он слышал стук копыт.
Бабка Ней застонала.
– Поздно! – запричитала она. – Слишком поздно!
Англичане. Не время оставаться потерявшимся ребенком он должен быть мужчиной. Он заставил себя встать на ноги, ощущая боль во всем теле, – надо же, как затекли мышцы. Он слишком устал, чтобы снова бежать. Он успел попрощаться, так что не зря он так гнал, но больше бежать он не мог. Тоби нагнулся и поцеловал старуху, пытаясь сказать ей, что он чувствует, но слова застревали в горле. Бабка Нен все отсылала его, теперь уже раздраженно. «Я в последний раз переступаю порог этого дома», – подумал Тоби, шагнул за дверь и, дрожа от ночного холода, закрыл ее за собой на защелку.
Судя по шуму и по тому, как содрогалась земля, всадников было не меньше десятка. Могли бы и поостеречься! Сержант Фермер попробовал как-то провести свой отряд мимо рощи с барабанным боем, так солдаты катались по земле, корчась в страшных судорогах и визжа как резаные. Даже малейший шум мог оказаться опасным, если раздражал хоба.
Наверное, Тоби полагалось бы гордиться, что они послали за ним такой отряд, но он слишком устал, чтобы думать об этом. Бежать, чтобы за тобой охотились, как за зверем… нет уж. Он вышел на открытое место и остановился на свету, подняв руки, чтобы те видели: он безоружен. Он убил одного из них, так что не ожидал бережного к себе отношения.
Они обходили домишко с двух сторон так, словно атаковали артиллерийскую батарею бургундцев. Он ожидал, что его растопчут, но они просто окружили его – злобные глаза, разгоряченные лошади, звон сбруи… Мушкеты целились ему в грудь, мечи – обнажены. Он продолжал стоять, подняв руки и опустив голову. Он не говорил ничего – что тут скажешь?
Они связали ему руки за спиной и цепью стянули лодыжки, потом положили лицом вниз поперек седла и привязали. Они не особенно-то с ним церемонились, но все же обращались не так жестоко, как он ожидал. В первый раз в жизни Тоби Стрейнджерсон ехал на настоящей лошади. Он смотрел на мелькание тяжелых копыт под собой до тех пор, пока его не начало тошнить. Одно хорошо: его везли в чистую темницу он сам вычистил ее. Он надеялся, что ему бросят немного соломы, хотя этой ночью он заснул бы и так.

3

Хэмиш обозвал бы его циником, но Тоби и впрямь был искренне удивлен, что его довезли до замка живым. Его не застрелили при попытке к бегству с конской спины, ему не размозжили нечаянно голову о столб у ворот. Как бы его ни мутило от поездки вниз головой, он удивился еще сильнее, когда его сгрузили у дверей главного дома. Он полагал, что его спустят по лестнице в темницу, где оставят до рассвета – обычного времени для повешения. Он подумал, что лэрд решил выслушать его дело прямо сейчас, безотлагательно.
Звеня цепями, он поднялся по лестнице в ту часть здания, где еще не был ни разу. Солдаты с фонарями шли впереди, освещая дорогу, остальные шагали сзади. Фонари выхватывали из темноты красивые дорогие вещи, о которых он раньше только слышал: картины на стенах, ковры, тяжелую резную мебель. Даже в таком плачевном положении Тоби невольно восхищался ими. Откуда-то сверху доносилась музыка, и Он узнал новый рил, который волынщик лэрда разучивал уже несколько дней.
Потом ему пришлось одолеть еще один длинный лестничный марш, а тени от фонарей плясали и извивались на стенах. Всю дорогу он ожидал, что его дернут за цепь, заставив оступиться, но, возможно, конвоиры просто боялись запачкать все вокруг кровью.
Пришлось долго ждать в коридоре, пока им не разрешили войти. Он переминался с ноги на ногу, слушал музыку и вдыхал аромат восковых свечей, так отличавшийся от вони горелого жира, которым жители деревни пользовались, когда им нужен был свет. Мелочи, конечно, но почему-то они казались ему важными, словно он мог захватить воспоминания с собой.
Он не понимал, зачем его привели сюда в такой поздний час, зачем они прервали трапезу лэрда. Почему бы просто не оставить его в темнице до утра, дабы допросить и повесить в более удобное время?
Стражники зашевелились, освобождая проход, и в коридор, опираясь на трость, вышел сгорбленный старик. К своему удивлению, Тоби встретился взглядом со стюардом Брюсом. Его глаза больше не напоминали дротики. Взгляд его был затуманенным и бесконечно усталым казалось, Брюс Кэмпбелл из Крифа постарел на несколько лет с тех пор, как Тоби разговаривал с ним.
Его голос прозвучал едва слышным хрипом.
– Суд барона может повесить человека, пойманного с поличным на месте убийства.
– Сэр? Я не…
– Но убийцу взяли не сразу. Таким образом, убийство подпадает под один из четырех королевских указов. Убийство подлежит суду наместника. – Стюард криво усмехнулся, повернулся кряхтя и вернулся в зал.
Солдаты забеспокоились. Возможно, они поняли из этой тарабарщины больше, чем Тоби, но похоже, его задерживают по обвинению в убийстве. Какая разница, за что тебя повесят – за убийство или за то, что ты украл кусок хлеба? Все равно ты, считай, уже покойник. Уж лучше покончить с этим сразу, чем гнить в темнице всю зиму, дожидаясь приезда наместника. Если стюард все еще надеется на участие Тоби в гленских играх, чтобы заработать на нем несколько шиллингов, значит, мозги его все-таки прогнили от старости. Заключенные в играх не участвуют. Трудно участвовать в кулачном бою в цепях… Что же так обеспокоило старого дурака?
Музыка стихла. Тоби Стрейнджерсона ввели в зал суда.
Он не видел истинных размеров зала, ибо большая часть его скрывалась в темноте. Ему смутно мерещились какие-то знамена высоко над головой и, возможно, галерея в дальнем конце. Островок света занимал только самую середину зала, где над столом сияло созвездие золотых свечных огней, и именно к этому месту было приковано его внимание. Лэрд и его гости как раз закончили обедать. Мужчины накинули поверх пледов куртки, а женщины – меха, ибо в зале стоял холод. Сверкали драгоценные камни. Раскачивались пышные перья на шляпах.
Тоби знал почти всех. Стюард Брюс казался скелетом, которого нарядили и посадили сюда шутки ради. Капитан Тейлор в парадном мундире с белым воротом и широкими рукавами – он прямо-таки исходил гневом. А еще там были жена капитана, жена лэрда и таинственная леди Вальда.
Рядом с ней другие женщины выглядели уродливыми старухами. Она царила за столом – нет, она царила над всем залом, над всем гленом, над всем миром. Казалось, ее совершенно не беспокоит холод, ибо ее руки и плечи были обнажены. Вырез лилового платья смело открывал крепкие белые груди – зрелище, от которого прямо-таки захватывало дух. Видел ли Страт-Филлан когда-либо нечто подобное? Как он и думал, ее волосы оказались черными как смоль. Леди Вальда сидела с непокрытой головой, волосы ее были тщательно уложены на затылке и украшены алмазной диадемой, похожей на звезду. Она смотрела на Тоби Стрейнджерсона с неприкрытым насмешливым любопытством. Он не мог избавиться от сумасшедшей мысли, что она предвидела эту сцену еще при первой их встрече, что уже тогда она знала, что увидит его вечером, когда его введут сюда, как зверя на бойню. Припомнив дикие предположения Хэмиша, что ее спутники под капюшонами – колдуны, он подумал, уж не подстроила ли она эту встречу и не состоится ли скорый и необычный суд здесь и сейчас именно потому, что того желала леди Вальда.
Он снова ощутил присутствие зла, и на этот раз острее, чем когда-либо.
С усилием оторвал он взгляд от леди Вальды и посмотрел на лэрда. Рядом с этой женщиной Росс Кэмпбелл казался маленьким и старым – изможденным, опечаленным, неопрятным. Из-под шапочки выбивались пряди седых волос. Тоби вспомнил о разговоре, который подслушал утром. Лэрд назвал глен пороховой бочкой. Однако то, что уже случилось, оказалось страшнее того, чего он боялся. Один из солдат убит, значит, в расплату за это один из местных должен умереть. Искры – прямо над пороховой бочкой.
– А, этот? – Лэрд покосился на свою соседку, словно стесняясь при ней задавать вопросы.
Леди Вальда продолжала разглядывать пленника. Было что-то непристойное в том интересе, который столь знатная дама выказывала к закованному в цепи преступнику – растрепанному и жалкому. Она промолчала.
Тоби пожалел, что не может оправить складки своего пледа.
– Да, я видел его здесь, – сказал лэрд. – Здоровый парень, правда? Как, вы сказали, его зовут?
– Милорд! – взревел сержант Дрейк где-то за спиной Тоби. – Заключенный Тоби Стрейнджерсон из Филлана, вассал вашей светлости, обвиняется в умышленном убийстве военнослужащего его величества, Годвина Форрестера, рядового Королевских Стрелков.
– Свидетели имеются?
– Да, милорд.
Кэмпбелл из Филлана вздохнул:
– Что скажешь, обвиняемый?
Что бы он ни сказал, это уже ничего не меняло. Его допросят и повесят, не дожидаясь даже приезда наместника. Уж если ему суждено умереть, он предпочел бы умереть с достоинством, а все, что он ни скажет, прозвучит лишь как оправдание. Единственное, ради чего стоило говорить, это чтобы понять, почему эта зловещая женщина так пристально на него смотрит. Ему не хотелось умирать, не решив загадки.
– Милорд, я увидел, как мужчина пытается изнасиловать ребенка. Я помешал ему. Он выхватил меч и напал на меня. Я защищался. У меня не было намерения убивать его. – На самом деле Годвин ему даже нравился, но не говорить же об этом здесь и сейчас.
Лэрд скривился.
– Уведите его и держите в пенях. – Он повернулся к слуге. – Бейли, приготовь-ка…
– Нет! – рявкнул капитан Тейлор. Лицо его побагровело от гнева, а может, от чрезмерной дозы спиртного. – Один из моих людей убит. Это военный вопрос!
Шантаж!
– Изнасилование – это не военный вопрос, – не слишком уверенно возразил лэрд.
– Милорд… У обвиняемого имеются доказательства, что убитый намеревался совершить изнасилование? Доказательства, что женщине нанесли вред?
– У нее платье изорвано! – возмутился Тоби.
– Это могло произойти, когда ты на них напал! – фыркнул Тейлор.
Бесполезно спорить.
– Я здесь только потому, – выкрикнул Тоби, – что мою мать похитили, и незаконно держали в неволе, и силой заставляли…
Железный ошейник больно впился в горло, дернув назад. Тоби пошатнулся, захрипел – его пинком поставили прямо.
Он ожидал услышать приговор, но лэрд все колебался. Должно быть, мысль о пороховой бочке и искрах не давала ему покоя. Разве он не знает, что обвиняемый – ублюдок, английская дворняга, даже не Кэмпбелл? Неужели он не знает, что глену наплевать, что будет с этим типом?
– Стюард? – протянул лэрд. – Ты знаешь этого человека?
Казалось, старый Брюс что-то с увлечением рассматривает на столе. Он медленно поднял голову.
– Милорд, при всем его росте он всего лишь мальчишка. Он заметно подрос за те несколько месяцев, что работает в замке. Я не уверен, что он сам осознает свою силу. До сих пор с ним не было никаких сложностей… – Его голос дрогнул и стих.
Кэмпбелл из Филлана снова забарабанил пальцами по столу. Похоже, он решил, что, у него нет выбора.
– Капитан, вы…
– Милорд? – послышался новый голос.
Он резко обернулся:
– Миледи?
Неужели он робеет перед леди Вальдой, робеет так же, как робел перед пей Тоби, встретив ее на дороге. Впрочем, если она и в самом деле возлюбленная короля Невила – или даже если она была ею когда-то, – чего тут удивляться.
Она улыбнулась, словно какой-то тайной, ей одной известной шутке.
– Женщине, милорд, естественно испытывать симпатию к человеку, который не позволил случиться изнасилованию.
– Вполне естественно, миледи!
– И насколько я поняла, обвиняемый напал на вооруженного солдата, будучи совершенно безоружным?
Она повернулась к капитану Тейлору. Тот скривился.
– Ваша светлость, он чемпион глена по кулачному бою! Его кулаки – настоящее оружие.
Леди Вальда каким-то образом сумела вопросительно изогнуть брови, не наморщив при этом безупречного лба.
– Чемпион, и такой юный? Как вы считаете, попади он в хорошие руки, есть ли у него будущее на ринге?
– Стюард? Ты видел его в бою?
С минуту старик молча жевал губы.
– Видеть не видел, но слышал достаточно. О нем уже легенды ходят. Как вы сами видите, ростом он вышел. У него сила медведя и отвага обложенного барсука.
Все выжидающе смотрели на леди. Та улыбалась с наигранным смирением.
– Я не вижу причины, по которой представительница прекрасного пола не могла бы покровительствовать многообещающему юноше! Мы можем держать скаковых лошадей – почему бы нам не держать кулачных бойцов? Допустим, я возьму его к себе на службу, дав личные заверения в том, что он будет сопровождать меня в Англию? Разумеется, я приму все меры к тому, чтобы в дальнейшем он находился в ладах с законом, направляя все свои разрушительные наклонности исключительно в русло спорта настоящих мужчин.
– Ее темные глаза задержались на Тоби, и в них на мгновение вспыхнуло торжество.
Это неожиданное предложение, похоже, лишило капитана Тейлора дара речи. Лэрд сиял и, казалось, скинул десяток лет. Это явно разрешало его затруднения. У глена не будет повода для восстания. Убитый злостно нарушил установленный порядок, и его товарищи увидят последствия этого.
– Как великодушно с вашей стороны, миледи! Надеюсь, стюард подтвердит добрый характер этого человека?
Стюард быстро глянул на Тоби, пробормотал что-то неразборчивое и снова хмуро уставился в стол.
– Стрейнджерсон, – проговорил лэрд. – Ты слышал милостивое предложение леди Вальды. Должен сказать, твоя судьба уже решена, однако ее предложение не только спасает тебе жизнь, но и открывает перед тобой блестящие возможности. Согласен ли ты пойти к ней на службу, дав при этом суду торжественное обещание…
– Нет! – ответил Тоби. Кулачный бой служил для Вальды прикрытием чего-то другого. Каковы бы ни были ее истинные намерения, все равно лучше умереть, чем служить этой женщине.
Его ответ поразил присутствующих не меньше, чем его самого. Конвоиры даже не дернули его за ошейник. Наступила мертвая тишина. Единственный, кто не окаменел от подобного безумства, была сама леди Вальда. Она облизнула алые губы, словно пряча улыбку. Тоби не знал, что ей от него нужно, но от одного ее вида по коже бежали мурашки. Зло пришло в глен, и он не хотел стать частью этого зла.
– Право же, – проворковала она. – Какая жалость! Теперь я и впрямь вижу, лорд Росс, вы не преувеличивали, когда говорили мне сегодня вечером, что мужчины Филлана славятся своей отвагой. Может, вы дадите ему остаток ночи на размышление? Как знать, вдруг он передумает.
– Возможно, лучше высечь его, миледи!
Она обдумала предложение, не сводя с Тоби внимательного взгляда.
– Звучит соблазнительно, но мне кажется, не стоит. Просто заприте его до завтрака. Посмотрим, что он скажет тогда, ладно?
Лэрд пожал плечами, явно сбитый с толку не меньше остальных.
– В цепи его! Суд откладывается.
– Прикажите, им не трогать юношу! – резко заявила леди Вальда. – Мне не нужен калека.

4

Шестеро солдат отвели Тоби в темнику они недвусмысленно намекнули ему, что своей шкурой он обязан исключительно леди Вальде. Не будь этих ее слов о калеке и последовавших соответствующих приказов лэрда, они сполна бы отплатили ему за то, что он сделал с Годвином Форрестером. Они спорили, за что бы они подвесили его – за ноги, за локти или за какие-нибудь другие части тела. Они с уважением относились к его силе и тщательно проверили крепость цепей и замков, но в конце концов просто прикрепили цепь с ног к одной стене, а цепь от ошейника – к противоположной, оставив его сидеть на голом каменном полу. Потом они ушли. Где-то наверху лязгнул засов.
Тоби остался сидеть в одиночестве, темноте, тишине и в холоде, пронизывающем до костей. Ничего, могло быть и хуже. Освободиться он не мог, зато мог сидеть и даже лежать. Конечно, поскольку руки его были связаны за спиной, а цепь от ошейника свисала опять же по спине, положение его нельзя было назвать самым удобным. Короткая цепь, приковывавшая ноги к стене, не давала ни повернуться, ни лечь ничком, и он не мог укутаться пледом. И все же пока он цел и невредим.
Засыпая, он так и не нашел ответа на вопрос, почему принести присягу верности этой женщине кажется ему столь немыслимым. Нет, ответа не было, только уверенность, что это именно так и что даже петля – и то лучше. Чьим бы человеком он ни будет, но только не ее! Впрочем, возможно, утром он еще передумает.
Его разбудил то ли звон цепи, то ли свет. Должно быть, он проспал совсем недолго, но мысли его путались. Он не понимал ни того, где он, ни того, почему он лежит на спине с завязанными руками. Он удивленно смотрел на согбенную фигуру в балахоне со свечой в руке. Потом начала возвращаться память. Он посмотрел в другую сторону и увидел еще двоих…
Ох! Тоби попытался сесть и чуть не задохнулся. Цепь от ошейника туго натянулась, и он так и остался лежать, совсем беспомощный.
– Кто вы? – с трудом произнес он пересохшими губами. – Что вам нужно?
Человек не ответил. Он стоял неподвижно, держа черную свечу прямо перед собой, из-под капюшона тускло мерцали глаза. У Тоби волосы стали дыбом.
– Кто вы! – взвизгнул он.
– Они не разговаривают. – Это был голос леди Вальды.
Он поворачивал голову до тех пор, пока не увидел ее. Она стояла у маленького столика рядом с лестницей, деловито выкладывая что-то из металлического ларца. Четверо ее помощников в капюшонах стояли по обе стороны от Тоби. Каждый держал по черной свече, и судя по неподвижности пламени, они не дышали.
– Кто вы?
– Мое имя для тебя ничего не значит, – спокойно ответила она, не отрываясь от своего занятия. – По правде говоря, теперь тебе ничего уже не важно. – Она захлопнула крышку и опустила ларец на пол, после чего начала переставлять разнообразные предметы, которые только что вынула из ларца. Он увидел золотую чашу, свиток, кинжал, но там было еще много всякой всячины.
Он позорно дрожал. Живот свело судорогой.
Кричать – бесполезно. В комнате стражи наверняка никого. До дома далеко, и обитатели его, конечно, спят. Часовые на стенах не услышат, а если и услышат, не придут на крик.
Он снова окинул взглядом этих четверых. Четыре свечи, восемь немигающих глаз. Маски! У них у всех были густые черные бороды, а поверх них черные маски. Значит, они все-таки смертные, и все это – надувательство. Нет, он не настолько циничен, чтобы считать надувательством все с начала до конца. Хэмиш ошибался, назвав их колдунами, но не совсем. Колдунья – сама леди Вальда. Шестое чувство еще никогда не подводило его – зло близко.
– Что вам от меня нужно? – Он смог выдавить из себя только хриплый шепот.
– Твое тело, разумеется. Я искала дюжего молодого мужчину – и смотри-ка, что нашла!
Она подошла к нему, тихо ступая по камню, шелестя подолом платья. Он решил, что это то же платье, которое было на ней вечером, хотя в полумраке оно казалось темнее – очень уж захватывающим был этот бесстыжий разрез на груди. Снизу ее груди казались еще больше, особенно по контрасту с потрясающе узкой талией. Распущенные волосы темным облаком окутывали ее, спускаясь почти до пояса.
Она склонилась над ним и дотронулась до его щеки. Он отдернул голову, и ржавый ошейник больно оцарапал шею.
– Расслабься! – промурлыкала она. – Ты большой, смелый мальчик, правда? Ты скорее умрешь, чем будешь служить мне, и у тебя отвага обложенного барсука.
Она насмехалась – он видел дьявольский огонь, плясавший в ее глазах. Тоби постарался, чтобы голос его не дрогнул.
– Что вы собираетесь делать?
– Колдовать, что ж еще? Но тебе нечего бояться. Ты не увидишь демона, это я тебе обещаю, даже самого мелкого, захудалого демона. Тебе не будет больно – ну разве совсем чуть-чуть, такой крепкий парень, как ты, перенесет это без труда. И когда мы закончим, ты выйдешь отсюда свободным человеком! Ну, как тебе такая возможность?
– Я вам не верю! – Его сердце отчаянно билось от страха, и все же его возбуждала ее близость, резкий аромат ее духов. Он был мужчиной, и желанная женщина держала руку у него на шее. Он не мог оторвать глаз» от длинной, глубокой складки между ее мелочно-белыми грудями.
Она проследила его взгляд и усмехнулась:
– Не раскатывай губу, мой мальчик! Восхищайся, сколько твоей душе угодно, но это не для тебя. За работу! Все, что мне от тебя нужно, – это чтобы ты лежал и молчал. Повторяю: тебе не будет больно, даже от этого. – Она поднесла к его глазам кинжал. Лезвие отсвечивало холодным синим блеском и было достаточно длинным, чтобы пронзить его насквозь. Она расстегнула заколку его пледа и, обнажив его грудь, игриво погладила ее нежными пальцами.
– Мне нужно, чтобы ты оставался в сознании, но молчал. Прикажешь вставить тебе кляп или пообещаешь молчать?
Он колебался, и она сжала пальцы, впившись ногтями ему в кожу.
– Ты будешь молчать! Если ты попробуешь помешать мне, я заставлю тебя корчиться от такой боли, какой ты даже представить себе не можешь. Это тебе ясно, Тоби?
– Да, – прошептал он.
– Теперь веришь мне?
– Да.
– Вот и хорошо. И не забывай, что без меня ты бы болтался в петле. Я спасаю твою жизнь. Это ничего не будет стоить тебе, разве что ничтожного унижения. – Алые губы леди Вальды издевательски скривились. – А достоинства у тебя осталось не так-то много!
Довольно хихикнув, леди Вальда встала и вернулась к своему столику. Четверо мужчин не выказали ни малейшего признака-жизни.
Она собирается отдать его демону? В детстве Тоби верил в истории про демонов, овладевавших людскими телами. Позже он решил, что вселившийся в тело демон может служить идеальным оправданием чего угодно, поэтому перестал верить. Теперь он вновь усомнился. Когда колдунья сказала, что он не увидит демона, она, наверное, имела в виду, что этот демон будет уже в нем. Утром Тоби Стрейнджерсон скажет лэрду, что передумал и что он готов стать леди Вальде верным слугой лэрд позволит ему покинуть замок вольным человеком – вот только насколько вольным? И насколько человеком? Кто такие эти четыре бессловесные фигуры в масках? Люди это или нет? Не станет ли он одним из них?
Леди Вальда вернулась, держа в руке пергаментный свиток.
– Задержи дыхание и не шевелись. – Она поставила ногу ему на грудь.
Тоби дернул плечами и скинул ее она торопливо отступила, чтобы удержать равновесие, и раздраженно цокнула языком.
– Не валяй дурака, мальчик. Это твой последний шанс! Если ты будешь сопротивляться, я заставлю тебя орать как резаного час, не меньше. Крепыш вроде тебя уж как-нибудь выдержит меня несколько минут.
Она снова стала ему на грудь сначала одной ногой, потом обеими. Вес ее оказался меньше, чем он ожидал. Он вполне мог дышать. Кандалы врезались в спину и запястья, но боль была терпимая.
Леди Вальда развернула свиток и громко начала зачитывать что-то на незнакомом ему гортанном наречии. Это продолжалось несколько минут слова разносились по подземелью, отдаваясь от стен и сводов гулким эхом, которого он здесь прежде не замечал. Может ли тишина сгущаться?
Она сошла с него и вернулась к столу. Потом обошла его несколько раз, разбрызгивая какие-то зелья из маленьких фиалов, каждый раз повторяя заклинание на том же странном языке. Пламя четырех свечей, казалось, сделалось длиннее. Четверо живых подсвечников не шевелились. Если они и мигали, Тоби этого не замечал. Она насыпала по щепотке порошка ему на плечи, на сердце, на лоб, на спорран. Сходив еще раз к столу, Вальда опустилась рядом с ним на колени, нисколько не боясь испачкать дорогое платье о каменный пол. Она поставила маленькую золотую чашу ему на грудь, как на стол, и он понял, что подготовительная часть завершена. Как можно так замерзнуть и все же так при этом потеть? Зло пришло в глен. Ужасные вещи совершатся.
Колдунья не забыла и кинжал. Гарда была из серебра, искусно украшенного темно-красными каменьями. Головка целиком состояла из потрясающего желтого драгоценного камня размером с фалангу его большого пальца. Она подняла руки, держа кинжал за гарду, острием вниз. Урони она его сейчас – и кинжал пронзит ему сердце. Губы ее шевелились, но на этот раз она не издала ни звука. Должно быть, она обращалась к самому оружию или предлагала его кому-то, незримо парившему под потолком. Камень на рукояти сиял, отражая пламя свечей. Тоби оставалось только беспомощно слушать собственное дыхание и биение своего сердца.
Он заметил… нет, в это невозможно поверить… Да нет, от этого никуда не деться: в темнице становилось все светлее! Теперь стали видны уже и каменные своды, и часть вырубленных в скале стен. Пламя свечей сделалось почти невидимым, да и камень больше не сверкал – он сам стал источником нового света, сияя теперь уже изнутри. От всего, что Тоби видел до сих пор, можно было бы цинично отмахнуться, как от шарлатанства, но только не от этого зловещего сияния. Это было сверхъестественно. Это было настоящее волшебство. Вскоре камень сиял уже так ярко, что стало больно глазам. Все подземелье осветилось до самых дальних уголков.
Колдунья завершила свое беззвучное заклинание и склонилась над ним. Тоби застыл в ожидании новых ужасов. Он увидел в ее глазах безумное исступление казалось, она больше не замечала его. Он был только деталью обстановки, алтарем для ее черного искусства. Она высвободила из платья левую грудь. Крепко держа ее одной рукой, она резанула по ней кинжалом – легко, как бы невзначай. Она не выказала ни малейших признаков боли нет, она смотрела на струившуюся в золотую чашу кровь с радостной, почти детской улыбкой.
Даже сквозь металл он ощущал тепло крови. Он вздрогнул и зажмурился. Сердце его стучало громко-громко. Ему показалось, что он вот-вот лишится чувств. Не может же он слышать только свое сердце! Где-то далеко забил барабан.
Что это – часть ее колдовства или надежда на спасение? Может, лэрд понял, что за гостья оскверняет его дом? Или это его дряхлый стюард, который весь вечер был таким подавленным? «Дум… Дум…» Кто-то бьет в барабан. Может, он поднимает стражу, чтобы та изгнала зло из Локи-Касла?
Тоби почувствовал, как чашу снимают с его груди, и быстро открыл глаза. Леди Вальда уже закрыла грудь, но по ткани расползлось темное пятно – значит, рана все еще кровоточит. Одной рукой она держала чашу, а другой делала над ней какие-то пассы, при этом что-то беззвучно бормоча. Затем она положила кинжал ему на живот, словно на ближайшую полку. Тоби старался не шевелиться.
Барабанный бой приблизился, но доносился он не с лестницы. Похоже, он звучал у него в голове, только этот барабанщик принадлежал к другому миру. Пот ручьями стекал по лбу и ребрам.
– Ага! – Колдунья посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнул безумный огонь, а алые губы растянулись в улыбке. – Ты тоже чувствуешь это?
Она окунула два пальца в кровь и начертала на его груди знак. Кровь была холодной, как лед. Еще раз окунула, еще знак… Прикусив кончик языка, она старательно рисовала на его теле какой-то тайный символ и, казалось, ничего не замечала. Ледяной холод обжигал кожу. Кинжал светился ровным желтым светом, но он не чувствовал его жара, только холод от знака. Рисунок расползался по телу – она прошлась пальцем вокруг его сосков, по ребрам, наверх – до ключиц, вниз – почти до пупка.
«Дум… Дум…» Грохот барабана наполнил подземелье, и теперь он понимал, что это стук его собственного сердца, стук, усиленный до безумия. Может, так звучит смерть? Но зачем так громко? И почему так медленно? «Дум… Дум… Дум…» Прекрати! Остановись!
– Вот! – торжествующе вскричала колдунья, хотя теперь сквозь грохот он слышал ее с трудом. Она отставила чашу в сторону. – Слышишь меня, любовь моя? Почти уже все!
Она схватила окровавленной рукой кинжал. Возможно, она говорила и что-то еще Тоби слышал только неестественно громкий грохот своего сердца. Он попробовал пошевелиться – мускулы отказывались повиноваться. Вообще ничего не произошло. Он мог только смотреть, как шевелятся ее губы, и следить, как она опускает кинжал. А она опустила острие на знак, который уже начертила у него на коже, и добавила новую линию, надрезав кажу так, что его кровь смешалась с ее. Он не почувствовал боли. Нет… он увидел, как глаза ее вдруг испуганно расширились. Она подняла кинжал, словно готовясь ударить.
«Вперед!»
На каменном полу лежал закованный в цепи юноша – рослый и крепкий, и все же только юноша с широко раскрытыми от страха глазами и ртом. Он лежал с обнаженной грудью, исчерченной непристойными демоническими знаками, которые мерцали живым адским огнем. Рядом с ним на коленях стояла женщина в богатом платье, стискивая в руках кинжал, сиявший зловещим внутренним светом. Вокруг часовыми застыли четыре фигуры. Человеческими у них были только руки, державшие свечи, да глаза. Под капюшонами же клубилась чернота.
Юноша дернул плечами, и его руки освободились только несколько звеньев ржавой цепи свисали с кандалов на запястьях. Даже для его роста кисти рук казались большими – руки человека, с детства доившего коров. Тяжелый кулак отшвырнул женщину в сторону, словно отмахнулся от надоедливого насекомого. Она растянулась на полу кинжал отлетел куда-то к стене, и желтый огонь погас.
Барабан все грохотал в подполье не осталось других звуков, кроме этого неумолимого стука. «Дум… Дум… Дум…»
Юноша протянул руку и схватился за железный ошейник. Одна из тварей в балахонах уронила свечу и бросилась к кинжалу. С развевающимися словно крылья полами балахона она перемахнула через всю темницу и приземлилась на колени рядом с юношей – любой человек остался бы после такого приземления калекой. Она подняла кинжал, целясь ему в сердце.
Юноша разорвал ошейник. Его рука двигалась невероятно быстро. Она схватила черную тварь за запястье и рванула вперед. Существо в балахоне рухнуло, кинжал звякнул об пол. Одна рука перехватила тварь за бороду, вторая сомкнулась у нее на плече… И… и голова под капюшоном как-то странно запрокинулась. Клубившаяся под балахоном чернота съежилась и растаяла. Руки отшвырнули обмякшую оболочку, словно рваную подушку.
Свет в помещении погас окончательно – трое других существ побросали свои свечи и устремились к лестнице. Воцарилась кромешная темнота, и тем не менее юноша каким-то образом мог видеть. В темноте светился каждый камень, и сырость на скальной стене поблескивала то ли лунным светом, то ли лиловым отсветом застывшей молнии.
Юноша сел и потянулся к правой лодыжке. Пальцы сомкнулись на металле, мышцы напряглись, хрустнули суставы. Металлическое кольцо с лязгом разомкнулось. Руки переместились на левую лодыжку. Это были все те же руки – руки Тоби Стрейнджерсона, но сила в них была чья-то чужая, превышающая силу смертного человека.
Барабан все продолжал свой неумолимый бой. Юноша уже вскочил и устремился в погоню черная фигура как раз исчезала на лестнице. Он поймал ее за конец балахона, дернул назад, поднял, взмахнул ею в воздухе, размозжил ей голову о стену, бросил на пол и перешагнул через нее, продолжая погоню. Он взлетел по лестнице, повинуясь все тому же несмолкающему ритму: «Дум… Дум…»
Последняя из двух спасшихся тварей захлопнула за собой решетку. Лязг должен был бы разбудить весь замок, но Тоби слышал только барабанный бой. А за решеткой, спеша к выходу, метались черные балахоны.
Юноша взялся за прутья – толстые железные прутья сразу не поддались, он напряг мускулы, и сталь заскрежетала. Решетка изогнулась и с грохотом обрушилась на пол, усыпав его каменными осколками. Существа в балахонах исчезли, оставив дверь открытой. Проходя мимо зеркала, юноша задержался и посмотрел на свое отражение – здоровый, кудрявый, обнаженный по пояс, с ржавыми петлями на запястьях. На шее и на лодыжках кровоточили царапины. Колдовской знак на груди погас и затерялся в кровавых потеках. На юном лице застыла идиотская блаженная улыбка – улыбка человека, которому не о чем беспокоиться и ничего не грозит.
Из зеркала на него глянул перепуганный Тоби Стрейнджерсон.
Юноша ударил кулаком в кулак, и зеркало разлетелось мелкими осколками. Он бросился дальше и выбежал из двери. Двор замка тоже освещался все тем же странным лиловым отсветом. Две фигуры в черном отчаянно пытались открыть боковую дверь, но юноша, как бы не замечая их, направился прямиком на конюшню. Всем лошадям и пони полагалось бы биться в стойлах, но нет, ничего подобного, они спокойно дремали, не обращая внимания ни на призрачный свет, ни на оглушительный грохот барабана. Юноша снял с крюка уздечку и двинулся по проходу к любимому скакуну лэрда, белому жеребцу по кличке Сокол.
Тоби Стрейнджерсон совершенно не умел управляться с лошадьми. Несколько раз ему доводилось кататься на пони, и он видел, как занимаются верховой ездой стрелки, но этим его опыт и ограничивался. Жеребец дернул головой и выпучил глаза, но стих от одного лишь прикосновения к шее. Он безропотно позволил взнуздать себя, вывести из денника, а потом и из конюшни. Барабан все не смолкал. В мире не осталось других звуков: «Дум… Дум…»
Ворота замка были распахнуты настежь. Где-то на стене мелькнула вспышка, сменившаяся облачком дыма, но для пистолетного выстрела расстояние оказалось слишком большим, да и стреляли, похоже, по кому-то бестелесному. Сокол ступил за ворота. Юноша легко вспрыгнул ему на спину.
Повинуясь твердой руке, жеребец понесся по дороге, оставив замок далеко позади. Помогая себе коленями и босыми пятками, юноша повернул коня и направил через ноле. Сокол послушно перемахивал через изгороди, ни разу не оступившись, не зацепив копытами за камни или кусты. Ночь неслась ему навстречу, освещенная отчасти полной луной, но еще в большей степени демоническим лиловым сиянием, а барабанный бой замедлял время.

5

Реальность обрушилась на него внезапно. Барабанный бой смолк. Сияние погасло, будто задули свечу. Тоби очнулся в кромешной тьме, полной движения, звуков и пронизывающего ветра. Он начал соскальзывать набок и, чтобы удержаться, обеими руками вцепился в конскую гриву. Сокол перепуганно заржал, резко остановился, и седок кубарем полетел через его голову. Он рухнул на землю, и от удара у него на мгновение вышибло дух. Конь сделал свечку, потом ударил задом, но промахнулся и с топотом ускакал куда-то в поля.
Тоби лежал на спине, глядя на вращавшуюся в небе лупу. Где он? Как он сюда попал? События в подвале и бегство из замка казались ему самым невероятным сном. Он видел себя как бы со стороны, хотя то, что он видел, было таким отчетливым и ясным, что в это трудно было не поверить. Похоже, колдовство леди Вальды пошло слегка не так, как она рассчитывала, что и привело к бегству ее намеченной жертвы, лежавшей теперь на спине почти без чувств где-то посреди Страт-Филлана.
Луна постепенно остановила свое вращение. Облака почти исчезли, и бледное кольцо в небе говорило о морозе. Он почувствовал, как холод охватывает тело. Но холод принес с собой и облегчение от боли. Он бы так и лежал, медленно замерзая до блаженной бесчувственности, не начни его зубы громко стучать. Ворча, он проверил, все ли части тела в порядке, может ли он дышать, хотя бы немного. Потом с трудом сел и огляделся по сторонам. Он увидел каменистое пастбище, посеребренное изморосью, но прямо перед ним виднелась роща, а за ней в лунном свете блестел зазубренный шпиль Скалы Молний.
Ну да, конечно! Дрожа так, что казалось, вот-вот развалится на части, Тоби засмеялся. Вот что не заладилось в колдовстве леди Вальды: она взялась за парня, воспитанного местной знахаркой! Похоже, это хоб защитил его от ворвавшегося в глен демона. Хоб вмешался. Он разрушил ее заклинания, он привел Тоби домой. Само собой, он должен поблагодарить за это не только бабку Нен, но и самого хоба. Теперь у него есть деньги, так что он может купить хобу какую-нибудь блестящую безделушку в знак признательности.
Но прежде всего нужно добраться домой. Даже если солдаты снова придут искать его – что было бы совершенно естественно, – вряд ли их можно ждать так скоро. Ни один смертный не сможет скакать так быстро. Нет, верхом на коне скакал не Тоби Стрейнджерсон.
Однако теперь он снова стал смертным, и у него появились неотложные заботы: во-первых, жгучий холод, во-вторых, его положение преступника. Ему все еще угрожало повешение за убийство, и – когда обнаружат следы бойни в темнице – его могут еще и сжечь как демона. Хуже всего – колдовской знак на груди. Тоби подозревал, что знак служит для того, чтобы демон мог узнать его, или в качестве пароля Он не испытывал ни малейшего желания снова стать оболочкой для демона. Нарвав охапку травы, Тоби стирал кровь с груди до тех пор, пока отметины почти не исчезли, а знак сделался неразличимым. Если только демонология поддается логике, это должно помешать демону вернуться. Он обнаружил два неглубоких пореза, не стоивших того, чтобы из-за них тревожиться.
Вот встать оказалось труднее.
Даже поднявшись на ноги, он с трудом смог Выпрямиться. Шапку он потерял еще тогда, когда сассенахи закинули его на лошадь, а теперь пропала и заколка. Накинув плед так, чтобы он закрывал руки и плечи, Тоби, спотыкаясь, побежал вокруг рощи.
Бабка Нен говорила, что уходит. Ушла она или нет, дверь не будет заперта – хотя бы потому, что на ней нет замка. Он сможет раздуть огонь в очаге или разжечь новый. Судя по лупе, до рассвета еще оставалось несколько часов. У него есть немного времени до неизбежной погони. До тех пор, пока Сокол не успокоится и не вернется домой или пока его не найдут поутру, сассенахи будут искать человека верхом. Вряд ли они прямо сейчас отправятся к бабке Нен. Казалось, на нем нет живого места, в голове звенело, словно он дрался с двумя серьезными соперниками подряд. Чего ему нужно сейчас больше всего – так это спать, спать дня этак три без перерыва. Или основательно поесть, а потом уже спать. Если он только сможет сесть – или если он хотя бы согреется, – он просто упадет и захрапит. И утром солдаты так и найдут его – храпящим.
Но будут ли солдаты действительно искать его? Леди Вальда мертва или лежит без сознания. В темнице полно следов ее черной магии. Двое ее черных слуг убиты, цепи порваны, железная решетка изогнута, как ивовая плетенка. Деревенский олух увел с конюшни самого горячего коня и ускакал на нем, даже не оседлав, – вот это действительно колдовство! Весь замок сейчас должен гудеть, как потревоженный улей.
Интересно, подумал он, уж не закуют ли леди Вальду вместо него в той же темнице? Эта мысль грела, хотя обольщаться особо и не стоило. Леди Вальда может быть мертва. Или же леди Вальда может использовать свою магию для того, чтобы восстановить влияние на лэрда и гарнизон. Нужен ли ей еще дюжий молодой мужчина? Одним духам известно. Поступки колдуна предугадать невозможно – нечего и пытаться. Так же как и перехитрить демона. Потерпев неудачу с Тоби, он вполне мог взяться за леди Вальду. Тоби не знал даже, делятся ли демоны на мужских и женских, или им это безразлично. Все может быть.
Допустим, леди Вальда не вольна распоряжаться событиями. Что может сделать лэрд для того, чтобы справиться с дьявольскими кознями в глене? Он должен поверить свидетелям, которые видели демона, ускакавшего прочь в теле Тоби Стрейнджерсона, так что лэрд прикажет изловить Тоби и пронзить его сердце стальной иглой. Еще более вероятно, что он пошлет в монастырь – в Думбартон, или в Форт-Уильям, или даже в Глазго – за знающим человеком, чтобы тот изгнал нечисть из замка. Другое дело, удастся ли это. Будь то дворец или сарай, если в доме поселялся демон, дом обыкновенно приходилось бросать. Подтверждением тому служит множество заброшенных руин по всему Хайленду.
Однако раньше, чем через несколько дней, священник не приедет даже из Форт-Уильяма. Чтобы не ждать, лэрду придется обратиться к кому-нибудь поближе. А местным специалистом по этой части была деревенская знахарка, бабка Йен.
Да, во всем этом есть что-то забавное.
А как быть с убежищем? Где переждать хотя бы до следующей ночи, когда появится возможность бежать из глена? Он теперь преступник, убийца, а возможно, еще и носит в себе демона. Никто не осмелится укрыть его, тем более что на шее и лодыжках у него сохранились следы от цепей, а на руках и вовсе красуются ржавые кандалы.
И потом, он не знал, защищает ли его еще хоб. Вряд ли его влияние распространяется за пределы глена, да и вообще хоб мог уже забыть о нем. Хобы капризны, доверять им нельзя. Как бы то ни было, ему ничего не оставалось, как только цепляться за эту надежду – другой у него не было.
Когда он подходил к дверям, под ногой хрустнула ветка. И тут же сердце тревожно замерло. Опасность! В свете полной луны хорошо был виден столб дыма из трубы – такого огня бабка Нен еще никогда не разжигала. У нее гости, званые… или незваные.
С минуту он так и стоял в отчаянии. Потом решил, что, кто бы ни заглянул к ним в дом, это никак не могут быть англичане. Если это компания соседей Кэмпбеллов, решивших отловить его, у него как раз будет возможность немного размяться. Хромая, он подошел к двери, откинул защелку и нырнул под косяк.
В доме никого не было. В очаге гудел веселый огонь, щелкавший искрами, ярко освещавший помещение. Тепло охватило Тоби любящими объятиями – по крайней мере именно так он представлял себе любящие объятия. Однако комната была пуста. Он добрел до очага и устало опустился на пол. Почему-то он сразу же задрожал и покрылся такой гусиной кожей, какой, наверное, и у гусей-то не бывает. Он потер ноги, пытаясь их хоть немного оживить.
Кресло бабки Нен стояло пустое, постель – тоже. Узелок, что она собрала для него, лежал в углу, где он спал. Все остальное вроде бы оставалось на своих местах: чайник на огне, две прокопченные кастрюли на крюке у Дымохода, кувшины на полке, ткацкий станок… Список всего их имущества уместился бы на маленьком клочке бумаги. Ага! Ее танка висела на крючке, но плащ исчез. И его танка тоже висела рядом! Пожалуй, это самое приятное зрелище за всю ночь. Должно быть, бабка Нен нашла ее после того, как солдаты увезли его. Вот только где она сама?
Она говорила, что собирается уходить. Особых богатеев среди деревенских не было, но знахарку уважали и поддерживали как могли. Она приняла почти всех их из материнской утробы. Она лечила их хворобы. Если она объявила, что нуждается в заботе на склоне лет, кто-то наверняка согласился принять ее к себе. Кто-то приезжал с повозкой, чтобы забрать ее, – Йен Мельник, или Рей Мясник, или кто-то еще.
Кто-то подбросил дрова в огонь и сделал это совсем недавно, кто-то, привыкший топить торфом или ивняком, так что, возможно, в глене уже новая знахарка. Вплоть до прошлого вечера бабка Нен никогда не заговаривала о своей преемнице, но она вообще так странно вела себя последние несколько месяцев… Многие женщины переняли у нее ремесло повитухи. В глене нет недостатка вдов. Наверное, кто-нибудь из них согласился служить вместо нее.
Она не стала бы уходить далеко без шапки. Скорее всего она вышла навестить хоба – возможно, представить ему новую колдунью или что там у них положено делать в таких случаях. Она давно уже говорила об этом. Надо сходить и найти ее.
Еще ему надо найти снадобье, которым она врачевала царапины и порезы, но у него нет сил подняться. Руки и ноги сводило болью – плата за возвращение к жизни. Кроме того, ему отчаянно хотелось спать. Веки казались тяжелыми, как камни. Ему никак нельзя спать! Он повернулся спиной к огню и вытянул ноги. Первым делом нужно найти новую заколку для пледа… кажется, у бабки Нен оставалось еще несколько где-то. Потом найти ее саму и поблагодарить хоба. Потом решить, куда бежать… и бежать. Это казалось ему совершенно невозможным, но единственной альтернативой была смерть.
Он все еще сидел, глядя на дверь, когда она отворилась, и в комнату вошли несколько человек с обнаженными мечами. Глаза их переполняли ненависть и страх – такие глаза он видел вчера вечером у солдат.

6

Дом наполнился Кэмпбеллами. Первым вошел Йен Мельник, по обыкновению покрытый слоем муки так, что смахивал на очень толстого призрака. Меч в его пухлой руке казался полным абсурдом, если не знать, что эта же рука держала тот же клинок под Литхолом, сея смерть врагам. Сейчас его свиные глазки горели опасным огнем – это были глаза затравленного кабана.
Следом вошел Эрик Кузнец – невысокий, коренастый. Это были самые сильные руки в глене. Его право носить меч не оспаривал бы никто в деревне – руки, скрюченные от долгих лет работы в кузне, не мешали ему оставаться самым сильным человеком в глене. Он сохранял титул чемпиона по кулачному бою в течение десяти лет и мог сохранить его и дальше, если б захотел. Когда ссоры перерастали в драку, как правило, именно Эрик брал драчунов за шиворот и окунал в ручей.
Третьим был Рей Мясник… густые черные брови, еще более пышные черные усы, обыкновенно широкая, сердечная улыбка, хотя сейчас он был мрачен.
Что ж, присутствие этих троих понятно – они являлись неофициальными старейшинами глена и брали на себя руководство в тех случаях, когда проблему можно было решить, не привлекая к этому лэрда, – особенно в нынешние смутные времена, когда лэрд был чужаком и, возможно, предателем. Тоби всегда считал этих троих Мозгами, Силой и Языком.
Странно, но на этот раз с ними был еще и четвертый: Кеннет Коптильщик – с деревяшкой вместо ноги, опиравшийся при ходьбе на палку. Этого пропойцу никто особенно не жаловал, зачем он здесь?
Тоби подобрал ноги, накинул на плечи плед и заставил себя сесть. Он выше любого из них. Они вооружены, и, сидя на полу, у него меньше шансов спровоцировать их на насилие.
– В чем дело? – резко спросил он. – Где бабка Нен?
– Я надеялся, ты нам это объяснишь, – ответил Йен Мельник.
Тоби поднял руки, демонстрируя им кандалы:
– Я не знаю! Я бежал. Я только-только зашел.
– Сассенахи не забрали ее?
– Конечно, нет! Даже англичане не настолько глупы, чтобы связываться со знахаркой.
– Тогда где же она?
– Не знаю. Она была здесь, когда меня увозили. Она говорила, что собирается уходить, что кто-то позаботится о ней. – Стараясь не паниковать, он переводил взгляд с одного лица на другое. – Она знала, что мне придется уйти из глена. Я решил, что кто-то в деревне…
– Впервые слышу, – заявил Мельник.
Страх сжал сердце Тоби ледяными пальцами. Если в глене предстояла смена знахарки, эти люди знали бы об этом. Он начал было вставать и снова передумал. Они доверяли ему не больше, чем он – им.
– Скажите мне, что случилось!
Толстый Йен неуверенно покосился на своих спутников, но те молчали.
– Мы пришли за тобой, но мы опоздали. Мы видели следы подков. Мы хотели поговорить со знахаркой. Ее здесь не было. Мы ждали, искали… – Он стоял далеко от огня, и все же лицо его лоснилось от пота.
Йен Мельник был перепуган до смерти.
– Она, наверно, с хобом!
– Что-то долго она там застряла.
– Вы ходили в грот? – Дурацкий вопрос. Они не посмели бы. На то и существуют знахарки. Хобы слишком вздорны и непредсказуемы.
– Мы окликали ее, – пробормотал кузнец. – Она не отвечала.
– Тогда я схожу сам, – решительно проговорил Тоби. Иногда бабка Нен брала его с собой к хобу – когда он был совсем еще ребенком. Он полагал, что тот неплохо к нему относится, раз спас его от демона леди Вальды. И потом, ему так и так надо пойти и поблагодарить хоба за помощь.
– Скажи лучше, как ты вернулся? – подозрительно спросил Мельник.
Тоби поднялся на ноги – остальные попятились, увидев выражение его лица. Здесь, у очага, крыша была достаточно высокой, чтобы он мог стоять во весь рост. Пошатнувшись от усталости, он оперся рукой о дымоход и свирепо посмотрел на них сверху вниз.
– Я сказал уже! – крикнул он. – Я бежал! Меня обвинили в убийстве солдата. Я признал это. Они заперли меня. Я вырвался. Уж не хотите ли вы сказать, что я сделал что-то с бабкой Нен? Это же бред! Ни у кого не поднялась бы рука на нее!
Ответ он прочел в их глазах. Ни у кого не поднялась бы рука на знахарку, тем более здесь, так близко к хобу. Ни у кого… кроме самого Тоби. Он тоже жил слишком близко от хобовой пещеры. Возможно, в их представлении на него распространялась часть того сверхъестественного, что окружает людей, общающихся с духами. За несколько последних лет нищий ублюдок вырос и стал самым высоким мужчиной в глене. Сегодня он убил солдата, и все же вот он, снова дома.
С мечами или без них, они смертельно боялись его.
Он взял себя в руки:
– Ну? Если вы меня в чем-то обвиняете, так и скажите. Да, я убил сассенаха сегодня вечером и не слишком раскаиваюсь в этом. Что вас еще беспокоит?
Мужчины неуверенно переглянулись, словно школьники на неожиданные слова учителя. Тоби ждал, что кто-нибудь из них спросит его про кровь на груди, но он и без этого был настолько исцарапан, что на надрезы никто не обратил внимания.
– Сдается мне, он говорит правду, – громко объявил Рей Мясник.
Кузнец и Мельник согласно закивали.
Коптильщик насупился:
– Я хочу знать, как это можно сбежать из Локи-Касла.
Тоби не мог, не должен был рассказывать им, что случилось на самом деле. Если они только заподозрят его в том, что в него вселился демон, они, не задумываясь, пронзят его сердце мечом, а то и тремя сразу. Он попытался выдумать правдоподобное объяснение и понял – бесполезно.
– Я украл коня. – Это было лучшее, на что его хватило.
Последовало молчание. Потом Кузнец усмехнулся:
– А что до того? Ржавые цепи и вторые по силе плечи в глене, сдается мне? – Он явно хотел сбить напряженность.
– С чего это ты взял, что вторые? – спросил Мясник. – Уж хорошую говядину я распознаю с первого взгляда.
Кузнец и Мельник от души расхохотались. Все разом убрали мечи в ножны. Уже второй за эту ночь суд признал Тоби Стрейнджерсона невиновным – по крайней мере в данную минуту, – и теперь все снова стали друзьями, а мир – светлым и прекрасным… пока.
– Украл коня? – Жирное лицо Мельника расплылось в улыбке. – Вот здорово! Мы не обвиняем тебя ни в чем, парень, кроме того, что ты настоящий шотландец, и потом, сдается мне, сассенахские кони это тоже старая, добрая традиция в глене. Мы гордимся тем, что ты сделал сегодня ночью!
Нет, правда?
– Кеннет? – повернулся толстяк к Коптильщику. – Тебе нечего сказать этому человеку?
– Ага. – Коптильщик вяло двинулся вперед на своей деревяшке и повернул унылое лицо к Тоби. Ему не мешало бы побриться, и от него разило спиртным.
– Спасибо, – с прохладцей проговорил он. – Мы правда благодарны – и жена, и я. И сама Мег, конечно.
Он протянул руку, на которую Тоби смотрел, не зная, что с ней делать.
– Это был храбрый поступок, – не унимался Рей, – достойный Кэмпбелла.
Нет, серьезно? Достойное убийство? Тоби вяло пожал руку Коптильщику.
– На моем месте так поступил бы каждый мужчина. – Почему они думают, что он должен вести себя по-другому?
– Не каждый, а только самый храбрый.
Храбрый – значит глупый? Он не доверял внезапной смене их настроения. Что они вообще здесь делают? Где бабка Не и?
– Вы сказали, что пришли сюда за мной. Зачем?
Вопрос адресовался Мельнику, но, как только мечи спрятались в ножны, инициативу перехватил речистый мясник. Он потеребил свои можжевеловые усы.
– Помочь тебе, конечно. Увести тебя прежде, чем тебя поймают сассенахи.
Или чтобы сдать его прежде, чем англичане начнут брать заложников в отместку за смерть Форрестера? Тоби Стрейнджерсон не настолько глуп, чтобы ждать помощи от глена. До сих пор глен не проявлял к нему ни малейшей симпатии.
– И как вы собирались провернуть это? Они же возьмут заложников.
Рей Мясник удивленно поднял свои пышные брови:
– Тогда они пожалеют об этом! Мы превосходим их раз в двадцать. У нас есть друзья, которых мы можем кликнуть. Об этом, парень, не беспокойся.
– Они возьмут под наблюдение дороги, они пошлют…
– Мы тоже кое-что приготовили, – перебил его Мельник.
– Что-то не нравится мне, как все это звучит.
Мужчины переглянулись, закатывая глаза.
– Энни Бридж, – успокаивающе проворчал Мясник. – Она укроет тебя до темноты. Мы найдем проводника, и он проведет тебя тропами, о которых не знают англичане. – Он хитро улыбнулся. – И есть один благородный лэрд, которому нужны хорошие бойцы.
Тоби переварил все эти новости по одной. Энни потеряла мужа под Литхолом, а сыновей – под Норфорд-Бриджем и Парлайном. Энн сильнее других ненавидела сассенахов. Если он и может довериться кому-то, так это Энни. Ее дом стоял у самого входа в Глен-Орки, который считался непроходимым из-за болот и обитавшего в них безжалостного боуги. Если через Глен-Орки и существует безопасный проход, то англичане не единственные, кто никогда не слышал о нем. Под «лэрдом», разумеется, имелся в виду Ферган. Ну да, они вообразили себе, что раз деревенский ублюдок убил англичанина, то он захочет примкнуть к мятежникам. Он не собирался убивать Годвина. Он сделал то, что сделал, только ради Мег, никак не ради короля Фергана. Ему лучше не ввязываться в эти игры.
Все они – люди лэрда, но ему придется верить им или по крайней мере делать вид, что верит. У него нет шанса выбраться из глена, если эти люди повернутся против него. Они помогают убийце сассенаха и будущему мятежнику, но к утру подробности его бегства из темницы сделаются всеобщим достоянием. Их нежные чувства к Тоби Стрейнджерсону не распространятся на вселившегося в него демона.
– Малый Хэмиш тоже идет, – сообщил Мясник. – Он был с тобой, когда все это случилось, так что сассенахские убл… то есть сассенахские подонки могут взяться за него.
Что-то не давало покоя Тоби, пока он не вспомнил глаза Хэмиша, когда тот умолял его по дороге в Орки: «Возьми меня с собой!» Ну да, мальчик и правда может висеть на одном суку с ним.
– Он славный мальчик, – вздохнул он и тут же понял, что для этих мужчин он тоже всего только мальчишка.
– И Мег тоже, – промямлил Коптильщик. – Жена так прям в припадках бьется.
Учитывая то, что ей пришлось пережить в юности, Элли Коптильщица имела полное право закатить истерику из-за происшествия с дочерью, но даже так…
– Уж не думаете ли вы, что они обвинят и Мег? – вскинулся Тоби.
– Мир жесток, парень, – цинично ответил Мельник. – Ясное дело, не лэрд. Но девчонке лучше тоже смыться.
Ну да, не лэрд и даже не капитан Тейлор, но кое-кто из дружков Годвина Форрестера может подловить девчонку и постараться, чтобы она получила то, чего не получила сегодня.
– У Элли родня по дороге на Обен, – объяснил Коптильщик, выговаривая слова со старательностью пьяницы, понимающего, что язык его плохо слушается. – Вик проследит, чтобы она благополучно добралась туда.
Толстый Вик?
– Ох, нет! – Тоби выпрямился и коснулся головой потолка. – Если вы только подпустите меня к Вику Коптильщику, в глене случится еще одно убийство.
Должно быть, весь его вид подтверждал, что это не пустые слова, ибо остальные зашикали, пытаясь его успокоить. Он вспомнил, с чего начались все его неприятности, и кровь застыла в жилах. Где бабка Нен? Но этого же не может быть, правда? Ведь хоб защитит ее?
Они стояли и ждали, когда он выскажет это вслух.
– Этот подлец дал Безумному Колину нож – это в полнолуние-то! Он подговорил его убить меня.
– Нет! – взвыл отец Вика. – Это неправда! – Однако это обвинение не удивило его, и остальные только пожали плечами. Зачем они привели его сюда? Неужели Коптильщик прохромал все это расстояние только затем, чтобы пожать Тоби руку?
– Это правда. И ваша дочь искала меня для того, чтобы предупредить об этом. Только поэтому она и оказалась у замка – все из-за вашего драгоценного сынка! И где бабка Нен? Прочь с дороги! – Растолкав их, он шагнул к бабкиному мешку с шитьем посмотреть, не найдется ли там запасной заколки для пледа.
– Кеннет, – вмешался Кузнец. – Чем меньше людей пойдет, тем спокойнее. Ты ведь можешь положиться на Стрейнджерсона – он доставит твою девчонку родне в Обен в целости и сохранности, верно?
Молчание. Тоби распотрошил мешок на полу, но теперь поднял голову. Все ждали ответа Коптильщика, и даже в полумраке было видно, что от неожиданности тот протрезвел.
– Ты ведь позаботишься о ней, да, парень? – неуверенно проговорил Кеннетт.
Нет, ночь решительно становилась все безумнее и безумнее. Конечно же, для Мег лучше исчезнуть на время, пока страсти немного не улягутся, и этот никчемный ее сводный брат никак не поможет ей в этом, скорее наоборот. Но доверить ее убийце и разыскиваемому преступнику… Разумеется, если они имеют в виду, не воспользуется ли он ее положением, ответ ясен.
– Я берег бы ее как родную сестру, но…
Коптильщик кивнул и отвернулся.
– Значит, договорились? – спросил Мельник.
– Ага, – кивнул Коптильщик. – Сдается, мне достался не тот, – добавил он, обращаясь скорее сам к себе.
Кузнец подмигнул Мяснику, а Мельник понимающе улыбнулся. Если это шутка, до Тоби ее смысл совершенно не дошел: кто не тот?
Он нашел булавку и встал поправить плед, снова столкнувшись с остальными – в доме становилось тесно, даже когда он был в нем один. Потом опять опустился на колени и развернул узел, который собрала для него бабка Нен. В отрезе тартана оказались завернуты его бритва, огниво, миска, нож, новая шапка, которую она обещала сшить для него, пара рукавиц, которых он раньше не видел, мешочек со снедью, голова соли – и бабкин маленький кожаный кошель. Он был тяжелее, чем всегда. Тоби развязал тесемку и заглянул внутрь. Все лето он отдавал ей свой заработок, но ему пришлось купить новый ремень, и оставалось не так уж и много. Здесь были и Босси, и куры, и все ее сбережения. Конечно, часть этого принадлежала и ему, даже, возможно, все, ибо так хотела она – она в деньгах не нуждалась, чего нельзя было сказать про него. Он сунул две монеты – поярче – в спорран и снова убрал кошель вместе с остальными собранными пожитками.
– Идем! – сказал он и нырнул под косяк, не дожидаясь деревенских старшин.

7

Тело затекло, а ноги все еще болели после прогулки в Орки. Прихрамывая, он медленно брел по тропе, чтобы глаза привыкли к темноте и чтобы остальные не отставали. Луна, окруженная туманным венцом, уже склонялась к западу. Дыхание вырывалось на морозе облачками пара.
Он никогда не ходил к хобу ночью. Конечно, он мог взять факел, но вид огня беспокоил хоба. Хоб вообще легко заводился, особенно в грозу. Любая гроза, проходившая над Страт-Филланом, неизбежно задерживалась над Скалой Молний, испепеляя деревья, сотрясая скалу, отдаваясь эхом в холмах. И каждый раз после этого по всему глену молоко скисало, телята рождались мертвыми, дети хворали – до тех пор, пока знахарке не удавалось успокоить хоба. Вскоре хобу надоедало любоваться на почерневшие стволы в своей роще, и он позволял бабке Нен забрать их на дрова, а она посылала Тоби срубить мертвые деревья.
Кто-то из мужчин тревожно кашлянул, и Тоби сообразил, что они идут уже по самой роще.
– Почему бы вам не подождать здесь? – Похоже, именно этих слов они от него и ждали.
– Ну… ты без нас обойдешься? – с наигранной нерешительностью спросил Мельник.
– Лучше, если пойдет только один из нас. Так будет проще.
Остальные с готовностью согласились.
Дальше Тоби пошел один. Тропа сделалась уже. На ходу он размышлял, будет ли хоб ночью лучше заметен, чем днем, или хуже. Собственно, все, что он видел до сих пор, – это серебристое мерцание, что-то вроде свечения среди деревьев, словно листва начинала светиться, а воздух свежел. Обычно хоб оставался в своей пещере, но иногда выходил и смотрел, как Тоби рубит деревья. Очень редко Тоби замечал его в других частях глена. Хоб никогда не говорил с ним, только со знахаркой. Он вообще не знал, говорит ли хоб с кем-либо еще и понимает ли его этот кто-то, если тот все-таки говорит. Он подозревал, что по человеческим меркам хоб не слишком умен. Бабка Нен редко говорила о хобе, даже с ним. Она пела хобу, дарила ему красивые безделушки – в общем, поддерживала у него хорошее настроение.
Тропа оборвалась. Бабки Нен здесь точно не было. Прямо перед Тоби луна ярко освещала склон Скалы Молний и маленькую трещину в нем – вход в пещеру хоба.
Тоби опустился на колени – прямо на мягкий мох. Он склонил голову, исподтишка озираясь по сторонам. Он не увидел ничего, кроме поблескивавших предметов – подношений, по большей части блестящих камешков. Люди приходили со своими затруднениями к бабке Нен и давали ей подобные мелочи, она же относила их хобу, передавая при этом просьбы: у коровы Герды Мюррей пропадает молоко… боль в спине у Лахлана Филда не дает ему заработать на пропитание…
Он решил для начала представиться – на случай, если хоб его не помнит.
– Я Тоби Стрейнджерсон, из дома… меня растила знахарка. – Он чувствовал себя довольно глупо, словно говорил сам с собой. – Я очень благодарен тебе за спасение от демона и за то, что ты благополучно вернул меня домой. – Ну, почти благополучно – во всяком случае, без единого перелома.
Он сунул руку в спорран в поисках монет и наткнулся на что-то небольшое и твердое. Он вспомнил, что бабка Нен дала ему камень. Он оставил камень и вынул деньги.
– Я принес тебе вот это. Я надеюсь, тебе понравится. – Он бросил монеты в грот. Они звякнули о камень.
Тишина. Ни звука, ни ветерка. Вообще ничего.
Он уже не сомневался – хоба здесь нет. Он говорил сам с собой.
Где-то хрустнула ветка.
Сердце подскочило. Он оглянулся, подождал, но больше ничего не услышал.
– Мы не можем найти бабку Нем. – Он заговорил быстрее. – Мы беспокоимся за нее, она совсем старенькая, а ночь такая холодная. Будь так добр, отведи меня к ней, пожалуйста. Или пришли ее домой.
За его спиной кто-то хихикнул.
Тоби вскочил, вглядываясь в темноту, – он был слишком хорошо виден на фоне освещенной луной скалы. Сердце бешено колотилось в груди: «Дум… Дум…» Кто-то снова хихикнул.
Безумный Колин!
Безумный Колин Кэмпбелл был здесь, в роще, и наверняка нож все еще у него.
«Вперед!»
Стволы деревьев светились бледным светом – он отчетливо видел каждый лист, каждую тростинку. Время замедлило свой бег, подчиняясь сумасшедшему барабанному бою. Слева от него, в кустах, маленьким темным комочком чернело тело бабки Нен. По тропе к нему крался человек, поблескивая лезвием ножа, ощерив зубы в предвкушении крови. Он не слышал барабанщика, не видел ужасного голубого сияния.
Плечистый юноша шагнул в тень. Глядя на приближающегося убийцу, юноша схватился за ржавое кольцо на левом запястье, потянул, пока замок не лопнул, и отшвырнул его в сторону.
Человек подпрыгнул и оглянулся посмотреть, что это за шум.
Юноша принялся за правый наручник. Это оказалось чуть труднее. Кровь выступила из-под ногтей, но проклятая штуковина все же поддалась. На этот раз безумец услышал лязг замка и определил источник шума. Он двинулся дальше, задыхаясь от возбуждения и описывая кончиком ножа небольшие круги.
Когда он оказался на расстоянии вытянутой руки, поджидавший его юноша стремительно выбросил руку и перехватил нож другой рукой он схватил человека за горло. Он выворачивал безумцу запястье до тех пор, пока кости не треснули и тот не выронил нож. Потом он раздавил тому глотку – так давят блоху – и наблюдал за тем, как тот умирает, выкатывая глаза, разинув рот, вывалив язык, – совершенно беззвучно. Только неутомимый, заглушающий все ритм: «Дум… Дум…» Потом он отшвырнул дергающийся труп, как пустую яичную скорлупу.

8

Бабка Нен была мертва уже несколько часов. Тело ее остыло и закоченело, и весила она не больше небольшой охапки веток. Тоби нес ее на руках вниз по тропе, стараясь не смотреть на страшную рану у нее на горле – черную от запекшейся крови.
Не задерживаясь, он миновал ожидавших его людей и поспешил в дом, слыша за спиной их сердитое ворчание. Как бы он ни спешил, они не могли не заметить слезы у него на щеках. Взрослому мужчине стыдно плакать, но сейчас ему было на все наплевать.
Плачущий убийца? Он ведь снова убил. В четвертый раз за одну ночь его руки совершили убийство, и на этот раз он убил не того. Трупом, который остывал сейчас в роще, полагалось бы быть Толстому Вику, а не Колину. Безумный Колин родился ущербным. Хоб ли постарался, или же это вышло просто по случайности, но вины Безумного Колина в этом не было. Ужас и кровь Норфорд-Бриджа лишили его остатков разума, но и война случилась не по его вине. Убийца – Вик, вложивший в его руку нож.
Кто убил Безумного Колина? Тоби Стрейнджерсон или демон? Он не мог больше отрицать, что носит в сердце демона. Он не мог больше верить в то, что из темницы его спас хоб. Уж никак не хоб вселился в него только для того, чтобы совершить еще одно убийство, – хоб действует более прямолинейно. Когда бой военных барабанов не понравился хобу, солдаты свалились в судорогах. Через несколько лет после этого странствующий жестянщик попытался нарубить дров в роще для костра – он неловко взмахнул топором, рассек себе ногу и истек кровью. Похищать тело смертного для каких-то целей как раз в духе демонов, а не хоба.
Оглушительный барабанный бой сердца и призрачный голубой свет – тоже проявления демона. Он овладел Тоби в замке и благополучно привел домой, но и после не бросил он просто отпустил поводья… ненадолго. Когда возникла опасность, он оказался тут как тут. Демон озабочен благополучием Тоби Стрейнджерсона не меньше, чем он сам, ибо теперь они делят одно тело. Безумный Колин угрожал ему, поэтому демон убил Колина. Он устранил угрозу и снова оставил его в покое – так отпускают боевого коня попастись и порезвиться на лугу. Но только до звука трубы сразу же за этим всадник снова вскочит в седло.
Чей он теперь человек? Демона.
Он почувствовал, что хоба нет – уж не бежал ли тот, когда в пещеру его ступил демон? Но почему тогда он не спас бабку Нен раньше? Возможно, узнал о появлении леди Вальды и ушел из глена совсем. Что толку гадать – смертному никогда не понять духа.
Значит, демон овладевал Тоби Стрейнджерсоном уже дважды. В первый раз демон не обратил внимания на ручные кандалы. А потом из его мыслей он узнал, что они могут стать помехой, и демон избавился от них, понимая, что Тоби не сможет сделать этого сам. Выходит, демон знал все, что он думает и делает, даже когда он не замечал его присутствия. Демон, несомненно, читал его мысли и сейчас, тихонько хихикая или что там делают демоны, когда потешаются. Он учился. Он уже более умело использовал человеческое тело, которое похитил.
Что будет дальше? Кого он убьет следующим? Какие ужасы натворит? Ему, Тоби, самому лучше перерезать себе горло или добровольно сдаться, пусть его посадят на кол. Люди, в которых вселился демон, часто накладывают на себя руки – вроде того подручного могильщика из Обена, который года два назад гонялся по улице с тесаком, кромсая женщин и детей. Его нашли потом в постели с отрубленными кистями. Сможет ли Тоби Стрейнджерсон так поступить? Повинуются ли ему руки, если он попробует? И чем будет это самоубийство – избавлением или победой демона?
Он ногой распахнул дверь избушки, услышав, как разлетается задвижка. Огонь прогорел, и в очаге лишь краснели уголья, но глаза его привыкли к темноте. Ему вполне хватило света, чтобы донести бабку Нен до кровати. Он опустился на колени, уронил голову на руки и отдался своему горю, пока не начал задыхаться от всхлипов и не заболело горло.
За его спиной хлопнула дверь.
– Убирайтесь?
– Нет, парень, – возразил Кузнец. – Это тебе придется уходить.
Тоби сердито усмехнулся. Старый Эрик стоял неколебимо, как его наковальня, но остальные остались снаружи. Вот хитрецы! Если Тоби и доверял кому из них, так именно кузнецу они это тоже понимали.
– Мы проследим, чтобы ее тело упокоилось с миром, – буркнул здоровяк, – а хоб позаботится о ее душе. Она мертва уже давно. Никто тебя в этом не обвинит.
Нет, это не рука Тоби держала нож, но если бы он послушался бабку и не влез бы в драку с Форрестером, если бы он спрятался в роще, а не позволил бы солдатам увести себя… если бы не все эти «если бы», он был бы здесь, он спас бы ее от Безумного Колина.
Ну почему хоб не защитил ее или хотя бы не предупредил? Почему после стольких лет он показал себя таким капризным?
Вторая смерть не волновала его. Тело безумца не найдут еще месяцы или даже годы. Никто не станет оплакивать Колина, и, возможно, это убийство так или иначе припишут мести хоба.
– Скоро явятся сассенахи. – Кузнец шагнул ближе. – Ты осилишь дорогу до Энни, парень? Или нам сходить за ослом?
Тоби верхом на осле? Он встал, хотя на это у него ушел остаток сил. Чтобы не упасть, он прислонился головой к стропилу, ощутив щекой холодную округлость бревна.
– Я не маленький! Я сам пойду!
– Тогда пошли. Бери свой узел, и… – Рука кузнеца протянулась и стиснула его запястье.
Тоби попытался вырваться, но хватка у кузнеца была стальная. Мгновение они, стиснув зубы, смотрели друг на друга – две пары самых крепких рук в глене… Затем младший покорился. Не видать ему в этом году титула чемпиона по поднятию тяжестей.
– Да ты истекаешь кровью! – Кузнец уставился на его исцарапанные руки.
– Где наручники? Хоб постарался?
Хоба там не было, но сказать так означало напроситься на нежелательные вопросы.
– А вы как думаете, я сам их снял?
Пауза на размышление… потом Эрик отпустил его.
– Нет. Ни один человек этого не сможет. – Его покрытое шрамами, обветренное лицо нахмурилось. Он оценивающе поглядел на Тоби. – Странные чудеса ты творишь нынче ночью, парень.
Тоби бросил взгляд на маленькое тело на кровати.
– Недостаточно чудесные, – прошептал он.
Тяжелая рука сжала его плечо.
– Она прожила дольше, чем большинство из нас. Она была стара, когда я был еще мальчишкой, да и мой папаша тоже. Глену ее будет не хватать. Она не говорила, кому ухаживать за хобом после ее смерти?
– Нет. Она говорила, что найдется кто-то, но не сказала кто.
– Ладно, там видно будет. Пошли-ка лучше к Энни. Она ждет тебя, а уже почти рассвело. Не сходи с дороги, сынок, – так ты не оставишь следов на заиндевелой траве. Мы сумеем вытащить тебя из глена.
Да… надо сказать что-то… Ах, да…
– Спасибо.
И почему это далось ему с таким трудом? Почему он так неохотно принимает их помощь?
– Это мы должны благодарить тебя, – возразил Кузнец. – Ты пошел с голыми руками на мечника. Храбрость украшает мужчину, но по всем правилам это ты, парень, должен был погибнуть. Даже сильные мужики истекают кровью. Ты уж не привыкай к безрассудству. Взвешивай все заранее, если можешь.
Кэмпбелл из Филлана, советующий быть осмотрительнее? Воистину завтра коровы начнут летать. Больше говорить было не о чем. Тоби нагнулся и подобрал свой узел. Подумав, он взял баночку бабкиного бальзама. Потом пошел к двери. Дом Энни находился у Бридж-Ов-Орки. Еще несколько часов он как-нибудь продержится уж это не труднее кулачного боя.
– Да хранят тебя добрые духи, Тоби из Филлана, – прошептал Кузнец, когда Тоби пригнулся, проходя в дверь.
Он застыл и обернулся, прислонившись к косяку. Даже усталость не помешала ему вспыхнуть от злости слишком уж долго он сдерживался.
– О нет! Я возьму новое имя. Я заработаю себе новое имя, мастер Кэмпбелл. Но только не это.
Челюсть здоровяка угрожающе выпятилась – его любимому глену нанесено оскорбление.
– Раз так, выбирай себе какое хочешь имя, ублюдок. Вот только как его примет мир – будет любить его или ненавидеть?
– Бояться! – отрезал Тоби, навсегда покидая дом, в котором родился.

Часть третья
Путеводный свет

1

Энни Бридж была одной из четырех Энни Кэмпбелл, что жили в глене. Ее дом был одним из самых больших – целых две комнаты. Здесь после смерти мужа под Литхолом она растила трех рослых сыновей. Когда же король Ферган бросил вызов владычеству англичан в 1511 году, старший отправился мстить за отца. Когда Ферган бежал из лондонского плена в 1516 году и вернулся в Хайленд, чтобы снова поднять народ, оставшиеся двое последовали за лэрдом на поле Парлайна. Последние три года Энни жила одна.
Это была сухопарая, седовласая женщина, обладавшая мягкостью мельничного жернова. Годы и непогода выдубили кожу на ее лице и руках. Она горбилась и смотрела на весь мир с вызовом. Она истово ненавидела англичан и готова была на все ради человека, убившего одного из них. Кроме того, она славилась своей стряпней.
Тоби спал, ел и снова спал, делая перерыв, только чтобы умыться и побриться. У него болел каждый мускул, суставы скрипели, как ржавые дверные петли. Обычно он даже любил это ощущение – оно означало, что он растет и набирается сил, однако сейчас оно не доставляло ему удовольствия. Еще вчера, почти в это же время, он гордился, глядя на свое отражение в зеркале, но с тех пор ему довелось увидеть, как эти самые руки лишали жизни людей и гнули стальные прутья, словно тесто. Сила больше не казалась ему достоинством. Демон превратил все его надежды в издевку.
Когда небо на западе окрасилось сердитым румянцем заката, Тоби поглощал очередной обед. Стол в первой комнате был уставлен таким количеством снеди, какого даже ему хватило бы на неделю, хоть Хельга Бернсайд и говорила, что он один ест больше, чем весь гарнизон сассенахов. Он чувствовал себя очень странно, пытаясь свыкнуться с внезапными переменами в своей жизни. Это напоминало ему скованный льдом ручей по весне, когда ровная белая гладь вдруг сменяется бурлящим потоком. Так и мир Тоби Стрейнджерсона взломался разом, даже не дожидаясь, пока он уйдет из глена.
Ему полагалось бы оплакивать бабку Нен. Ему полагалось бы переживать из-за демона, поселившегося у него в сердце, из-за охотившихся за ним англичан, из-за предстоявшего опасного перехода через Глен-Орки, даже из-за мятежников, возможно, поджидавших его с той стороны, – и все же он чувствовал какой-то нервный подъем – наконец-то он покидает глен, чтобы искать счастья в мире. Он жевал и думал.
Энни сидела в дверях – на свету – и шила быстрыми, уверенными стежками. Она повернула голову посмотреть, как он справляется с едой.
– Возьми еще говядины! И гусятины тоже. Жир согреет тебя в горах.
Тоби положил себе еще кусок мяса. Объедаться лучше всего осенью, когда забивают скот. Тогда даже бедняки могут надеяться, что они насытятся мясом. Энни буркнула, чтобы он не скромничал и накладывал себе как следует.
– Но я вас разорю! – запротестовал он.
На короткое мгновение что-то осветило ее изборожденное морщинами лицо – так солнечный луч заставляет серый снег искриться алмазами.
– Знал бы ты, сынок, что значит для меня снова кормить мужчину. У меня сердце радуется, глядя, как все это исчезает у тебя во рту. Очисти стол, и я с удовольствием заставлю его снова.
Что тут поделать, кроме как продолжать есть?
Разве что задавать вопросы с набитым ртом?
Ну, например: «Есть новости из замка?»
Энни наклонилась к шитью и перекусила нитку.
– Ага. Сассенахи, рада сказать, здорово суетятся. Они выставили патрули на дорогах и разъезжают по холмам.
С минуту Тоби молча жевал, но продолжения не последовало.
– Они не обыскивали деревню, не угрожали взять заложников?
– А с чего бы? – Энни поднесла иглу к глазам и продела нитку в ушко. – С чего им искать в деревне, если конь так и пропал?
– Ох ты! Значит, коня так и не нашли?
– Ну, покуда они еще не догадались посмотреть под кроватью у Мюррея Макдугала.
Тоби повезло, что в это время он ничего не глотал. Он засмеялся – бабка Нен говорила, что, когда он так смеется, его смех громче грома и может разбудить хоба. Он с трудом заставил себя замолчать – он чувствовал себя виноватым уже за то, что вообще может смеяться, когда не минуло еще полного дня.
Если Сокола не нашли, сассенахи решат, что их жертва ускакала, чтобы примкнуть к мятежникам. Спокойствие Энни позволяло предположить, что он может рискнуть задать вопросы и посерьезнее.
– А что они говорят про мое бегство из темницы?
Старуха пристально посмотрела на него:
– Ты же сам там был, разве нет?
– Но то, что я помню, может отличаться от того, что говорят они.
Она кивнула, возвращаясь к шитью.
– Это все та безумная женщина, они говорят – та, что хотела нанять тебя. Она спустилась в темницу, чтобы уговорить тебя поступить к ней на службу. – Голос старухи дрогнул. – Вот что, по их словам, ей было нужно от тебя, и я знать не хочу ничего об этом, если это не относится к делу. Они говорят, ты пырнул ее ножом. Они называют тебя безумцем и опасным типом.
Тоби продолжал жевать, удивляясь тому, что может так просто говорить со старой Энни. Обычно при виде женщины у него язык примерзал к небу. Он сообразил, что она ни слова не сказала про мертвые тела в темнице.
– Обыкновенно я не одобряю, когда леди пыряют ножами, – добавила Энни.
– Это как правило. Но если есть правила, то есть исключения из правил, и если правда то, что о ней говорят, то, право слово, жаль, что ты не постарался получше, пока была такая возможность.
Выходит, Вальда объяснила рану на груди. А как она объяснила стол, свиток, окровавленную чашу и прочие инструменты своего колдовства? Возможно, она сделала их невидимыми, но что тогда стало с телами… или там не было никаких тел? Тоби размозжил голову одному и свернул шею другому. Его глаза – глаза демона – видели этих четверых иначе, чем обычных смертных. И то, что о телах ничего неизвестно, наводило на невеселые мысли. Тела ожили и ушли. Вот интересно: если кто-нибудь сломает сейчас шею Тоби Стрейнджерсону, сможет он сделать то же?
Энни снова откусила нитку.
– Вот, примерь-ка.
Он встал примерить штаны, которые она шила. Она демонстративно отвернулась, якобы полюбоваться на закат, но Тоби тоже повернулся к ней спиной. Он снял пояс, оставив плед свободно свисать с плеч, и натянул штаны. Новый твид был приятно жестким, и от него пахло торфом, но Тоби противна была мысль о том, что ему придется носить такую сковывающую движения одежду. Он завязал смущавший его клапан спереди и дал Энни оценить результат.
– Очень здорово, – сказал он. – Как раз впору. Я не знаю, как…
– Повернись. Да, сойдет. Жаль, нет у меня времени сшить тебе рубаху и куртку. Башмаков я, конечно, не осилю…
– Вы и так сделали больше, чем нужно. Можно я пока останусь в пледе? – Он обошел ее, вышел на улицу и зашел за дом кругом в поисках удобного места для того, чтобы одеться.
Отказаться от пледа? Ходить с закрытыми руками и ногами? Обуться в башмаки? Но если он собирается в Лоуленд и в другие дальние края, ему следует одеваться как сассенаху – Энни права. Похоже, эта же мысль пришла в голову и остальным. Соседи принесли пару рубах, плащ и пару башмаков – диковины, попавшие в глен давным-давно по чистой случайности и годами валявшиеся в сундуках. Все они были ему отчаянно малы.
Все это смущало его – уж не награда ли все это за убийство Годвина Форрестера? Кровавые деньги? Или глен действительно переживает за Тоби Стрейнджерсона? Скорее всего это была взятка за то, чтобы он поскорее убрался – скатертью дорожка!
Тоби вернулся, перекинув штаны через руку. Энни забрала их, и он подошел к столу.
– Я положу их с твоим барахлом. – Она принялась возиться с его узлом похоже, она весь день только и делала, что подкладывала туда то одно, то другое. – Ты бы положил это в спорран, так надежнее будет. – Энн выложила перед ним кошелек бабки Йен.
Тоби повиновался, и пальцы его нашарили еще что-то. Он вынул камень и в первый раз разглядел как следует. Камешек был прозрачный и угловатый – один край сломан, другой – идеально ограненный, светящийся розовым. Аметист, наверное. Аметистов в глене было больше всего. Бродячий торговец может заплатить за такой пару пенни.
Это не укрылось от острого взгляда Энни.
Он поспешно убрал камень:
– Подарок бабки Нен. Вы ведь знаете, она все время искала красивые штуковины, чтобы отнести хобу, но потом она слегка тронулась на-этом – все искала и искала. И в последнюю ночь… когда мы прощались… наверное, она спутала меня с хобом… Жаль выбрасывать его… – Объяснение вышло вполне убедительное. Энни никому не скажет, а если и скажет, что из того? Он набил рот свежей булкой, не такой вкусной, как пекла бабка Нен, но съедобной вполне.
Энни серьезно кивнула:
– Когда Эрик уходил, я дала ему новый плед. Старый так и висит на крюке, я его даже не стирала с тех пор. – Она собрала корзину для шитья и повернулась к столу, но задержалась. – Что-то не так?
– Ничего, – пробормотал он. Ее муж умер, когда Тоби еще не родился.
– Как-то странно ты на меня смотришь, Тоби Стрейнджерсон!
Он покраснел до корней волос.
– Вот уж никогда не считал вас сентиментальной. Я пытаюсь понять, зачем вы рассказали мне про плед.
Она пошла относить корзину.
– Тебе еще надо немного подрасти. Ты, оказывается, циничный парень, Тоби. Конечно, это можно понять. Да, тут, в доме, есть меч, и ты возьмешь его с собой.
– Меч? Я не умею обращаться с мечом!
Она снова встала рядом с ним, держа в руках по ведерку.
– А кто об этом узнает? Я думаю, одного твоего вида с этим мечом на поясе будет вполне достаточно. Один взгляд, и все снимут перед тобой шапки. Это старый Брен Уэстберн прислал. Он сказал, что в свое время меч вволю напился английской крови, но что теперь ему захотелось еще. Так что бери. Я пойду доить.
– Я могу подоить за вас!
– Ты останешься здесь! – буркнула Энни. – Ешь, покуда есть место. Потом забирай меч и свой узел и ступай, куда я сказала. Обойдемся без прощаний.
Тоби начал подниматься.
– Ешь! – рявкнула она.
Он плюхнулся обратно на табурет. Он наелся досыта, но послушно потянулся за мясом, чтобы доставить ей удовольствие. Какими словами выразить ей свою благодарность? Язык у него заплетался – он был не мастер говорить.
– Я не знаю, с чего начать…
– Вот и не начинай. Мне не нужно твоей благодарности, Тоби Стрейнджерсон. – Она задержалась в дверях. – Ты славный парень, но я рада, что ты уходишь, не могу сказать как рада. Весь глен обрадуется твоему уходу, жаль только, что ты не забираешь с собой этого лоботряса Вика Коптильщика. Ну ничего, мы еще вышвырнем его как-нибудь, или кто из мужей достанет его ножом, чтобы духу вашего здесь не было.
– Духу?.. – поражение пробормотал он.
Лицо ее оставалось в тени, но голос был горек, как ягоды можжевельника.
– Неужели ты до сих пор не понял? Все эти годы вы были позором глена. Разве никто не говорил этого тебе? Ты что, про Укрощение никогда не слышал? О, они укротили нас, скажу я тебе, еще как укротили! Вся крепкая молодежь ушла и мало кто вернулся, и все же здесь оставались и мужчины. Во всяком случае, у них болталось что нужно между ног, так что они считались мужчинами. Но они не сожгли замок, когда сассенахи забрали женщин. Через месяц или чуть больше, когда англичанам надоели эти шестеро, они предложили обменять их. Старух не надо, сказали они, но бабы помоложе – вроде меня – сойдут, и тогда мы отпустим ваших девок. Как ты думаешь, мы выстроились в очередь перед воротами?
Он смог только мотнуть головой в горле застрял комок.
– Ты угадал! – Голос Энни окреп. – Не выстроились. Ну конечно, у меня на руках было трое пацанов, так что мне нельзя было идти, не так ли? У всех нашелся повод. Дети. Мужья и отцы, которые нас заперли и не пускали. Кто первой вызовется быть шлюхой? Кому охота ублажать целый отряд сассенахов ночь за ночью? Все эти вдовы… но у нас у всех нашлись отговорки. И у мужчин, и у женщин, у всех нашлись отговорки. Вот так и вышло, что ублюдков могло быть не больше шести. Это очень важно. Не больше шести. Да, шестеро вас было, и каждый день с самого твоего рождения, Тоби Стрейнджерсон, один твой вид резал нам глаза, напоминая о нашем позоре, напоминая, что мы все струсили и не помогли своим! Так что ступай из глена. И забирай своего тухлого сводного братца – хорошо бы, чтобы забрал. Вот когда вас обоих не будет, мы, может, сможем забыть.
Она шагнула за дверь со своими подойниками, бросив на прощание:
– Мне не нужна твоя благодарность.
И ушла.
Тоби встал. Аппетит у него пропал ему не хотелось больше ее гостеприимства на таких условиях. Ну да, накормить и одеть куда проще, чем быть сассенахской шлюхой целую зиму.
Впрочем, так было легче. Теперь он хоть не чувствовал себя в долгу за всю эту помощь.
Вот вам и дружба Кэмпбеллов.
Вот вам и их хваленая храбрость.

2

Уже выходя за дверь, он решил, что ничего страшного не случится, если он хотя бы посмотрит на этот меч. Он прошел во вторую комнату. Энни выбрала не самый надежный тайник – еще от двери он понял, что под тюфяком что-то лежит. Должно быть, спать на нем было неудобно. Он опустился на колени и взял его.
Это был широкий двуручный меч, обоюдоострый, длинный – почти с Тоби. Правда, старый и плохо сработанный скорее всего его выковали здесь, в глене. Вместо гарды – простая крестовина, а на конце рукояти – тяжелый набалдашник для равновесия. В сильных руках этот меч мог бы стать грозным оружием против рыцаря, слишком увешанного броней и слишком неуклюжего, чтобы уворачиваться, но времена, когда рыцари выходили на бой в таком виде, давно прошли. Теперь дворяне стреляют из ружей или направляют орудийный огонь. Даже в дождливый день, когда на огнестрельное оружие полагаться не стоит, щит с коротким палашом или мушкет со штыком куда надежнее. Клинок меча зазубрился, но его недавно наточили и смазали – возможно, только сегодня утром. Ножны – неуклюжее сооружение из дерева и кожи, – казалось, вот-вот развалятся.
Ему нечего делать с таким мечом! Он тяжелее мешка овса. Он лишь привлечет к нему лишнее внимание, а ведь сассенахи Бридж-Ов-Орки меньше чем в миле отсюда. Здравый смысл советовал положить меч туда, откуда он его взял, и идти без него, но прикосновение кожаной оплетки рукояти и ощущение силы, исходящее от его веса, наполняли Тоби странной дрожью, неодолимым влечением. Такой клинок заставит с ним считаться – большой человек с большим мечом.
Он перекинул лямку через плечо. Если меч покажется ему слишком тяжелым, он всегда сможет выкинуть его в болото, ведь правда? Он вскинул узел на другое плечо и вышел в сумерки.
Там, куда он направлялся, не было дороги. Бинн-Инвервей справа и Бинн-Брек-Лиат слева от него темнели в вечернем небе. Глен-Орки смыкался вокруг него – узкий и пугающий. Вот-вот взойдет луна, но пока он то и дело оступался на неровной земле. Он миновал пять или шесть домов, и дважды его облаяли собаки, но никто не вышел махнуть ему рукой. Теперь-то он знал, как относятся Кэмпбеллы к его уходу – скатертью дорожка!
Чувство было взаимным.
Он увидит мир. Он найдет свое счастье.
И с мечом! Почему этот клинок так притягивает его? И сам ли Тоби Стрейнджерсон испытывает это чувство или это не он, а демон? Через несколько минут ему предстоит встреча со спутниками. А что, если он снова услышит дьявольский бой сердца и руки его начнут действовать сами по себе, а меч засвистит в воздухе, снося головы? Лучше ему выбросить эту жуткую штуковину в кусты и идти дальше без нее.
Он не сделал этого – или не смог этого сделать.
Он не понимал, почему те два раза, когда демон овладевал им, стук сердца заглушал все остальные звуки. Обычно он не думал о своем сердце, хотя оно, разумеется, исправно стучало с самого его рождения и так и будет стучать до самой его смерти. Конечно, бессмертного этот непрерывный стук может удивлять или даже раздражать. Похоже, его заставляли слушать то, что слышал демон. Есть и лекарство от этого – клинок в сердце.
Он услышал за спиной крик и оглянулся.
– Тоби! Тоби! – За ним спешил Хэмиш, шатаясь под тяжестью узла чуть ли не больше его самого. – Держи свои обещания, Тоби! – Загорелое лицо мальчишки сияло ликующей улыбкой. Он задыхался от спешки и волнения.
И никакого демонического стука, никакого зловещего сияния… меч оставался в ножнах. Тоби с облегчением перевел дух.
– Ну уж то, насчет виселицы, обязательно сдержу. – Они зашагали вдвоем Тоби чуть сбавил ход. – Ты, поди, ждешь не дождешься этого?
– Еще как! – выдохнул тот. – Это ведь настоящее приключение – отправиться за горы с тобой, Тоби! Друзья в беде? Мы теперь с тобой оба вне закона, правда? Значит, друзья? – Он с надеждой заглядывал ему в лицо.
В качестве друга от Хэмиша было не больше пользы, чем от меча. И потом, на самом-то деле Хэмишу нужен был вовсе и не друг ему был нужен герой. Какой же друг нужен самому Тоби?
Да никакой. Есть люди достаточно сильные, чтобы справляться самостоятельно, так что друзья им не нужны. Он как раз из таких людей. Он с удовольствием болтал с братом Хэмиша, Эриком, но они так и не сблизились – какому мальчишке захочется, чтобы его слишком часто видели в обществе ублюдка? Тоби Стрейнджерсон всю жизнь был одинок, таким он и останется.
Впрочем, не стоит расстраивать мальчика.
– Друзья, – кивнул он.
Со вздохом облегчения Хэмиш подкинул свой чудовищный вьюк повыше на плечи.
– Тебя не беспокоит боуги?
– Ни капельки, пока ты со мной.
Хэмиш весело хихикнул, не понимая, что Тоби вовсе не шутит. Если Кэмпбеллы хотели бы избавиться от него, скормив боуги, они не отправили бы с ним Хэмиша.
– Куда ты собираешься, Тоби?
– Я обещал проводить Мег до Обена. А ты?
– Па сказал, чтобы я оставался пока у кузена Мюррея.
– Кто такой кузен Мюррей?
– Мюррей Кэмпбелл из Глен-Ширы. Я должен жить у него, пока па не пошлет мне весточку, что возвращаться домой не опасно. Он вроде как старый и с причудами, но па говорит, у него там есть книги. Па его видел раз, много лет назад. А потом, после Обена, куда?
– Наверное, попробую сесть на корабль. – Тоби пытался пожать плечами, но ему мешал меч, да и Хэмиш бы все равно этого не увидел. – А потом – сам пока не знаю. Отправлюсь странствовать по белу свету.
– Разве ты не хочешь пойти к Черным Перьям? – Это, похоже, разочаровало и даже смутило мальчика.
Насколько это от него зависело, Тоби не собирался. Восстание тянулось уже не первый год, ни на шаг не приблизившись к успеху. Нет, сначала – изгнание демона, а в городе вроде Обена должен быть монастырь – вот только позволит ли демон, чтобы его изгнали? Если Тоби попробует отправиться туда, послушаются ли его ноги? И объяснит ли его язык, в чем дело?
– Па сказал, сассенахи назначат награду за твою голову. Как думаешь, сколько они… Само собой, не найдется таких, кто согласится принять их серебро, – поспешно добавил Хэмиш. – Но…
– Но приятно знать, сколько ты стоишь?
– Па сказал, они могут предложить целых десять марок! – Похоже, то, что за голову его друга предлагают такую сумму, произвело на мальчика неизгладимое впечатление. Как никак, это было гораздо больше тех пяти шиллингов, что предлагал ему вчера стюард.
За их спиной вставала луна. Ветер странно притих. На Глен-Орки опустилась зловещая тишина. Тоби пытался расслышать музыку, на которую ему было велено идти, но слышал пока лишь журчание ручья и нескончаемую болтовню Хэмиша…
– Что?
– Кузен Мюррей – хранитель, – повторил Хэмиш.
– Хранитель святилища? Значит, он у тебя священнослужитель? Священник?
– Что-то вроде этого. Святилище ведь не монастырь.
– Но там ведь есть дух-покровитель?
– Просто призрак. – Хэмиш снова подкинул мешок и усмехнулся. – Все равно это больше, чем хоб.
Похолодало. Земля под ногами раскисла. В воздухе – ни движения, но все же где-то вдалеке еле слышно лютня наигрывала грустную мелодию. Это и был знак, о котором их предупреждали, – там им предстояло встретиться с Мег Коптильщицей и ее провожатым, имя которого так пока и не назвали. Тоби свернул на звуки. Если там с ней Вик, Тоби позволит своему демону поупражняться с мечом. Он сам вздрогнул от собственного черного юмора.
Нет, он не прав. Ему доверили жизни двух подростков, а ведь ему нельзя больше доверять. Он и сам-то себе не доверяет, так с какой стати он ожидает этого от них? Ему стоит предупредить Хэмиша…
Но ведь он не убил паренька при встрече. Он не тронул ни этих напыщенных деревенских старейшин, ни Энни. До сих пор его личный демон вел себя в воспитанном обществе очень воспитанно. Он действовал, только когда ему угрожала опасность – до странности услужливый и не слишком воинственный демон! Если он расскажет о нем Хэмишу, Хэмиш удерет. А потом вернется домой и разболтает об этом всему глену. Тогда все до одного ополчатся на Тоби Стрейнджерсона, а не только сассенахи. Неужели все предатели так легко находят оправдания своей измене?
– Какую работу ты будешь искать, Тоби?
– Шитье гладью.
– Ты имеешь в виду мечом?
– Я имею в виду иголкой. Вышивку.
– А Эрик еще говорил, что у тебя начисто отсутствует чувство юмора.
– Неправда! Он этого не говорил!
– Еще как говорил, – пробормотал Хэмиш, – но, мне кажется, только когда он делал что-нибудь особенно глупое, чего ты не одобрял. Я помню, он говорил еще, что ты самый последний человек для вечеринки, но самый лучший из тех, кого хочешь видеть рядом с собой в беде.
Решив, что это послужило бы неплохой эпитафией, Тоби остановился.
– Ага! Слышишь?
Где-то в темноте перед ними женский голос напевал под искусный аккомпанемент лютни «Цветы с холмов». В этом пустынном, зловещем глене песня показалась неожиданно трогательной.
Ну что ж, если считать Хэмиша Кэмпбелла ходячей библиотекой, Тоби Стрейнджерсона – мордоворотом, сила-есть-ума-не-надо…
– Знаешь, это, возможно, и странно звучит… Я хочу сказать, меня воспитывала знахарка, но я до сих пор толком не знаю разницы между чародеем, священником или хранителем святыни. Бабка Нен никогда не говорила о таких вещах.
– Возможно, она и сама не знала. Я не хотел…
– Бабка Нен в жизни не прочла ни одной книги.
– Ну да, а я ничего другого и не делал, только читал! – Смех Хэмиша напоминал беспокойное воробьиное чириканье. – Чародей – это кто-то, кто изучает черную магию. Мне кажется, священники – это тоже чародеи, только обычно чародеями называют тех, кто использует магию для зла. Знахарка вроде бабки Нен вряд ли знала чародейские ритуалы. Она просто старалась задобрить хоба. Самоучка. Это нормально.
Вроде Тоби Стрейнджерсона, размахивающего мечом, особенно если рядом поставить опытного фехтовальщика, например, капитана Тейлора.
– Ты хочешь сказать, дух это хоб, только больше, да?
– Вроде того. – Хэмиш, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке и понизил голос. – Хоб – это стихийный дух, капризный, непредсказуемый. Если верить книгам, обычный дух… старше, что ли. Доброжелательнее. У духа-покровителя обычно есть святилище со священнослужителями. Святыня – это что-то поменьше, там всего один-два хранителя. Люди совершают паломничества к святыне, но обычно это, когда дух пользуется доброй славой. Те, кто поклоняется ему, несут туда приношения, приносят жертвы.
Тоби повторил все это в уме: хобы, духи, духи-покровители. Знахари, хранители, служители. Грот, святыня, святилище. Стихийные духи, чародеи. Демоны, чернокнижники… слишком много слов. Где уж тут неученому деревенскому парню разобраться в них?
– А демоны?
– Они злые!
– Это я и сам знаю. Но они все такие? Все – только злые духи?
Женщина и лютня все еще пели в ночи, о печали и одиночестве. У нее был потрясающе чистый голос. Тоби и не предполагал, что его провожатой будет женщина.
Хэмиш все размышлял, стараясь произвести впечатление на своего старшего друга – его внимание льстило ему.
– Они разные. Служитель поклоняется духу-покровителю и служит ему, как знахарка – хобу. А чернокнижники заклинают демонов и с помощью магии заставляют их служить себе. И потом, духи всегда привязаны к одному месту – все равно, дух-покровитель это или хоб. Демоны не привязаны к месту… нет, иногда привязаны, только не к месту. По большей части демоны привязаны к вещам.
– Или к людям? – спросил Тоби.
– Иногда и к людям. Тогда этих людей называют пустыми оболочками или креатурами. Но гораздо чаще к камням. Я читал в одной книге, что чернокнижники заключают демонов в драгоценные камни.
Это объясняло кинжал леди Вальды.
– Спасибо, коротышка. Знаешь?
– Что? – не без опаски переспросил Хэмиш.
– За минуту ты научил меня большему, чем твой па за пять лет школы.
Польщенный, Хэмиш усмехнулся.
– Больше, если верить тому, что он до сих пор говорит о тебе.

3

В лунном свете на валуне сидели двое. В том, что поменьше, легко можно было узнать Мег – по двум длинным косам, выбивающимся из-под шапочки, и паре видневшихся из-под подола платья босых ног.
Второй – моложавый человек – отличался не столько ростом, сколько изрядной шириной плеч. У него было чисто выбритое лицо с высоко вздернутым острым носом. На поясе его висел короткий палаш с плетеным эфесом – не чета неуклюжему двуручному мечу Тоби. Под пледом виднелась рубаха из тартана, ноги обуты в чулки и башмаки. Он встал, не выпуская из рук лютни.
Поскольку никого другого поблизости не было, пела, по всей видимости, Мег. Тоби удивился, правда, не совсем понимая чему – возможно, тому, откуда у такой маленькой девчушки такой сильный голос.
– Нет во всей Шотландии лжецов хуже Кэмпбеллов, – весело провозгласил незнакомец. – Они сказали, что ты рослый.
– А что, нет?
– Должны же быть пределы преуменьшению! Ладно, как бы то ни было, ты и есть тот галантный кавалер, который спас девицу, укокошив заодно нечестивого сассенаха, так что я пожму твою руку.
Тоби подбоченился, не зная, что и думать об этом ночном незнакомце. Его говор представлял собой странную смесь гортанного диалекта хайлендеров и тягучего английского. Замысловатые словечки выдавали в нем не простого крестьянина – намекая одновременно на то, что Тоби как раз таковым и является.
– Сэр, я пожму вашу руку после того, как узнаю, с кем имею дело.
– Имена могут оказаться опасными. У меня их несколько. – Незнакомец усмехнулся и покосился на Мег, словно проверяя, оценила ли она шутку, и одновременно снимая шапку, чтобы почесать голову. Под шапкой обнаружилась песочного цвета шевелюра, собранная на затылке в хвостик. Все было проделано с отменной ловкостью, ибо, когда он снова надел шапку и поправил ее, значок – если на ней раньше красовался значок – исчез. – Ты не будешь возражать против «Рори»? Рори Макдональд из Гленко. Это тебя удовлетворит, Тоби Стрейнджерсон?
Ну что ж, уже лучше. Нет ничего особенного в том, чтобы носить значок, показывая людям, кому ты служишь, однако Тоби сильно подозревал, что в случае Рори значок был серебряным. Серебряный значок означал вождя клана или его наследника.
Тоби принял рукопожатие. Разумеется, то, что Рори Макдональд носил в пустынном глене ночью, и то, что он носил в дневное время, могло отличаться, и еще как. Рука у него была гладкая, но не слабая. С минуту он изучал лицо Тоби спокойными светлыми глазами, потом повернулся к его спутнику.
– Именем всех демонов Делоса, парень, что это ты тащишь? Неужели обчистил замок?
Хэмиш, облегченно крякнув, опустил свою ношу на землю.
– В основном еду, сэр. Одежду. Ма решила…
– Матери всегда так. Тебя же под этим не видно. Настоящий хайлендер носит с собой запас на один день, не больше, так что выбрось-ка все остальное. – Он высокомерно нацелил указательный палец на меч. – А ты, Стрейнджерсон? Каких злых чудищ ты собираешься изрубить в капусту этой штуковиной?
– Лютнистов.
Макдональд несколько секунд молча смотрел на Тоби, а потом издал тихий звук, который мог означать веселье, а мог – просто удивление.
– Ну что ж, с весом ты, пожалуй, справишься. Не забывай, нам предстоит идти вброд.
Тоби решил, что Рори Макдональд из Гленко ему не нравится. Он повернулся к Мег, которая стояла рядом с ним – совсем рядом с ним, – потупив глаза.
– Привет, Мег.
Она радостно подняла глаза:
– Тоби?
– Мне нравится, как ты поешь. Я и не знал, что ты умеешь так петь.
– А ты меня раньше просил?
– Нет… Ты как? Все в порядке?
– Благодаря тебе. – Похоже, она ждала чего-то еще.
Он тоже ждал, ничего не понимая.
Она прикусила губу и отвернулась.
– У меня не было возможности поблагодарить вас как положено, мастер Стрейнджерсон, за ваше благородство. С вашей стороны очень смело было спасать меня таким образом.
– На моем месте так поступил бы каждый, – промямлил Тоби.
Рори с Хэмишем стояли на коленях, выуживая из тюка разные предметы.
– Книги? Ради всего святого, что ты…
Мег, не оглядываясь, тряхнула головой.
– Ваша отвага уступает лишь вашей скромности, что делает вам честь, сэр. Воистину мне повезло, что вы оказались поблизости и пришли мне на помощь в трудную минуту.
Должно быть, она вычитала это из книги или заразилась цветистой манерой речи от этого типа Рори. В Страт-Филлане говорят коротко и слова означают именно то, что означают.
– Учитывая, насколько глупо ты сама поступила, оказавшись там, тебе действительно повезло.
Она повернулась к нему так резко, что косы разлетелись.
– Глупо? Я пришла предупредить тебя об опасности! – Дыхание вылетало из ее рта жемчужными облачками.
Тоби положил меч на землю и развернул узел – проверить, что доложила ему Энни. Каким бы противно-всезнающим ни рисовался этот Рори, он был прав, говоря, что тащить лишнюю тяжесть глупо и даже опасно. Тем не менее среди пожиток Тоби не нашлось ничего лишнего. Такой узел он унесет без труда. Он решил оставить все как есть.
Босые ноги Мег все еще стояли рядом одна из них сердито притопывала по каменистой земле. Она сердилась, что он обозвал ее глупой. Но ведь она и была глупой! И ее безрассудство привело к смерти бабки Нен и еще четырех мужчин. Оно привело к тому, что в Тоби вселился демон, и к тому, что самого его выселили из дому – пусть даже против последнего он особенно и не возражал. Но сказать это значило бы огорчить ребенка. Он поднял глаза и улыбнулся Мэг.
– Это была добрая мысль, – мягко проговорил он. – Но я могу позаботиться о себе лучше, чем ты. Ты должна понимать, что скоро станешь женщиной. Вскоре мужчины начнут заглядываться на тебя. Тебе стоило бы послать с известием мужчину, если ты считала, что это так важно.
– Или настоящую женщину?
Луна светила ей в спину. Под полями шапочки он не мог разглядеть ее лица.
– Мужчину. У женщины были бы те же неприятности, что у тебя.
Ножка затопала быстрее. Она плотнее запахнула плащ.
– Мне вдвойне повезло, что ты вовремя узнал меня.
Он поднял глаза, озадаченный ее тоном.
– Узнал тебя? Я не узнавал. Я не знал, что это ты.
– Ох! – Мег рассвирепела. – Ты грубый, здоровый, неуклюжий вол, Тоби Стрейнджерсон! Что нужно, чтобы вколотить хоть что-нибудь в эту гранитную чушку, которую ты называешь головой? Почему ты даже не пытаешься понять? – Она снова отвернулась в вихре разлетающихся кос и отошла.
Он пожал плечами, напомнив себе, что приключения минувшей ночи стали для девочки тяжелым испытанием и что нынешнее их сумасшедшее бегство в неизвестность тоже вряд ли успокаивает ее. Ему стоило бы проглотить свою дурацкую гордость и позволить ее проклятому братцу проводить ее… Толстый Вик – ее сводный брат, да и его, возможно. Ей было бы спокойнее с кем-нибудь, кому она могла бы доверять. Ладно, если он привяжет узел к рукояти меча, у него будут свободны обе руки…
– Сделай лучше так, – посоветовал Рори, опускаясь на колени рядом с ним. – Славная девушка, верно?
– Очень милое дитя.
– Ты так считаешь? – чуть усмехнулся Рори. – Я бы сказал, она довольно бойкая. Вот, попробуй так. Значит, ты покидаешь дом, Тоби Стрейнджерсон? Возможно, пройдет немало времени, прежде чем ты сможешь благополучно вернуться.
– Вернусь, когда Филлан затопит Бинн-Вег.
Светлые глаза невозмутимо изучали его, поблескивая в лунном свете.
– А как же безутешные друзья, которых ты покидаешь?
– Переживут. – Если честно, никаких друзей у него и не было.
– Ох, то-то им будет горя! – Мастер Макдональд скорбно покачал головой.
– И уж наверняка в каком-нибудь маленьком окошке будет гореть для тебя свеча! Ты, наверное, оставляешь здесь свое сердце, а?
Сказать, что, в глене не было ни души, которую бы волновало, жив Тоби Стрейнджерсон или нет, означало бы ни капельки не погрешить против истины. Однако признаться в этом вслух оказалось на удивление трудно. Конечно, он мог и соврать, но тогда это означало бы, что правда ранила его, чего на деле не было. Он давно уже смирился, что сильный человек должен оставаться один. Он не нуждался в друзьях, а женщину для любви он найдет, когда у него будет предложить ей что-нибудь еще, кроме позорной клички ублюдка и пустого споррана. Однако не хватало еще объяснять все это незнакомцу посреди ночи. И потом, он подозревал, что тот и так знает все ответы и только потешается над ним. Он просто покачал головой.
Рори вскочил на ноги:
– Тогда – в путь! Будете делать все, как я скажу, ибо Глен-Орки – это вам не мягкая перина.
– А как вообще можно пройти через болото?
– Ты должен любезно поговорить с виспом, разумеется.
– С кем? – срывающимся голосом переспросил Хэмиш.
– С виспом. С боуги, если тебе так больше нравится. С боуги, богглем, уиспом… короче, с диким хобом. Как правило, они не слишком злобны. Он не мешает тебе, если ты не мешаешь ему, но он может быть игривым, как медвежонок. Пошли. – Рори повесил лютню на спину и повернулся, чтобы идти.
– Возьми веревку, Лонгдирк.
– Сам бери.
Мег и Хэмиш разом поперхнулись. Тоби и сам себе удивлялся. Ему стоило бы подчиниться приказам старшего, тем более вооруженного мечом. Темнота и глушь ничего не меняли – сейчас ему грозила смертельная опасность и на людной улице.
– Правда? – мягко проговорил светловолосый. – Чей ты человек, что позволяешь себе так говорить со мной? И с кем я должен иметь дело после того, как поучу тебя хорошим манерам, а, малыш?
Нет, Тоби Стрейнджерсон действительно просто безмозглый болван! Его узел висел на рукояти меча. Пока он отвяжет его и извлечет это чудовищное лезвие из ветхих ножен, Рори успеет наделать в нем дырок не меньше, чем заряд картечи. Да что там, даже если Рори благородно подождет, пока они оба вооружатся и приготовятся к бою, это ничего не изменит.
Что до него самого, Тоби не нуждался в этом самозваном Макдональдс из Гленко. Если б речь шла только о нем, он бы рискнул уйти в холмы, пускай это и грозило бы голодом, холодом или предательством. Но он дал слово Кеннету Коптильщику. Поневоле приходилось думать о Мег, за которую он теперь в ответе. Хэмиш Учитель – не лучшая защита для нее, если Тоби будет лежать мертвый в болоте. Придется идти на попятную, и быстро, и считать удачей, если ему не отрежут язык. Все же слова извинения застряли у него в горле.
– Не называйте меня так! – процедил он.
Рори скептически хмыкнул.
– Я буду звать тебя так, как считаю нужным, парень. Или ты хотел бы зваться Тоби Ублюдком? Я сказал, принеси веревку, Лонгдирк!
В полной тишине Тоби сходил за веревкой и перебросил ее через плечо.
– И будешь отвечать «Да, сэр!» каждый раз, когда я приказываю тебе что-то, Лонгдирк.
– Да, сэр.
– И бегом, Лонгдирк.
– Да, сэр.
– Запомни это на будущее, Лонгдирк. А теперь пошли, все. Вы позволите понести вашу поклажу, мисс Кэмпбелл? Не составите ли вы мне компанию сегодня вечером?
Тоби повернулся и зашагал вперед, оставив веревку у себя. Он не знал, для чего она нужна, да и не хотел знать раньше времени». Он продолжал удивляться сам себе – с чего это он сделался таким раздражительным и вздорным? Его никогда не волновало его имя. Он все равно собирался найти себе новое, так чего цепляться за старое? Глупость, да и только. И с какой стати он ляпнул насчет лютнистов? Почему он так невзлюбил этого Рори из Гленко?
Обычно он вел себя взрослее. Мальчишки-сверстники презирали его, но, когда ему исполнилось двенадцать, он смотрел большинству взрослых прямо в глаза. Он понял, что, если будет вести себя сообразно своему росту, а не возрасту, его чаще будут считать равным. Теперь этот Рори готов был помочь ему в трудный час – джентльмен, возможно, из «благородных, образованный и искушенный в житейских делах. Его витиеватая речь могла означать предложение дружбы, только на господский лад. Так почему же Тоби Стрейнджерсон ведет себя так по-дурацки?
Возможно, потому что он уверен: незнакомец – один из Черных Перьев, мятежников короля Фергана, и намеревается завербовать другого мятежника. Если помощь предлагается на таких условиях, дела примут сложный оборот.
Через несколько минут он без особого удовольствия, но и без удивления обнаружил, что Рори шагает рядом с ним, а двое младших идут следом. Допрос начался.
– Расскажи мне о своей драке с сассенахом.
– Там нечего особенно рассказывать.
– Все равно расскажи.
Тоби прикинул – если он еще раз оспорит право этого человека отдавать ему приказы, рассвет может застать его либо еще запертым в глене, либо лежащим мертвым в вереске. У него есть обязательства по отношению к Мег и – в меньшей степени – к Хэмишу. Он должен вести себя смирно.
– Действительно ничего особенного. Он приставал к девушке. Я сбил его с ног, он выхватил меч. Я нашел его мушкет в траве. Я ударил его прикладом, но слишком сильно. Я не собирался убивать его.
– Только и всего? Прелесть! А как ты сбежал из замка?
– Цепи проржавели насквозь. Мне удалось освободиться. Потом леди Вальда спустилась в темницу, чтобы…
– Кто?
– Мне сказали, что ее так зовут. Ее знак – черный полумесяц на лиловом. Она приехала из Форт-Уильяма.
– Храни нас духи! – пробормотал Макдональд. – Черный полумесяц? Черные волосы и лицо, способное свести с ума любого мужчину?
– Волосы? Да, черные. Лицо красивое, конечно, но не в моем вкусе.
– Не в твоем? – скептически переспросил Рори. – Парень, да если она решит, что ты в ее вкусе, тебя уже ничего не спасет! Ты будешь выть у нее под окном всю оставшуюся жизнь. Что именно… Короче, что ей от тебя было нужно?
– Она сказала, что я ее интересую как кулачный боец. Я не поверил, что на самом деле ей нужно именно это. Я избил ее людей, увел коня и уехал домой.
Фу! Даже ему самому все это показалось полным вздором. Интересно, с какой стати ему поверит кто-нибудь другой? Ему и не поверили.
– На редкость занятная история! – Рори Макдональд из Гленко сделал вид, что зевает. – Может, ты добавишь несколько правдоподобных подробностей, чтобы развеять мой природный скептицизм?
– Только то, что меня растила деревенская знахарка. Мне кажется, она уговорила хоба помочь мне.
– Ага! Это уже лучше. Он мог и помочь. Люди считают, что, раз хобы не отличаются сообразительностью, они не обладают силой, но уж если хоб на что-то обидится, он может быть смертельно опасен. Я слышал об одном, который раскатал замок по камешку. Интересно, может, он и впрямь невзлюбил леди Вальду? И буду ли я совсем сумасшедшим, если поверю тебе?
Почва сделалась болотистой, в воздухе запахло тиной. Над землей стелились завитки белого тумана.
Тоби только что обозвали лжецом, но это была лишь наживка. Он не обратил на нее внимания.
– Расскажите мне о леди Вальде… сэр.
– Она была фавориткой Невила. – Рори оглянулся проверить, не отстают ли остальные. – Так при дворе называют любовницу. Она была чернокнижницей уже тогда. Исчезла она лет десять назад. Невил назначил за ее голову награду, но Вальду так и не нашли.
Ноги громко хлюпали, погружаясь в мох.
– Король Невил назначил за ее голову награду? Почему?
– Он мне не сказал. Награда была немалая.
– Тогда что она делает в Хайленде? Или ее уже простили?
– Очень сильно сомневаюсь, – убежденно сказал Рори. – Где бы она ни скрывалась, это было вне досягаемости Невила. Возможно, за границей.
– Может быть, она скрывалась от него с помощью своей магии?
– Ты думаешь, она единственная чернокнижница в Англии? Король и сам известный мастер по этой части. Но я не могу себе представить, зачем какой-то женщине выдавать себя за нее, так что, возможно, ты и прав. Полагаю, я все же оставлю тебя в живых.
– Что вы хотите этим сказать? – зарычал Тоби.
– То, что сказал. Твое описание драки идеально соответствует тому, что рассказала Мег, – с поправкой на твою трогательную скромность и ее романтические фантазии. Не думаю, чтобы это столкновение разыграли по ролям или хотя бы подстроили. Но эта байка про твой побег из темницы – полный вздор, из разряда летающих коров. Ты – наживка, мой мальчик. Тебя выпустили в качестве приманки, чтобы навести сассенахов на моих друзей. Вопрос только в том, знаешь ли это ты сам, или нет.
Тоби споткнулся – и не только из-за того, что мох под ногами вдруг сменился голым камнем.
Рори придержал его за локоть – хватка у него оказалась обескураживающе сильная.
– Мы пришли. Вот здесь мы и войдем в болото. Постараюсь вывести вас из него живыми.
Тоби сердито покосился на него.
Его провожатый очаровательно улыбнулся:
– Я не шучу. Или ты сомневаешься, что я убил бы тебя? Сомневаешься, что это в моих силах?
Если он владеет мечом – а в этом можно было не сомневаться, изрубить Тоби Стрейнджерсона для него раз плюнуть. Правда, он может при этом столкнуться с теми же дьявольскими проблемами, на которых споткнулся Безумный Колин.
– Если вам удастся прежде поймать меня.
Рори рассмеялся, блеснув в лунном свете белыми зубами:
– Мы все будем связаны! Но вот тебе мое слово: я постараюсь благополучно вывести вас из болота.
– Это что, изменения в плане?
– Возможно, только временные. Ты разбудил мое любопытство. Ты или шпион, или наживка. Если тебя подослали сассенахи, ты шпион и предатель. В конце концов не ты первый, кто купил себе жизнь ценой нескольких искренних клятв. Если за этим стоит леди Вальда, во все это замешана еще и магия. Поскольку она не на стороне Невила, я не знаю, в какие игры играешь ты. Нет, не совсем так. Я хочу сказать, я не знаю, кто тебя использует и как. Кто-то использует. До тех пор, пока я не узнаю, кто и как, я сохраню тебе жизнь, малыш. – Рори обернулся, обращаясь и к двум подросткам. – Начинаются владения боуги.

4

– Я проходил здесь прошлой ночью, – продолжал Рори, – и ни разу не проваливался глубже, чем по колено, но можно ухнуть и по пояс, а там – ледяная вода и тина. Мы будем связаны, ибо висп может попытаться развести нас в тумане.
Хэмиш застонал. Туман уже сгущался.
– Висп – всего лишь разновидность хоба. – Возможно, Рори считал, что это обстоятельство послужит утешением. – Я бы предпочел завязать вам глаза, но можете смотреть, если хотите. Только не верьте ничему, что увидят ваши глаза. А увидят они огни и странные фигуры в тумане. Некоторые из них будут вампирами, которые попытаются сбить вас с тропы. Не обращайте на них внимания – из всех людей мертвецы наименее опасны. По большей части все, что вы увидите, – шалости виспа.
Висп – не единственный, кто обладает причудливым чувством юмора, решил Тоби.
– А если он поведет нас на смерть?
– Может, – серьезно ответил Рори. – Я предупреждал вас, что дело будет рискованное. К счастью, он любит музыку. Прошлой ночью у меня не возникло никаких затруднений, возможно, только потому, что я шел один. – Он стряхнул с ног башмаки и сунул их в складки пледа. Чулки на ногах он оставил. – Я не могу обещать, что моя лютня не расстроится от сырости, но пару фальшивых нот висп, похоже, прощает. Подберите платье, мисс Кэмпбелл, насколько вам позволяют приличия. И вы оба тоже поднимайте пледы.
Липкий туман становился все гуще, закрывая лунный свет. Мег подобрала подол и заткнула его за пояс. Тоби тоже подвернул плед так, что складка оказалась выше колен.
Рори начал обвязывать их веревкой под мышками.
– Я пойду первым. Этого парня мы пустим вторым, поскольку он у нас самый сильный. Цепочкой мы здесь не пройдем. Я привяжу вас обоих к нему. Старайтесь идти так, чтобы веревка перед вами чуть провисала, – так, если один из нас упадет, он не утащит за собой остальных. В этом дерьме есть ямы, которые трудно заметить.
– Надеюсь, сэр, висп услышит вашу музыку даже сквозь стук моих зубов, – отважно заявил Хэмиш. Мег промолчала, держась поближе к Тоби.
Рори повесил лютню на шею:
– Там видно будет.
– Как вы узнаете, куда идти? – С этими двумя, привязанными к нему, Тоби чувствовал себя пауком в паутине.
– Это зависит от виспа! – Рори пробежал пальцами по струнам, настраивая лютню. – Он должен показать. – Он заиграл веселую танцевальную мелодию.
Несколько долгих, зябких минут ничего не происходило. Потом Тоби сообразил, что туман сделался неоднородным. За спиной он оставался все таким же сплошным, но впереди собирался столбами и полотнищами, открывая просветы. Вскоре вдалеке засветился огонек, словно на воде горела свеча.
– А вот и мы! – радостно объявил Рори и шагнул вперед. – Вот наш путеводный маяк! – Остальные последовали за ним, шагнув с камня на мох – мягкий, холодный и зыбкий.
Луна, должно быть, светила прямо у них над головой, но свет ее рассеивался туманом. Путь их лежал между трясинами и протоками, такими темными, что они казались зияющими пустотами, меж поросших осокой кочек и зарослей камыша, сквозь медленно колышущиеся кольца и полосы тумана. Дрожащий огонек сдвинулся Рори сменил направление. Вскоре он передвинулся снова.
Чьи-то зубы громко стучали, замечательно вторя звону лютни.
Грязь под ногами становилась все жиже, затрудняя продвижение. Обжигающе холодная вода доходила Тоби до щиколоток. Хэмиш оступился первый – он вскрикнул и с плеском плюхнулся на мягкое место. Веревка больно сдавила Тоби грудь. Хэмиш поспешно поднялся, и они продолжали Брести вперед, держа направление на свет призрачного маяка. А маяк отступал, ведя их все дальше. Куда? Движение следом за боуги в глубь его болота вряд ли можно считать нормальным с точки зрения здравого смысла.
Туман начал принимать кошмарные формы: то женщины кружились в медленном бесшумном танце, то гримасничали огромные размытые лица, то скалили зубы вампиры. Все они светились жутким, призрачным внутренним светом. Тоби гадал, что из этого порождено его собственным воображением, а что – пресловутым чувством юмора виспа. Ветви цеплялись за одежду, камыш щекотал мокрыми пальцами дрожащие ноги. Весь мир, окруженный со всех сторон серебристыми туманными чудищами, съежился до размеров домика бабки Нен. Жидкая грязь все сильнее засасывала ноги, а лютый холод подступал все выше. Каждый шаг приходился в мох или в спутанную траву, предательски колыхавшуюся под ногами. Ногу приходилось сначала выдергивать из топи и только после этого переносить вперед. Светящаяся точка все двигалась и двигалась, и Тоби окончательно утратил ориентацию.
Способен ли висп почувствовать его демона? Может ли он сопротивляться вторжению дьявола в свои владения? Ясно, что хоб ушел из пещеры, когда он пришел туда в поисках бабки Нен. Если висп реагирует на него таким же образом, Рори будет водить их по кругу до тех пор, пока они не замерзнут до смерти. С другой стороны, демон доказал, что может защитить Тоби Стрейнджерсона и вряд ли позволит ему утонуть или замерзнуть. Кто сильнее – демон леди Вальды или боуги из Глен-Орки?
Мег вскрикнула и исчезла. Тоби перебирал руками по веревке до тех пор, пока не нащупал ее руку, а тогда выдернул ее, отплевывающуюся, из трясины.
– Все в порядке? – Вот дурацкий вопрос! Его ноги увязали все глубже, пока он стоял без движения Рори оглянулся на них, не прекращая отчаянно перебирать струны.
– Д-да! Н-не стой, п-пошли д-дальше! – Мег поежилась. Подол намокшего платья выбился из-под пояса и лип к ее стройным ногам.
Они продолжали свой путь, постепенно забирая влево. Вода плескалась выше колен, липкая грязь на дне засасывала ноги. Тоби чувствовал себя жуком, пробирающимся по жидкой овсянке. Теперь зубы стучали уже у всех.
Предположение Рори, что леди Вальда нарочно дала Тоби бежать, стало для него досадным осложнением. Впрочем, он мог бы догадаться и сам. Хуже того, все это казалось весьма вероятным, поскольку вряд ли такая сильная чернокнижница, какой ее все считали, призывала бы демона столь неумело.
Она не объясняла своих истинных целей. Он не имел ни малейшего представления, зачем она пошла на все эти сложности и даже неприятности ради того, чтобы вселить в него демона? Поверить в то, что она хотела сделать из него инкуба, было бы просто глупым тщеславием. Он не сомневался, что стоит ей захотеть, и она околдует любого мужчину. И уж наверняка любовные чары не требовали бы кинжалов, членовредительства и чаш крови – это колдовство имело совсем другие, более глубокие, черные цели. К чему столько возни с простым, хоть и здоровым парнем-хайлендером? Ставки в ее игре были куда выше, чем просто кулачный боец или весьма сомнительный мальчик на побегушках.
Полосы тумана извивались над водой светящимися щупальцами. Местами они казались светлее, чем им полагалось бы, и они не соответствовали своим отражениям в темной зеркальной поверхности воды. Теперь он уже видел три или четыре огонька, только не знал, как Рори определяет, на какой им идти.
Вода доходила ему уже до низа живота. Он оглянулся и увидел, что Мег и Хэмиш бредут в воде по пояс. Тоби колотило от холода. Лютня издавала какой-то дикий плач.
Рори намекал на то, что на Тоби может лежать заклятие, но мог ли он предположить, что в Тоби вселился демон? То, что он постарается бежать из глена, направляясь к мятежникам в горы, вполне можно было предугадать. В таком случае он все равно что заряженное ружье, способное выстрелить в, любую минуту. Кто намеченная мишень? Король Ферган?
Неожиданно он поскользнулся и погрузился в ледяную черноту. Он рывком встал на ноги, кашляя, чертыхаясь и отплевываясь. Вода попала ему в нос, а во рту появился противный болотный вкус. Теперь он промок с ног до головы – включая волосы и узел. Тоби подобрал шапку и заткнул ее за пояс. Холод пробирал его до костей, а ведь он был крепче их всех. Как долго сможет выдержать это малышка Мег?
На него уставились два горящих глаза. Он отшатнулся и чуть было снова не упал, прежде чем вспомнил предупреждения Рори. Висп развлекался. Глаза разлетелись в стороны и превратились в два огненных шара. Потом в три. В камышах угрожающе вырос темный силуэт. Огромные черви извивались над водой, корча мертвенно-бледные рожи.
– Пошли быстрее! – крикнул он. – Мы все замерзнем!
– Не смей! – крикнул в ответ Рори, продолжая играть. – Если я упаду, нам конец.
Шлеп, шлеп… лютня звенела не в лад, то и дело срываясь на неожиданно высокие ноты. Из тумана на них выплыло лицо с пылающими красными глазами и зелеными зубами. Тоби махнул рукой, и рука прошла сквозь лицо, разбив его на несколько туманных языков.
Тишина. Рори остановился и перестал играть. Вода доходила ему до пояса.
– Плохо дело! Если вы еще не догадались сами, мы попали в беду.
– Мы погружаемся, если стоим! – буркнул Тоби. – Играйте же. Двигайтесь!
В темноте их вожатого почти не было видно.
– Я не погружался так глубоко вчера ночью! Висп играет с нами!
Или пытается убить их. Может, он не любит у себя на болоте чужих демонов? Чудовищные белые тени двигались в темноте, светясь зловещим лунным светом. Сама тишина пугала.
– У н-нас н-не так много в-времени, сэр, – всхлипнул Хэмиш.
– Какой огонь тебе больше нравится? Этот? Или этот? Ладно, попробуем вон тот, зеленый! – Рори передернул плечами и снова заиграл, пробираясь по холодной воде.
Ноги засасывало все сильнее. Они ползли со скоростью улитки. Каждый шаг давался с трудом: выдернуть ногу, удержать равновесие на другой, передвинуть ее вперед, ни за что не зацепившись, найти хоть какую-то опору… Тоби почти уже не чувствовал ног, но легче от этого не стало.
Мег погрузилась без всплеска, он просто почувствовал рывок. Он подтянул ее к себе на веревке и поднял на руки. Она и ее мешок весили больше, чем он ожидал, но все равно она оставалась маленьким, замерзшим, дрожащим ребенком. Она кашляла, захлебывалась и прижималась к нему. Теперь он больше не мог держаться за веревку, связывавшую его с Рори. С каждым шагом он погружался все глубже. Жидкая грязь хлюпала уже у коленей. Хэмиш ушел с головой, но тут же вынырнул, хрипя, что у него все в порядке.
Музыка захлебнулась и смолкла. Рори исчез. Тоби чуть не упал сам, когда веревка дернула его вперед.
Потом Рори вынырнул прямо перед ним – весь перемазанный, со слипшимися волосами.
– Вот и все! – выдавил он, борясь с кашлем. – Я потерял лютню. Без музыки висп нам не поможет. Простите, ребята, но похоже, в тумане прибавится еще четыре призрака.
Светящиеся болотные чудища придвинулись ближе. Куда ни посмотри, везде одно и то же звезды спрятались, холод пробирает до костей. И ни звука, только лязг зубов и бой сердца…
«Демон! Я гибну!»
«Дум… Дум…» Слабый звук, заглушенный шелестом камыша и плеском воды… Возможно, это просто его сердце, но кажется, будто звук исходит извне, откуда-то вон оттуда… Если это так, это мог быть сигнал.
– Ладно, – сказал он. – Без этой проклятой лютни мы сможем двигаться быстрее. Идите за мной. Плывите или лучше ложитесь на спину и скользите. Я буду тянуть.
«Демон? Куда идти?» Перекинув веревки через плечо, он двинулся вперед, не дожидаясь возражений.
Он повернул на источник звука, продираясь через камыши и осоку. Путь его не освещался никаким сверхъестественным лиловым светом. Обманные маяки виспа мигали красным, зеленым, и синим, но он не видел почти ничего: вода с листьев летела прямо в глаза. Он не чувствовал в себе никакой демонической силы – он оставался Тоби Стрейнджерсоном, из последних сил бьющимся за свою жизнь. Каждые несколько минут он останавливался и прислушивался, определяя направление стука, однако остановиться надолго означало замерзнуть и погрузиться еще глубже. Болотная трава цеплялась за ноги вес Мег и тяжесть меча тащили вниз. Рори с Хэмишем брели следом за ним, почти не мешая ему, если не считать тех случаев, когда пришлось тащить их сквозь заросли осоки.
«Дум… Дум…» Почему так слабо? Где же демоническая сила? Или боуги удерживает демона на краю болота? Может, два духа сошлись в схватке? Или это дурацкое эхо его сердца ему просто мерещится, и он ходит в темноте кругами? Светящиеся лица ощерились клыками. Кровь его почти кипела, и легкие разрывались, но по крайней мере ему теплее, чем остальным. Неужели он выйдет на берег, волоча за собой три трупа?
Ага! Почва под ногами сделалась тверже, и вода уже едва достает ему до пояса. Туман над головой слегка поредел, пропустив толику лунного света.
– Почти пришли! – завопил он и тут же наступил на очень острый сук. Тоби обрушился, как ему показалось, на ложе из ножей, проглотил полболота, но тут же поднялся, помогая встать Мег. Протерев глаза, он увидел часовых – толпу скелетов, выступающих из тумана и протягивающих руки к смертным, осмелившимся нарушить их границы.
Рори стоял рядом с ним, отчаянно стуча зубами.
– Я знаю это место. Это затопленный лес. Он недалеко от западного берега, но нам через него не пройти. С какой стороны обходить? Справа или слева?
Тоби прислушался. Неужели тишина?
– Джерал? Круахан! – крикнул Рори в темноту, сложив руки рупором.
– Заткнитесь! – рявкнул Тоби. – Тихо!
Снова тишина… только стук зубов Хэмиша… нет, снова далекое: «Дум… Дум…»
– Сюда. Пошли! – Он подхватил Мег на руки и двинулся дальше, предоставив остальным идти или плыть – как им больше понравится. Холод причинял такую боль, что казалось, обжигал. Вода теперь плескалась уже ниже бедер, но он не мог передвигаться быстрее, поскольку дно представляло собой переплетение корней и веток, твердых и острых. Будь вода глубже, она приняла бы на себя часть его веса. Лунный свет сделался ярче бледные призраки плавали меж мертвых, белых деревьев. Часовые твердо решили не пускать их на берег, заморозив до смерти в болоте, и похоже, От этого их отделяли считанные минуты.
Почти машинально он свернул в сторону и начал карабкаться по сплетению полусгнивших веток, под которыми вдруг обнаружилась галька. Костер! Надо развести костер! Если вода намочила трут, они погибли.
И тут голова его оказалась выше земли, и он увидел в темноте огонь – настоящий огонь, не призрачные светляки виспа. В нескольких сотнях шагов от них кто-то размахивал фонарем.
– Круахан! – снова крикнул Рори, и далекий крик отозвался: «Круахан!»

5

Домишко оказался совсем крошечным – четыре каменные стены, сложенные всухую, перекрытые ветвями и дерном. Мег единственная могла стоять в нем во весь рост. В домишке не было ни дымохода, ни двери, и крыша в углу провалилась, зато посреди комнаты горела груда хвороста, создавая по крайней мере иллюзию тепла. Когда-то, давным-давно, его использовали под хлев, и все же это было убежище на ночь, и беглецы с наслаждением сгрудились у огня.
Мужчина по имени Джерал исчез. Рори отослал его куда-то, и Тоби это тревожило. Кто-то вычистил сарай и набросал на пол камышей, чтобы в нем можно было жить, хотя бы недолго. Это беспокоило его еще больше.
Четыре лица чуть светлели в отблесках огня. Дрожь понемногу прошла. От мокрого пледа шел пар.
– Боуги не угрожает нам здесь, сэр? – спросила Мег.
– Вряд ли. – Рори задумчиво посмотрел на Тоби. – Полагаю, он сейчас занят, забавляясь с моей лютней. Возможно, он вообще уже забыл про нас, к тому же сухопутные создания мало интересуют его. Хотелось бы мне знать, с чего это он так ополчился?
Мег не заметила опасных интонаций в его голосе.
– Но где мы?
– Пока еще в Глен-Орки. Еще несколько миль – и мы попадем в долину Орки-и-Далмалли, но об этом мы подумаем утром.
Бедный мастер Рори лишился своих дорогих башмаков, да и от чулок мало чего осталось. Вот не повезло бедняге!
Тоби все думал о деревьях. Здесь росли деревья. Это означало, что здесь нет людей – иначе деревья давно бы перевели на дрова или строевой лес. Если здесь нет людей, значит, нет и дорог. Через этот глен, населенный духами, не ходил никто. Идеальное убежище для мятежников, о котором наверняка ничего не известно англичанам. Этого Джерала отослали куда-то – возможно, за подмогой.
Опасно знать тайны – особенно в военное время.
– А я бывал в Страт-Орки! – объявил Хэмиш. – Это там расположен замок Килхурн-Касл, а тамошнего лэрда зовут Хэмиш, как меня.
– Лорд Хэмиш, – ворчливо поправил его Рори. – Хэмиш Кэмпбелл, молочный брат герцога Аргайля.
Мальчик состроил гримасу.
– Но как вы собираетесь миновать Килхурн-Касл, сэр? Он ведь охраняет Пасс-Ов-Брендер, где дорога зажата между отвесными скалами и рекой…
– Для начала будем надеяться, что там не окажется сассенахов. Предателей-Кэмпбеллов будем опасаться потом.
– Но… из Далмалли можно разглядеть Бен-Круахан.
Это невинное замечание почему-то заставило Макдональда из Гленко резко повернуться и пристально посмотреть на мальчишку.
– Ну и что с того?
– Ничего, сэр! – уклонился от ответа Хэмиш. – Ма говорит, что я болтаю слишком много.
– Разумная женщина.
Хэмиш промолчал, бросив на Тоби один из своих лукавых взглядов – не иначе намекая, что ему известно то, до чего Тоби не додумался только по причине собственной глупости.
Рори снова перевел взгляд на Тоби:
– Ты не объяснил еще, как тебе удалось вывести нас из болота.
– У меня хорошо развито чувство направления.
– Сверхчеловеческое чувство направления? Ты благополучно убегаешь из темниц, от чародеев, от боуги? Ты живучее кошки!
– Надеюсь, что так.
Мятежник хочет знать, что так прогневило виспа и как смертный человек смог найти путь к спасению в темноте. Просто ли шпион этот молодой беглец или же демоническая креатура леди Вальды? Ну и пусть себе поломает голову! Тем более что ответов на эти вопросы не знал и сам Тоби.
Хэмиш зевнул. Мег заразилась от него.
– Надо бы поспать, – предложил Рори, но не тронулся с места. – Мисс Кэмпбелл направляется в Обен. А ты, парень?
– Па сказал, чтобы я оставался у его кузена Мюррея в Глен-Шире. У хранителя святилища Глен-Ширы.
– У старого Мюррея Кэмпбелла? – фыркнул Рори. – Ты с ним знаком?
– Нет, сэр.
– Тогда тебя ожидает любопытная встреча. А ты, Человек-Гора? Куда собираешься ты, Здоровяк? – Он приподнял брови, ожидая ответа Тоби. Возможно, он даже не насмехался просто все дело в его орлином носе.
– Я обещал проводить Мег до Обена, а потом…
– Весьма опрометчивое обещание, Лонгдирк! Вряд ли на тебя можно положиться как на защитника – с твоими-то способностями влипать в неприятности. – Рори, похоже, продолжал намекать насчет демонов, но Тоби не был в этом уверен. – Допустим, я предложу тебе помощь и мы проводим ее вместе. Что потом?
Вчера утром Вик Коптильщик уже пытался вывести Тоби из себя. Тогда это не вышло. Не выйдет и сейчас.
– Потом я собирался отправиться путешествовать, посмотреть на мир.
«Стать профессиональным кулачным бойцом и выиграть кучу денег».
– Гм? Путешествовать? Где? По Лоуленду? По Англии? За твою голову уже назначена награда. Полагаю, не слишком большая, но, как говорится, лишнего пенни не бывает. Ты не из тех, кому легко затеряться в толпе, если только ты не будешь ползать на коленях. И как ты надеешься прокормить это, прямо-таки скажем, немаленькое тело?
– Честным трудом.
– Роя канавы? – Теперь Рори уже не скрывал насмешки. – Такому деревенскому увальню, как ты, не прожить в большом мире и недели.
Мег казалась потрясенной. Хэмиш хмурился.
– Это вас не касается, – спокойно возразил Тоби.
Интересно, а кого касается? Демона?
– Раз это связано с леди Вальдой, значит, касается и меня. И потом, ты мне любопытен, Плечистый. Сассенахи охотятся за тобой ты убил одного из них. Похоже, ты не лишен отваги, если, конечно, это не просто глупость. А почему ты не хочешь поступить на службу к Фергану, твоему законному королю?
Тоби не сводил глаз с мерцающих красных угольев.
– К отважным Черным Перьям? Скажите мне, за что они сражаются?
Прежде чем ответить, Рори Макдональд минуту оценивающе смотрел на Тоби.
– За свободу. За то, чтобы очистить нашу землю от захватчиков. За наши традиции, за наши семьи, за справедливость.
Тоби насколько мог изобразил на лице ироническое недоверие.
– За свободу, говорите? Все господа похожи друг на друга. У меня нет земли, у меня нет семьи, а в справедливость я верю только тогда, когда вижу ее. Ваша война – не моя, Рори Макдональд из Гленко. – Он мог добавить и еще кое-что: что король Ферган оказался вне закона только потому, что сам нарушил клятву верности, принесенную им королю Невилу что шотландцы всегда начинали войны, а выигрывали их всегда англичане, что англичане платят своим солдатам, а мятежники – нет… но он и так сказал более чем достаточно.
Рори нахмурился:
– Ты поддерживаешь англичан?
– Нет. Я просто ничей.
– Ничьих в этой войне нет.
– Моим отцом был англичанин.
– Судя по тому, что мне говорили, ты не знаешь, кто твой отец.
Не иначе Мег наболтала.
Тоби повернулся, чтобы лечь, – в комнатке едва хватало места на четверых. Он расстегнул заколку и расправил плед так, что тот превратился в подобие спального мешка. Хэмиш последовал его примеру. Мег возилась со своим плащом. Только Рори продолжал сидеть, ожидая ответа.
Спорить не было никакого смысла. Тоби не собирался выходить из себя, да и зачем – они бы не переубедили друг друга.
– Это правда – я ничейный сын. Так что я свободен и в решениях, разве не так? Я могу думать, как считаю нужным, а не как считает нужным мой отец. Я никогда не стану человеком короля Фергана, мастер Гленко.
– Посмотрим, посмотрим. – Мятежник усмехнулся. – Повторяю: в этой войне нет ничьих.
Тоби перевернулся лицом вниз и заснул – в первый раз…

6

Это началось снова. Он лежал в темноте – абсолютной, полной, непроницаемой темноте, словно его засосало на дно болота. Его окружала тишина. Это всегда начиналось с темноты и тишины.
Он не мог пошевелиться. Его руки были за спиной, а ноги раздвинуты – как тогда, в темнице. Он мог дышать – значит, он все-таки не в болоте. Нет, он не лежал, он находился в вертикальном положении, хотя не чувствовал ни земли под ногами, ни стены за спиной, не чувствовал цепей, которые могли бы удерживать его. Не чувствовал ни холода, ни боли, но понимал, что одежды на нем нет. Он парил в пустоте и ждал.
В первый раз или первые несколько раз он думал, что умер. Он почти ничего не помнил, только смутно чувствовал, что уже бывал здесь, что такое случалось с ним и раньше. Кто-то был рядом. Кто-то искал его в темноте. Время от времени он мог слышать ее. Она звала его, звала по имени имя, которым она называла его, было не его именем, но он знал, что она ищет именно его.
Потом свет… Да, свет! Он появился как очень слабое белое свечение, не сильнее мерцания звезд, отражающегося на призрачных туманных фигурах вокруг него… а за фигурами клубилась тьма. Свет усиливался, но медленно, очень медленно, до тех пор, пока эта светящаяся дымка не начала сгущаться, потом опять редеть, переливаться, напоминая расплывчатые цветные пятна, которые видишь, когда зажмуришься. Его глаза оставались открыты. Он видел случайные отсветы на темном, ровном полу – или это была вода? – но ноги его находились очень высоко над поверхностью. Он чувствовал, как та, что охотится на него, рыщет вокруг. Он не видел теней – как мог он видеть тень, когда он сам и был источником света?
Сначала, поняв это, он просыпался с криком. Да, он спал, но видение было живым и очень опасным. Демоны могут овладеть людьми во сне. Сон не может служить защитой. Проснуться означало спастись, но он не мог заставить себя проснуться, и опасность по-прежнему грозила ему.
Где бы он ни находился, где бы ни находилась эта пустота, в которой он висел или плавал, его искали. Она не могла увидеть его – на самом деле он видел ее лучше, – но она могла заставить его выдать себя. Этот свет – ее рук дело. Он светился в темноте, и по мере того, как свет усиливался, она подбиралась все ближе, а голос ее становился отчетливее.
Текло время, серебристое сияние делалось все ярче, а этот кто-то все двигался, искал его, звал его. Не его имя, но имя, которое должно быть его, и слова на языке, которого он не знал. И все же их смысл постепенно доходил до него: «Господин? Любимый? Властелин?»
На этот раз все казалось хуже, чем прежде. Теперь он начал понимать слова. Но что это за имя, которым она его называет?
Угроза становилась все более осязаемой та, что охотилась за ним, подбиралась все ближе. «Любимый мой, почему ты прячешься от меня?» Он хотел бежать на край света, спасаться, но не мог даже моргнуть. Он был жив, ибо сердце его продолжало биться. Он светился все ярче.
Проснись, болван, да проснись же!
Охотник, то есть охотница – леди Вальда, конечно… Он видел, как она бродит в клубящемся тумане. Почему он не может проснуться, как просыпался до сих пор – крича, весь мокрый от пота, но целый и невредимый? В предыдущих снах она ни разу не подходила так близко… подступая, отступая, подступая еще ближе. Окутанная туманом: белые руки вытянуты, изящные пальцы шарят в темноте, темные волосы, белое тело. Сердце его билось все быстрее. С каждым разом она подступала все ближе и ближе, и он уже мог разглядеть ее получше: темные глаза, алые губы, большие круглые соски, черный треугольник в паху, на который он старался не смотреть, но не мог. Он слышал много рассказов. Молодые мужчины видят сны, но никакой сон не мог бы сравниться с тем, что он видел теперь. О, как она прекрасна!
Она увидела свою жертву. Хмурясь, она смотрела в его сторону, словно с трудом различая его, словно его свет слепил ей глаза. Ее губы шевелились, ее алый язычок облизывал их. Она приближалась, двигаясь теперь прямо к нему, – она не шла, она плыла, выступая из темноты.
Проснись, проснись же! Сон не заходил еще так далеко.
Он не мог даже сглотнуть – он вообще не мог пошевелиться, только сердце бешено колотилось в груди. «Дум… Дум…» Быстрее, чем прежде. Его тело откликалось на ее призыв. Он ощущал желание, какого еще не знал.
Раны на ее груди не было. Груди были безупречны, все тело было безупречно – все его линии. На коже ни царапинки. Тело ее казалось алебастровым с бледно-голубыми жилками под нежной кожей. Он видел шероховатость ее сосков, ее ресницы, короткие волоски ее бровей. Его волновали ее духи – так же, как тогда, в темнице.
Она улыбалась. Она стояла теперь так близко, что могла прикоснуться к нему – или он к ней. «Любимый! Господин мой! Я нашла тебя. Я пришла к тебе. Поговори же со мной!»
Она ждала в нетерпении. Ждала чего? Он не мог пошевелиться, чтобы схватить ее. Он не мог пошевелить губами, чтобы проклясть ее. Она подвинулась ближе, так, что ее груди почти касались его груди, так, что он ощущал тепло ее тела. Исходящий от нее аромат сводил с ума. Ее темные глаза заглядывали в его, слезясь, будто его свет больно резал их.
– Я возродила тебя, – прошептала она. – Посмотри, какое замечательное молодое тело я нашла тебе, любовь моя, мой возлюбленный повелитель! Как счастливы с ним будем мы вдвоем! Сколько наслаждения доставит оно нам!
Ее пальцы коснулись его груди, как это было уже в темнице. Он не чувствовал их – пока не чувствовал. А что потом? Он дрожал. Его руки начали двигаться. Она увлекала его в свой мир, делая его осязаемым для себя, делая их обоих осязаемыми друг для друга. Он сиял как солнце, и она грелась в его лучах, и все же он невольно дрожал.
– Где ты пропадал, любовь моя? Ты ушел дальше, чем я ожидала. Я так искала, так искала. Но я нашла тебя наконец. Ты вернешься ко мне, любовь моя? Тебе нечего бояться. Райм ничего не узнает.
Призрачные пальцы касались его щеки, его шеи, его ребер, и прикосновение их было почти, почти осязаемым – как лебединый пух или паук на коже.
– Такое сильное, любовь моя! Как мы назовем тебя теперь? – Алые губы изогнулись в робкой улыбке. – Могу ли я звать тебя Лонгдирком? Почему ты не отвечал мне? Разве ты не знал, как страдала я все эти долгие годы? Сколько я выстрадала, чтобы вернуть тебя?
Вальда – прекрасная, неодолимая, сводящая мужчин с ума…
Триумф!
– Теперь ты мой! – вскричала она. Ее пальцы гладили его щеку, и на этот раз они были теплыми и гладкими. От ее прикосновения его тело ожило. Его руки наконец освободились, встретились с ее руками. Она потянулась к нему губами, щекоча волосами его плечи.
Призрак изменился. Он съежился, потемнел, сморщился. Волосы поредели и поседели, кожа покрылась морщинами, груди обвисли. Раны, и шрамы, и ужасные…
Он закричал. Он проснулся.

Часть четвертая
Вдаль, через холмы

1

Долгая, долгая ночь наконец миновала. Дрожа, Тоби поплотнее запахнул плед. С хмурого низкого неба струился серенький дневной свет. Усилившийся ветер обещал скорый дождь и срывал с деревьев остатки листьев. В ширину глен не достигал и мили, и склоны его, круто поднимаясь, скрывались в облаках, но светлая сторона горизонта подсказывала ему, где находится восток, а где запад, так что он знал, в какую сторону идти на Далмалли. В помощи мастера Рори Макдональда из Гленко он больше не нуждался.
Гораздо труднее оказалось найти дорогу обратно к развалюхе. Проснувшись с криком во второй раз, он ушел на улицу спать один. Теперь ему нужно было вернуться – по возможности без криков о помощи. Он огляделся по сторонам – одни деревья. В таком лесу можно спрятать не один домишко.
Здесь можно спрятать целую армию. Заколдованный глен наверняка служит мятежникам основной базой, да и сам король Ферган может находиться где-то здесь, чтобы добиться клятвы верности от Тоби, приставив ему к горлу кинжал, как пророчил Йен Мельник.
Он не отказался бы от завтрака, хотя привычка подсказывала ему, что прежде он должен подоить Босси. Он встал и подышал на замерзшие пальцы. В какую сторону идти? Пожалуй, на северо-восток. Если он не найдет их там, он все равно очень быстро выйдет к болоту. Дом должен находиться где-то на берегу, хотя в дневном свете все может казаться совсем иным.
Потом он услышал, как смеется Мег, – неожиданно близко. Он с облегчением зашагал на ее смех, шурша сухой листвой под ногами и выбирая листья из волос.
Его спутники как раз завтракали на свежем воздухе перед домиком. При его появлении они оторвались от своего занятия, но только двое из них улыбнулись. Глаза и носы у всех заметно покраснели. Мег куталась в свой плащ, да и Хэмиш натянул плед на оба плеча так, что казался забытым на траве свертком тартана.
Рори восседал на валуне, как на троне. Он был моложе, чем казалось вчера в темноте его волосы песочного цвета казались светлее, а щетина на подбородке слегка отдавала рыжиной. Глаза – светло-серые, почти серебристые. А вот его надменность теперь еще больше бросалась в глаза давешняя его неудача в болоте, похоже, ни капельки не сбила с него спеси. С мечом на поясе и выглядывающим из складки пледа кинжалом он был не менее грозен, чем хотел казаться. В шапке до сих пор торчало воронье перо.
У Хэмиша тоже.
– Тоби! – воскликнула Мег. – Проголодался?
– Умираю с голоду. – Он опустился на колени и посмотрел, что предлагается на завтрак. Завтрак состоял из содержимого его узла – даров Энни Бридж. Кто-то неплохо в нем покопался. Тоби выбрал кусок кровяной колбасы и с жадностью впился в него зубами.
– Ты всегда так кричишь во сне, Лонгдирк? – поинтересовался Рори.
– Нет. Извините, что мешал вам всем спать.
– Ну что ж, чистая совесть – большое преимущество. Я слышал, ты и на улице кричал несколько раз. Не хочешь рассказать нам, что тебя так тревожило?
– Нет.
– Не боуги? – совершенно серьезно спросил Хэмиш.
Тоби мотнул головой. Он никому не собирался описывать свои сновидения с леди Вальдой.
– Я спала, как полено! – объявила Мег. Похоже, она пребывала в неплохом настроении, особенно если вспомнить, через что ей пришлось пройти. Или волнение от выпавшего на ее долю приключения до сих пор не прошло, или же она принадлежала к тем людям, которые всегда, просыпаясь, щебечут, как птицы. – А куда нам теперь, мастер Гленко? Пойдем в Далмалли, наверное? А оттуда в Обен?
С минуту Рори продолжал молча жевать.
– Подождем здесь. Я жду друга.
Или нескольких друзей.
Правда, бедный мастер Рори потерял в болоте свои башмаки, и бедный мастер Рори не привык ходить босиком.
– Вам не стоит больше беспокоиться из-за нас, сэр, – пробормотал Тоби с набитым ртом. – Мы весьма признательны вам за помощь, но можем уже выходить.
– Мой друг и я идем с вами.
– Нет, зачем же? – безмятежно удивился Тоби. – Дальше мы справимся и сами. Конечно, нам понравилось то, как вы вели нас через болото.
Насладившись зрелищем сузившихся серебристых глаз Рори, он повернулся к Хэмишу.
– Как по-твоему, далеко отсюда до Обена?
В отличие от Мег Хэмиш заметил опасное противостояние. Он беспокойно покосился на Рори, но все же ответил:
– Миль двадцать пять – тридцать.
– Тогда нам пора. – Тоби отложил недоеденную колбасу и принялся увязывать свой узел. – До темноты доберемся.
– По-моему, нам лучше дождаться друга мастера Гленко! – решительно заявила Мег. – В компании идти веселей. Ну пожалуйста, Тоби!
Она просительно улыбнулась.
Это было совсем некстати. Она мешала ему в чертовски серьезном деле.
Хэмиш прятал улыбку, Рори открыто усмехался.
Вот забавно! В долгие бессонные промежутки между кошмарами до Тоби дошло, что обвинения Толстого Вика были… ну, в общем, нет дыма без огня. Присутствие Мег у замка в тот вечер стало вполне понятным. В последнее время он довольно часто натыкался на Мег Коптильщицу. Не он преследовал Мег, а она его!
Вот дуреха! Все, что у него было, – это его рост. Конечно, девчонка может увлечься мужчиной за то, что он такой большой, но взрослым женщинам хорошо известно, что чем крупнее хайлендер, тем лучшая из него мишень. Мег путалась у него под ногами уже несколько недель, и чудесное спасение от стрелка-англичанина только подтвердило ее романтические бредни. Когда накануне вечером он встретился с ней, она ожидала от него поцелуя.
Ничего удивительного, что эти двое смеялись. По-своему, как ребенок, она была очень даже славная, но по любым меркам слишком мала у нее были маленький, вздернутый носик, острый подбородок и темные брови. Закутавшись в плащ, она казалась даже малышкой – малышка с огромными глазами, по-детски втюрившаяся в Стрейнджерсона, здорового ублюдка.
Он обещал ее отцу, что будет беречь ее как родную сестру. Не следует ему поощрять ее романтические бредни.
– Нет, пойдем. – Тоби огляделся – узлы остальных лежали под рукой, не хватало только его меча. Он встал и пошел в дом забрать его.
Рори вскочил и заступил ему дорогу. Плавным, уверенным движением он выхватил меч.
Тоби напрягся – дело принимало серьезный оборот. Скорее всего ему предложат выбор: истечь кровью за мятежников в обозримом будущем или сделать это ради себя самого прямо сейчас.
Серебристые глаза Макдональда блеснули.
– Тебе никогда не добраться до Обена, парень. – Он отшвырнул меч эфесом вперед, и тот упал на землю у ног Хэмиша. – И до Далмалли тоже. Из Филлана ведут только три дороги – как ты думаешь, англичане умеют считать? – Он вытащил кинжал. – Я говорил тебе вчера вечером: в настоящем мире тебе не продержаться и недели, – и сейчас повторяю: тебе не прожить и дня без моей помощи. Начиная с этого момента, ты будешь выполнять мои приказы. – Кинжал последовал за мечом.
Отлично! Значит, все будут решать кулаки? Тоби сложил руки и уверенно посмотрел сверху вниз на Рори Макдональда.
– Я не ваш человек.
– Ты ничей человек – пока. Это превращает тебя в легкую добычу.
– Не совсем так, сэр. Я как никак чемпион Филлана по кулачному бою.
– Ну да, Мег говорила, – улыбнулся Рори. – Так покажи. – Он поднял кулаки и выставил вперед левую ногу.
Если подумать, он затевал самоубийство. Хоть он и широкоплечий, все равно у Тоби несомненное преимущество в росте, да и весил он раза в полтора больше. Значит, у Рори имеется в запасе еще какой-то козырь, которого Тоби пока не знает. Если он пытается задержать Тоби до прихода своих друзей, зачем он избавился от оружия? В воздухе слишком явственно пахло ловушкой – да и Хэмиш на заднем плане отчаянно тряс головой.
– Нет.
– О, так ты у нас не просто великан, но и великан с мягким сердцем? Так ударь меня. Попробуй! Только попробуй!
– Нет.
– Неужели тебе так уж трудно ответить на девичий румянец и хотя бы притвориться, что ты мужчина, ради нее?
– Она знает, на что я способен… если нужно.
Рори упер кулаки в бока и устало вздохнул.
– Терпеть не могу объяснений! Попробую так – ты не знаешь, что делать со своей силой. Если бы я встретился с этим чертовым сассенахом, он очнулся бы через час с шишкой на затылке, но и только. А теперь давай, сынок! Покажи мне! Ударь меня!
– Нет, – повторил Тоби. – Маленького человека я могу повредить сильнее, чем хотелось бы.
Похоже, мятежнику не слишком-то понравилось, когда его обозвали маленьким человеком.
– Я тебе приказываю!
– Я не ваш человек.
– Тогда защищайся! – Макдональд провел два быстро последовавших друг за другом удара левой, целясь Тоби в лицо, и подкрепил их ударом правой. Руки Тоби сами собой отбили эти удары. Рори поднырнул под его защиту, дважды крепко двинул по торсу и отпрыгнул, приплясывая. Он двигался быстро, очень быстро. Конечно, удары были болезненные, но не более того. Скорость маленького человека могла в какой-то степени противостоять силе большого, но маленькому человеку нечего было противопоставить способности большого человека выдерживать боль. Тоби мог стерпеть пятьдесят таких ударов, а потом победить одним таким же.
Ему даже не надо было передвигать ногами. Он нахмурился и почесал обросший щетиной подбородок.
– Если вы хотите разозлить меня, сэр, вам надо постараться получше, гораздо лучше.
– Постараюсь. – Приплясывая, Рори подскочил к нему и ударил ниже груди. Тоби страсть как не хотелось принимать такой удар. Парируя его, он потерял равновесие, оступился и низко опустил руки. Рори схватил его за кисть и… Бац! Застигнутый врасплох, Тоби растянулся на земле. Ух! Небо завертелось, потом остановило вращение…
– За это время я мог двинуть тебя ногой по голове, – спокойно заметил Рори. – Не слишком сильно? Готов ко второму уроку?
Тоби поднялся на ноги и поднял кулаки, стараясь совладать с собой. Он кулачный боец, а не борец, о чем и предупреждал его стюард Брюс. В глене всегда строго следовали правилам кулачного боя, запрещавшим броски. Ничего, сейчас-то он наготове…
Босая нога Рори взметнулась вверх и ударила его по локтю, пронзив болью всю руку.
– Будь я обут, я бы вывел тебя из строя. Урок третий?
Тоби блокировал целый каскад ударов, вслед за чем почувствовал на своем запястье новый захват и снова приземлился лицом в грязь, только на этот раз противник уселся ему на спину, больно заломив его руку за спину. Как выяснилось, имеются положения, в которых от его мускулов мало толка.
– Я мог вывихнуть тебе плечо, понял? – прошептал Рори ему на ухо. – Готов к четвертому уроку? – Он отпустил руку и отступил в сторону.
Чемпион Страт-Филлана по кулачному бою снова встал и сквозь застилавший ему глаза багровый туман ярости уставился прямо в насмешливые серебристые глаза. Больше всего на свете ему хотелось сейчас расквасить этот надменный нос.
Когда противник, приплясывая, снова подступил к нему, он даже не пытался защищаться, а сделал ложный замах левой и изо всех сил ударил правой снизу – кулак его врезался в грудь Рори словно ядро, ударяющее в крепостную стену. Будь противник одного с ним роста, такой удар был бы пустой тратой сил и, возможно, дорого бы обошелся ему самому. Наверное, именно глупость его поступка и застала Рори врасплох. Беднягу Рори наверняка еще никогда так не угощали. Раскинув руки, он полетел на траву и проскользил по ней, пока не остановился оглушенный, задыхающийся и до смешного удивленный.
– За это время я мог бы попрыгать у вас на животе! – проревел Тоби. – Урок пятый… Встаньте!
– Нет! – взвизгнула Мег, бросаясь между ними. – Довольно! Я не потерплю этого! Убери кулаки, Тоби Стрейнджерсон! – Она опустилась на колени, помогая бедному Рори подняться.
Тоби, дрожа от ярости, заставил себя опустить руки. Все же ему удалось загнать свою злость в клетку. Он несколько раз глубоко вздохнул и, круто повернувшись, зашагал прямо в лес, прочь от остальных. Выходит, он все-таки сильнее, но кто с этим спорил? Рори лучше умеет драться. Этот спесивый недомерок трижды побил его. В реальной жизни ему может и не представиться четвертого шанса. Его единственный талант изменил ему. Ему надо поучиться драться.

2

Он запросто бы угодил в болото или заблудился в лесу, не столкнись он почти сразу же нос к носу с человеком, идущим ему навстречу. Оба замерли, глядя друг на друга со взаимным удивлением.
Незнакомцу давно перевалило за пятьдесят. Невысокий, пухлый, макушка выбрита. Голый череп блестел в окружении начинавших седеть черных волос. На нем была тяжелая шерстяная сутана, некогда белая, но теперь изгвазданная травой, запачканная грязью. Под мышкой он держал тряпичный сверток. На самом кончике толстого носа красовалась пара стеклянных линз, оправленных в золотую проволоку и зацепленных за уши проволочными же крючками. Тоби приходилось слышать об очках, но видел он их впервые.
Незнакомец уставился на него поверх линз.
– На ней были драгоценные камни? – неожиданно спросил он. Голос его оказался высоким и скрипучим.
– На ком? – не понял Тоби.
– На Вальде, конечно, – то есть на той, кого ты считаешь Вальдой.
– Э… нет. Ну, за столом на ней была такая штука вроде короны. Она блестела, так что мне кажется…
– Никаких колец? Никаких кулонов?
– Нет… Большой камень в рукояти кинжала.
– А! Какого цвета?
Тоби пришел к печальному выводу, что его собеседник либо пьян, либо повредился рассудком и что ему, Тоби, ничего не остается, кроме как уважить его любопытство.
– Желтого.
Маленький человечек дернулся, словно от неверного ответа, и поспешно поднял палец, чтобы поправить очки, хотя продолжал смотреть поверх них.
– И черный полумесяц? Ты уверен? С рогами влево или вправо?
– Э-э-э… Нет. Его видел Хэмиш.
– Тогда расскажи все, что видел ты сам.
– Зачем?
За спиной Тоби послышался смех – это смеялся Рори.
– Не так быстро, отец. Попроще, доступными словами. Тоби из Филлана – отец Лахлан из Глазго.
Тоби заметил, что сутана с капюшоном, и вспомнил то, что говорил Хэмиш.
– Вы чародей?
Отец Лахлан вновь дернулся и снова успел подхватить свои очки прежде, чем они свалились с носа.
– Я предпочел бы, чтобы меня считали священником, хотя в настоящий момент я на отдыхе. Помимо этого, я монах Галилейского ордена. Мне надо знать все об этой женщине, Вальде.
– Зачем?
Этот вопрос, похоже, показался коротышке совершенно неуместным.
– Затем, что она опасна, конечно же! И она – Зло, если она действительно та, за кого ты ее принял. А теперь сядь-ка… – Он оглянулся, словно в поисках стула. – Прямо здесь сойдет, мне кажется. – Он опустился на древесный ствол, снова поправил очки и продолжал, обращаясь теперь к споррану Тоби: – Мне необходимо знать все, что ты видел, все, что слышал.
– Зачем?
Рори снова рассмеялся:
– Он пытается помочь тебе, Телок.
Тоби чуть было снова не спросил «зачем?». С чего бы абсолютно незнакомому человеку помогать ему? С другой стороны, в его сердце вселился демон, так что он и сам собирался искать какое-нибудь святое место. Конечно, он не доверял никому из друзей Рори, но ему так и так нужна чья-нибудь помощь. Он неуверенно покосился на сияющую лысину.
– Вы можете поговорить по дороге, отец, – заметил Рори. – Уж не для меня ли эти башмаки?
– А… да, конечно.
Рори помог коротышке подняться и забрал у него сверток – там обнаружилась пара башмаков с серебряными пряжками и толстые чулки из тартана.
Появились Мег с Хэмишем Хэмиш мрачно протянул Тоби меч.
– Ты без этого обойдешься, Человек-Гора!
– Спасибо. – Тоби перекинул ремень через плечо и взял у парня свой узел. Вид у Мег был насупленный.
– Говорю тебе, это тебе не понадобится! – сердито повторил Рори. – С этим ты заметнее, чем Бинн-Брек-Лиат. Тебя пристрелят за один внешний вид.
– Я не ваш человек! – огрызнулся Тоби. – Ступайте своей дорогой. До Обена мы доберемся и без вашей помощи.
Рори нахмурился, невольно потирая ушиб на груди.
– Тебе нужна помощь, Лонгдирк. Ладно, тащи это страшилище, если тебе так хочется. А теперь расскажи отцу Лахлану всю свою историю, все, что помнишь, в мельчайших подробностях. И не забудь про свои сны.
Он махнул рукой Хэмишу и Мег, чтобы те следовали за ним, и зашагал по лесу.
Священник, не обращая внимания на препирательства, невозмутимо ожидал в стороне. Он взял Тоби за руку, увлекая следом за собой.
– Пошли, сын мой. Расскажи мне все про эту женщину. Она являлась к тебе во снах, я хочу сказать – в ярких, живых снах?
– Да, сэр. Очень живых. Я… мне кажется, она вселила в меня… – Он стиснул кулаки. – Мне кажется, я одержим демоном.
Он заставил себя сказать это!
Коротышка пожал плечами.
– Именно этого мы и опасаемся. Расскажи мне все, а там посмотрим. Это вполне возможно, хотя возможно и другое. – Он вопросительно посмотрел на Тоби и улыбнулся. – Я не собираюсь протыкать твое сердце ножом! Даже если то, чего ты боишься, правда, не все еще потеряно! Но ты должен рассказать мне все. Ты… э-э-э… ты не совокуплялся с этой женщиной?
– Нет, конечно!
– Даже во сне?
– Нет.
– Это хорошо. Уверен, это добрый знак. А теперь начни с самого начала.
Стараясь убедить себя, что общается не с безумцем, Тоби начал с самого начала – с предупреждения хоба. Отец Лахлан обнаружил недюжинную способность задавать наводящие вопросы, показав себя при этом внимательным слушателем. К своему немалому удивлению, Тоби рассказал ему абсолютно все.
Похоже, Рори знал, куда идет, хотя Тоби не заметил в лесу никаких путеводных знаков, – впрочем, заблудиться в таком узком ущелье, как Глен-Орки, довольно трудно. Рори уверенно шагал вперед, болтая с Мег и не отпуская от себя Хэмиша, чтобы тот не отстал и не подслушал разговор идущих позади.
Тоби только-только начал рассказывать про обед у лэрда, когда увидел, что все остановились. Пошел дождь – славный такой, мелкий дождичек, сыплющийся из кучки серых туч. Мег натянула на голову капюшон. Хэмиш и Рори тоже поправили свои пледы. Навощенная шерсть удержит воду – хотя бы на время.
Тоби попробовал последовать их примеру и тут же столкнулся с некоторыми сложностями из-за своего меча. Рори наблюдал за его мучениями с неприкрытым презрением.
– Выбрось его к черту, Длинноног! Он хуже, чем просто бесполезный!
Что правда, то правда. Но выбросить его сейчас – значит признаться, что он был не прав все это время. Стало быть, он его не выбросит.
Так и не получив ответа, мятежник нахмурился:
– Но это бессмысленно! Зачем? Или тебе кажется, что с ним ты выглядишь более романтически? Может, ты ждешь, что мисс Кэмпбелл лишится чувств от одного твоего вида? Штуковина такого размера даже тебе не прибавляет горделивости.
Тоби упрямо молчал. Он и сам не знал, чего он так цепляется за этот меч. Он надеялся, что им движут только гордость и ослиное упрямство, а не вселившийся в него демон. И все же это старое оружие вызывало в нем какую-то нервную дрожь. Дрожь, которую он почувствовал еще тогда, у Энни, когда впервые взял меч в руки. Ему хотелось рассекать им воздух, слушать Свист его лезвия. Стремительный удар, потоки крови… Когда остальные тронулись дальше, он так и зашагал позади с мечом поверх пледа, а жесткая лямка натирала ему плечо.
Отец Лахлан тоже натянул свой капюшон, но ему приходилось то и дело задирать голову, разговаривая с Тоби, так что вскоре капюшон сполз обратно. Его потряс рассказ Тоби о том, как он видел себя со стороны.
– Странное, должно быть, ощущение! Смотрел ли ты на себя с одной стороны, сын мой, или со всех сторон разом?
Тоби обдумал этот вопрос:
– Пожалуй, со всех сторон. Я видел знаки, намалеванные на моей груди, и следы от кандалов на моей спине.
– Одновременно?
– Гм… Кажется, да. Я не уверен.
– Все равно замечательно! А какого цвета было освещение?.. – Он успел подхватить очки в последнее мгновение.
Лес начал редеть, уступая место пашням, выпасам и каменным изгородям. Узкое ущелье сменилось долиной, с каждым шагом – все более знакомой. Вершины гор по левую руку по-прежнему были скрыты облаками, но отвесный склон справа был скорее всего Бинн-Донахейн. Очень скоро путешественники должны были выйти к дороге в Глен-Локи, а оттуда до Далмалли – какие-нибудь две мили.
Они находились в самом сердце страны Кэмпбеллов. Будь погода получше, они разглядели бы отсюда Бен-Круахан – Хэмиш уже изрядно надоел Рори, постоянно напоминая об этом. «Круахан!» издавна было боевым кличем Кэмпбеллов, и именно так Рори призывал Джерала, когда они выбрались из болота. Выходит, Рори никак не может быть Макдональдом, и уж наверняка не из Гленко.
Тогда кто он такой? С чего он взял на себя хлопоты по сопровождению трех юных беглецов, не имеющих к нему ни малейшего отношения? Тоби очень хотелось докопаться, что же на самом деле им движет. До сих пор единственным промахом Рори была неудача с виспом, да и она скорее всего вызвана лишь поселившимся в Тоби демоном.
Он пытался убедить себя перестать быть букой – ему стоит просто быть благодарным за незаслуженную и неожиданную помощь. Жаль только, он не силен в благодарностях – опыта маловато.

3

Моросящий дождь постепенно перешел в ливень. – Тоби закончил рассказ о своих приключениях, не забыв описать и свой отвратительный сон. Усилившийся ветер швырял воду ему в лицо, охлаждая горящие щеки и срывая с губ ненавистные слова. Отец Лахлан слушал, молча кивал, прикусывая время от времени губу, но не выказывая никаких эмоций до самого окончания рассказа.
– Это все? – вздохнул он наконец. – Ты не помнишь имя, которым она звала тебя?
– Нет, сэр. Мне кажется, это было женское имя… но я не уверен. Это же был только сон, не явь.
– Тогда ладно, не важно. Ты уверен, что ничего не упустил? Ничего такого, о чем не говорил, потому что это казалось тебе не важным?
– Нет, сэр… отец. Мне кажется, я рассказал все.
Он сам удивлялся, что с такой легкостью поведал все свои тревоги совершенно незнакомому человеку, и еще больше удивился, что, сделав это, почувствовал такое облегчение. Теперь же он с нетерпением ждал решения священника, однако отец Лахлан продолжал молча шагать, подслеповато щурясь на пейзаж и покусывая губу. От этого движения очки то и дело сползали с его носа, и ему приходилось пальцем поправлять их.
В конце концов Тоби не вытерпел:
– Я вот думаю, не хоб ли это помог мне бежать?
– Кто-то помог, – с отсутствующим видом пробормотал священник. – Только кто? И от чего бежать?
– В меня вселился демон?
– Гм? – Отец Лахлан поднял голову, словно это предположение удивило его. Потом он слабо улыбнулся и потрепал Тоби по плечу. – Я не знаю, сын мой, но ты знаешь! Если бы в тебе жил демон, ты бы знал это, ибо он запер бы тебя в самом уголке твоего сознания, не позволяя ничего делать, только смотреть. Демоны любят мучить тех, в кого они вселились. Они дают им увидеть те ужасы, которые вытворяют их тела. Мне кажется, ты вовсе не это испытываешь – так ведь?
– Но ведь именно так все начиналось, а потом…
– Демоны не уходят просто так!
– Даже если… – Тоби пожалел, что не силен в красноречии. – Мне-то казалось, это все равно что держать у себя лошадь. Иногда хозяин ездит верхом, а в остальное время позволяет ей пастись.
Отец Лахлан усмехнулся и покачал головой:
– Ни разу не слышал, чтобы демон спешился, даже на минуту! Демонам нравится терзать своих «хозяев» не меньше, чем вредить остальным. Если уж на то пошло, вселившегося демона – если он, конечно, хитер – трудно бывает распознать со стороны, но сама жертва всегда знает правду. Бывает, разумеется, что вселившегося демона видно сразу. Ну, например, те двое, которых ты, по-твоему, убил в темнице, – кто они были, люди или демоны? В этом случае распознать истину можно, только выяснив, действительно ли они мертвы, или их тела продолжают ходить.
Тоби пробрала холодная дрожь – не только из-за дождя.
– Неужели такое возможно?
– О да. Правда, только несколько дней, ибо потом плоть разлагается настолько, что не способна удержать даже демона. Но по отношению к тебе мы такого испытания проводить не намерены!
Интересно, другие будут настроены к нему так же благосклонно? Можно ли доказать, что ты не одержим демоном, и при этом остаться в живых? Впрочем, точка зрения отца Лахлана утешала, если только он действительно говорил правду.
– А вы обладаете силой, достаточной, чтобы узнать это?
Коротышка удивленно уставился на него:
– Силой? Сын мой, я вообще не обладаю никакой особенной силой!
– Никакой?
– Абсолютно никакой! Я обладаю кое-какими познаниями о природе духов и демонов. Я соблюдаю устав моего ордена, и я служу покровителю Глазго, который иногда отвечает на мои маленькие просьбы, так что, похоже, одобряет мои слабые усилия, но…
– Какие такие усилия? – сердито спросил Тоби.
– Помогать другим. Таково мое призвание: помогать другим.
– Как помогать?
– Как священник – заступаться за них перед покровителем. Как монах – приносить утешение, распространять этику и философию великого основателя нашего ордена.
– Вы помогаете даже незнакомым людям?
– А почему нет? – Отец Лахлан ласково улыбнулся. – Каждый помогает своим друзьям и своей семье! Ты попал в беду, и я искренне стараюсь быть полезным. Как ты думаешь, сын мой, зачем я задаю столько вопросов? Из простого любопытства?
Тоби шелестел высокой травой.
– Простите меня. Я еще никогда не имел дела со священниками. Я думал… я боялся, вы из людей Рори.
– Чей? А, Рори! Ну да, Рори. Да, конечно, я поддерживаю его – в конце концов, священник я или нет, я все равно настоящий шотландец! Но я помогал бы тебе, будь ты даже англичанином. Да будь ты хоть самим королем Невилом, я… – Коротышка замолчал, словно пораженный новой мыслью. Он пожевал губу, в очередной раз поправил очки и продолжал молчать, только ветер хлопал подолом его сутаны.
Тоби подумывал, не потрясти ли его хорошенько как решето – глядишь, и выпадет ответ-другой. Отца Лахлана спасло то, что они подошли к довольно широкому ручью с болотистыми берегами. Остальные уже перебрались на тот берег и направлялись через пастбище к трем домикам, тесно прижавшимся друг к другу. Тоби перепрыгнул ручей и повернулся, чтобы протянуть руку своему спутнику, но отец Лахлан подобрал сутану и с неожиданной для его роста и комплекции легкостью прыгнул. Тоби успел подхватить очки в воздухе и вернуть их владельцу.
– Спасибо, – сказал священник невозмутимо, водружая их на кончик носа.
– Рори знает тех, кто здесь живет? – поинтересовался Тоби. Он не видел ни души, если не считать косматых коровенок, но откуда-то из-за домов брехала собака. До Тоби дошло, что у нежданных гостей не больше шансов пройти незамеченными через Страт-Орки, чем через Страт-Филлан. Кто-нибудь, да окликнет.
– Он знает всех! – беззаботно ответил отец Лахлан. – Так, о чем это мы… ах, да. Самым явным свидетельством вселения демона являются, конечно же, сверхъестественные способности.
Вот ужас!
– Значит, я одержим демоном!
– Почему ты так считаешь?
– Я гнул стальные прутья, как тростинки! Я ломал шеи людям, я…
– Фу! Свидетельствами твоей физической силы меня не удивишь.
– Зато меня удивишь!
– О нет. В чрезвычайных обстоятельствах люди часто проявляют поразительные свойства. Возможно, ты значительно сильнее, чем осознаешь это сам. Твоя способность видеть в темноте беспокоит меня гораздо больше.
– Только иногда! А как насчет того, что я скакал верхом на Соколе? И нашел путь из болота?
– Да, да, да! – Голос отца Лахлана скрипел, словно несмазанная телега.
– Ты выказал некоторые сверхчеловеческие способности, но это не доказательство того, что в тебе сидит демон. Леди Вальда просто наложила на тебя заклятие. Я готов объяснить это… Она могла, например, попытаться сделать из тебя убийцу, чтобы ты выследил короля Фергана и убил его. Или короля Невила, если уж на то пошло. Судя по всему, она выбрала тебя за твой рост и силу. Избрав для своих целей подходящее орудие, она могла одарить тебя кое-какими демоническими способностями для выполнения твоей задачи. – Он ободряюще улыбнулся Тоби.
– Вы в это верите?
Отец Лахлан вздохнул:
– Не очень. Но это возможно, и я не верю в то, что в тебя вселился демон! Если это так, то это самый скромный или, наоборот, самый изощренный демон, о каком я только слышал. Он заставляет тебя казаться весьма симпатичным молодым человеком. И потом, ты спас своих друзей и… и Рори от боуги.
Тоби не помнил, чтобы кто-либо до сих пор называл его симпатичным. Он не понял, нравится ему это или нет.
– Мне надо было спасаться самому, а они были привязаны ко мне.
– Тьфу! Ты мог бы оборвать эти веревки, как тонкие шерстяные нити, разве не так?
– Пожалуй, мог. – Ну да, если он гнул стальные прутья…
– Нет, ты спас трех смертных, которых вполне мог бросить в болоте, а подобное, пусть и скромное, благодеяние не по силам почти ни одному демону, как бы высоки ни были ставки. Не забывай, – решительно сказал отец Лахлан, – что демонами движет только ненависть. Они изначально всего лишь примитивные духи земли. Подобные создания обладают огромной силой, но не склонны использовать ее для чего-либо. Деревенский хоб вроде того, с которым ты был знаком, приобретает рано или поздно самые зачаточные моральные принципы, но необученный стихийный дух не знает и этого – ведь добро и зло исходят от смертных. Чернокнижники знают способы обращать стихийных духов в рабство, отрывая их от природных основ и заключая в различные предметы, как правило, в драгоценные камни. С помощью магии они подчиняют демонов своей воле.
– Разве они не могут заставить демона творить добро, а не только зло?
Отец Лахлан поправил очки.
– Возможно, некоторые из них и задумывали это изначально, но запомни, что начинали они с жестокости. Не думаю, чтобы то, что испытывает при этом демон, можно было бы назвать «болью», но оторвать стихийного духа от его естественных основ значит совершить над ним в некотором роде насилие. Как может человек, делающий такое, иметь добрые намерения? Как может сам демон после этого по-хорошему относиться к людям, если его лишили свободы? Согласно молве, леди Вальда всегда носила три больших камня: рубин, сапфир и изумруд. Следовательно, в ее владении находились три демона. Из того, что ты мне поведал, я могу заключить, что с тех пор она обзавелась еще двумя и переместила четверых из них в тела – те демонические создания в капюшонах, которых ты видел.
Значит, желтый камень на кинжале – пятый?
– Получается, она пыталась проделать то же самое и со мной? Но зачем?
– Не исключено, что она пыталась проделать именно это. – Священник поморщился. – Что же до того, зачем… как знать, о чем она думала? Об этом ведает только она сама. Для обуздания сил заключенного демона требуется время. Требуется особый ритуал – заклинания, магия, одним словом. Ты сам видел ее за этим занятием, так что знаешь, о чем я. Воплощенный демон – более послушный. Сил у него поменьше, зато он покорнее, да и действует быстрее. В некотором роде он опаснее. Если он узнал, что такое боль, он узнал также, что такое страх, ибо сделался в какой-то степени смертным. – Отец Лахлан покачал головой и вновь успел подхватить очки. – И результатом всего этого может быть только зло, никак не добро. Демонами всегда движет только ненависть.
Конечно, Тоби не против сбить с Рори немного спеси, как не против и того, чтобы задать хорошую взбучку Толстому Вику. Но у него не было ни малейшего желания убивать кого-либо. Он нисколько не жалел Колина и почти не жалел Годвина Форрестера, но тем не менее не мог поверить, что им двигала одна ненависть.
– Но тогда что так настроило против тебя виспа? – продолжал бормотать священник. – Отчего этот человек в балахоне пытался пронзить твое сердце кинжалом? Он должен быть на стороне Вальды, но на чьей стороне, он полагает, находишься ты? Все это очень неясно, сын мой! Никогда еще не встречалось мне дела более запутанного. Самое лучшее – это как можно быстрее доставить тебя в святое место, по возможности до того, как ты снова заснешь, хотя это вряд ли возможно, не так ли? Дух-покровитель распознает вселившегося демона и в некоторых случаях изгоняет его. Даже простой дух мог бы помочь, и ближайшая святыня находится в Глен-Шире, куда мы и идем.
– Правда? А я думал, мы идем в Обен.
– У Обена больше нет покровителя, – вздохнул священник. – Был когда-то, но ты же знаешь, Йорк разорил город.
Снова история. Английская армия во главе с герцогом Йорком прошлась разрушительным смерчем по западу в одну из предыдущих войн. Тоби не помнил точно, в какую именно, да это его особенно и не интересовало.
– Ну и что? Ведь его отстроили заново, разве не так?
– Город – да, отстроили. Но покровитель не позволил бы просто так захватить и разорить его город! Своими победами сассенахи обязаны не только огнестрельному оружию, сын мой. Они используют и черную магию. Подозреваю, именно поэтому… гм… Рори так интересуется тобой, ибо… – Он остановился и схватил Тоби за руку. – Мне кажется, нам лучше немного подождать здесь.
В сотне шагов впереди Рори, Мег и Хэмиш о чем-то разговаривали с четырьмя местными жителями. Тревога?
Рука Тоби потянулась к рукояти меча.
– Подождать? Зачем?
Священник усмехнулся. Он уселся на стену и отвернул лицо от ветра.
– Затем, что так им будет проще. Если их будут допрашивать потом, они смогут ответить, что говорили с мужчиной и двумя детьми. Им совершенно не обязательно упоминать о священнике и юном великане с мечом на перевязи.
– А… – Похоже, без Рори им все-таки не обойтись. Встречавшие явно узнали его. Они срывали шапки и кланялись. Право же, они очень почтительно относятся к этому самозваному мастеру Макдональду!
Тоби снова повернулся к отцу Лахлану.
– Но почему Глен-Шира? Я обещал отцу Мег, что провожу ее в Обен.
Что же все-таки нужно этим двоим, Рори и его ручному священнику?
Коротышка укоризненно улыбнулся:
– Она-то, возможно, и смогла бы пройти туда, хоть ее и допросили бы по дороге. А вот ты не пройдешь – по крайней мере прямым путем. Не забывай, за тобой охотятся три стороны. Лэрд Росс со своими людьми притворится, что помогает сассенахам, хотя на деле будет вредить им исподтишка. Сами сассенахи куда опаснее для тебя. Они наверняка перекрыли три основные дороги – на север у Бридж-Ов-Орки, на юг – через Крианларич, на запад – через Далмалли и Брандерский перевал. Мы ведь не отошли еще достаточно далеко от Глен-Локи, не забывай. – Он помахал пухлой ручкой в направлении Глен-Локи, который был хорошо виден отсюда.
– Но как мы тогда доберемся до Глен-Ширы? И как попадем оттуда в Обен?
– Первым делом нам надо попасть в Ширу. Как только мы выйдем к заливу Лох-Файн, мы сможем взять лодку. Не так уж трудно перехитрить солдат.
– А кто заплатит за лодку? И кто поплывет вокруг мыса Кинтайр в это время года? – Хорошо, наверное, быть доверчивым малым и не искать подвоха в самых невинных предложениях.
– Мы можем срезать через Лох-Ломонд.
– А леди Вальда?
Отец Лахлан вздохнул и неодобрительно посмотрел на Тоби.
– Если она тоже преследует тебя, сын мой, мне страшно за тебя – за тело твое и душу.
Ну что ж, во всем этом утешало только одно: он не сказал бы этого, если бы сомневался в храбрости Тоби.
Тем временем Рори закончил переговоры с местными. Те разбежались: один вернулся в дом, а трое остальных – как сквозь землю провалились. Отец Лахлан встал и принялся перелезать через изгородь. Тоби собирался просто перескочить, но вовремя вспомнил про свой меч и проделал это осторожнее – негоже было бы плюхнуться в грязь на глазах у Мег и Рори.
– Охота началась, – объявил Рори, когда они поравнялись. Вид у него был озабоченный. Хэмиш по обыкновению хитро щурился. Мег дрожала губы у нее посинели. – Сассенахи выставили часовых на Брандерском перевале.
– Куда это отправились ваши друзья? – спросил Тоби. – А эти куда? – добавил он. Из домишек высыпала толпа юнцов и босоногих мальчишек и тут же рассыпалась по пастбищам. Шесть… семь…
Серебристые глаза Рори оставались холодными, как осеннее небо.
– Кое-что приготовить. Кое-кому помешают кое-что увидеть. Нам дадут знак, когда будет безопасно пересечь дорогу. Ну и все в таком духе. – Похоже, у него не возникало сомнений в том, кто именно командует их походом.
– Про леди что-нибудь слышно?
– Пока ничего.
Тоби обещал Кеннету Коптильщику, что в целости и сохранности доставит Мег к родне в Обен. Обещать-то он обещал, но обстоятельства изменились. Самая большая угроза для нее заключалась в нем самом. Ему просто необходимо изменить свои обязательства, даже если это означало бы довериться незнакомым людям – не Рори, конечно, но, возможно, священнику. Во всяком случае, если он и мог положиться на кого-либо из мужчин, то лишь на него.
– Подождите-ка, – сказал он. – Ведь сассенахи ищут только меня. Против вас они ничего не имеют. Ступайте. Я не…
– Не надейся, Лонгдирк. – Рори говорил тихо, но убедительно. – Во-первых, это не так. И потом, мы теперь все в этом замешаны.
– Не сходите с ума! Вы все идите дальше, а я уйду в горы. Отец Лахлан, вы присмотрите, чтобы Мег благополучно добралась до своих родственников? Я обещал ее…
– Зря стараешься, сын мой, – отозвался священник, надевая капюшон и завязывая тесемки под подбородком. – Я намерен докопаться до того, что задумала эта Вальда, и мне гораздо спокойнее, если ты будешь находиться рядом, чтобы я мог за тобой присматривать. А теперь пошли.
Рори громко хмыкнул:
– Не могли бы вы хотя бы в общих чертах рассказать нам, что происходит, отец?
– Сам был бы рад. – Коротышка немного подумал, потом заговорил с уверенностью, какой еще не выказывал: – Я полагаю, Хэмиш Кэмпбелл не ошибался и таинственная женщина на самом деле печально известная леди Вальда. – Хэмиш ухмыльнулся. – Вряд ли по стране сейчас блуждает много женщин-колдуний к тому же ее присутствие здесь может объяснить появление Ореста.
– Ага! – кивнул Рори.
– Ореста? – переспросил Тоби.
– Нас весьма беспокоит барон Орест. – Под «нами» подразумевались, конечно же, мятежники. – Он один из самых близких приятелей короля Невила, очень опасный колдун – одним словом, чрезвычайно дурной человек. Несколько недель назад он объявился в Шотландии и, насколько нам известно, продолжает шнырять по окрестностям Эдинбурга. Мы все гадали, что могло его привлечь в этих краях.
– Может, он ищет короля Фергана? – спросил Хэмиш с таким скорбным видом, будто это он сам виноват во всей историйке Орестом.
– Мы тоже так считали, – тихо сказал отец Лахлан. – Но теперь совпадение по времени позволяет предположить, что он мог появиться здесь в поисках леди. Что же касается случившегося… она наверняка пыталась сотворить какое-то колдовство, используя мастера Стрейнджерсона, но я не знаю, какое именно. Похоже, у нее ничего не получилось или получился какой-то неожиданный результат – таково мое предположение. Мне кажется, она будет преследовать Тоби, и в таком случае от нас зависит, сможем ли мы выдернуть его из ее цепких рук. Я не верю в то, что он одержим демоном, – будь так, вы все давно бы уже погибли.
– Уж я-то точно, – весело сообщил Рори, потирая грудь. – Я подразнил его немного сегодня утром. Он выказал замечательное для своего возраста самообладание – почти бычье.
Ага, так вот что было на уме у Рори – он, оказывается, испытывал его.
– Ох! – поперхнулся Хэмиш. – Так вы считали, что он может… Но ведь вы рисковали, сэр!
Мятежник пожал плечами:
– Как смертный он представлял собой любопытного соперника. Как демон… Ну, отец всегда говорил, что мне суждено гореть в аду и быть разорванным на части. Мне показалось, что это неплохая возможность проверить правильность его утверждений.
Отец Лахлан неодобрительно нахмурился:
– Вам незнаком страх, не иначе.
Рори казался смущенным. Тоби стиснул зубы, жалея, что не может проучить его как следует.
– Так как же наш друг-переросток ухитрился бежать из замка, отец?
– Вам лучше спросить у него. Все, что он сообщил мне, останется между нами.
Тоби смотрел, как перепуганные глаза Мег делаются все шире и шире.
– Расскажите им, отец, – мне все равно. Если я представляю опасность для них, им лучше знать об этом. Они знают про сассенахов, они узнают и про леди Вальду. Кстати, ее силы могут позволить ей выследить меня?
– Силы? – переспросил священник. – Я же говорил тебе. У нее нет никаких сил, сын мой, только знания, позволяющие ей повелевать демонами. У нее нет ничего, кроме знаний, – черных знаний и черных помыслов. – Коротышка повернулся, собираясь идти. – Будем молиться, чтобы в один прекрасный день кто-нибудь из ее демонических подданных оборотился против нее.
– Но раз так, могут ли ее демоны выследить меня по ее приказу?
Отец Лахлан остановился, обернулся и поправил очки.
– Да, конечно. Разумеется, могут. Из того, что ты мне рассказал, следует, что двое из них в настоящий момент находятся не в лучшей форме, но, чтобы выследить тебя, достаточно и одного.
Рори со зловещим хохотом хлопнул Тоби по спине:
– Если они подберутся к нам достаточно близко, Лонгдирк, они приморозят твои ноги к скале. Нам лучше пошевеливаться.
– Как близко?
– Неплохой вопрос! Отец?
– Трудно сказать, сын мой. Некоторые демоны сильнее других или более умелые – возможно, это зависит от того, насколько их выдрессировали. Заключенный демон… Ну, я уверен, например, что барон Орест может из Эдинбурга связаться с королем Невилом в Лондоне, если, конечно, тот сейчас там. Демоны во плоти, каковыми являются сейчас те, что принадлежат леди Вальде, обладают меньшими возможностями – но я не думаю, что это позволяет нам подпускать их к себе ближе, чем стоило бы.

4

Рори предложил сделать остановку на обед и укрыться в тени каменной ограды. Камни были сложены без раствора – такую кладку называют «сухой». Хэмиш заметил, что, если это сухая кладка, тогда он напрочь забыл, что значит это слово. Пятеро беглецов разделили оставшиеся припасы. Конечно, здесь не было деревьев, чтобы укрыться от проливного дождя, но почему они не остановились у стога сена или сарая для скота? Тем не менее Рори настоял, чтобы они оставались здесь. Он хотел видеть дорогу.
Его странно тревожил сущий пустяк – всего-навсего как пересечь дорогу. Кое-кто из местных, объяснил он, не заслуживает доверия, и в округе видели дозоры сассенахов. Сама по себе дорога, соединявшая Глен-Локи с Далмалли, едва ли отличалась от простой тропы. Она извивалась от дома к дому, то и дело пересекаясь с ручьями, огибая болота и торфяники, часто разветвляясь на несколько рукавов. Страт-Орки – долина довольно широкая, плоская и заболоченная, но здесь жили люди. Никто не смог бы пройти по нему в дневное время незамеченным.
– Но ведь дождь нам на руку, правда? – спросил Хэмиш, дожевывая остаток кровяной колбасы Энни Бридж (сам он без сожаления отдал в обмен чуть зачерствелые материнские булочки). Дождь гнал по долине колонны серых призраков.
– Он слепит сассенахов. Не думаю, чтобы он задержал демонов.
Хэмиш поперхнулся.
– Тогда что вы задумали, мастер Макдональд? – серьезно спросила Мег.
– Я выслал свои собственные дозоры. – Больше объяснять он не стал.
Кто же он все-таки такой, этот Рори Макдональд из Гленко? Отец Лахлан знал его под каким-то другим именем, и хотя Рори относился к старшему с почтением, не было ни малейшего сомнения в том, что руководит всем младший. Крестьяне ломали перед ним шапки, а хайлендеры мало кого удостаивают таких почестей.
Что двигало этими двумя? Мег и Хэмиш оказались здесь в силу необходимости, но Рори и отец Лахлан могли бы проводить время куда приятнее, затачивая свои мечи у очага, нежели без всякой видимой цели шататься под дождем по горам. Вальда преследует Стрейнджерсона, так почему бы им не пожелать ему счастливого пути – пусть уводит колдунью в чужие владения!
Дорога – или ближнее ее ответвление – находилась от них всего в нескольких сотнях шагов, но за последние четверть часа никто по ней не проходил. За дорогой протекала Локи, которую им предстояло переходить вброд.
– Нам туда, да? – поинтересовался Хэмиш, вглядываясь в дождь. – Вон в ту расселину? В долину Ис-Э-Гейл?
– Ага, а вон та восхитительная вершина слева – это Бен-Луи, – фыркнула Мег. – Впрочем, отсюда ее тоже не видно.
– Нижнюю часть склона я вижу. Крутой подъем будет, правда, сэр? – Довольно разумное предположение, учитывая то, что «Ис-Э-Гейл» означало «Белый Водопад».
– Довольно крутой, – согласился Рори. – Ага!
С востока на дороге показались трое, они вели навьюченного хворостом пони. Через несколько минут на западе показались двое других – те тоже вели нагруженного пони. Встретившись, они перекинулись парой слов – прямо напротив наблюдателей – и продолжили свой путь, как бы ненароком обменявшись пони.
– Вот оно! – с явным облегчением вздохнул Рори. – Знак, что все чисто. Дозоров нет. Идем.
Оставив за собой только чуть примятую траву, но ни одной крошки, которая могла бы их выдать, путники перебрались через ограду и поспешили к дороге. Люди с пони даже не оглянулись.
Тоби заметил, что Хэмиш идет рядом с ним.
– Не возражаешь, если я использую тебя в качестве защиты от ветра? – Его плед уже почти насквозь промок. Губы посинели, пальцы побелели, но он продолжал довольно улыбаться. Ну да, он же теперь вне закона, а на шапке его красуется черное перо. Парень явно наслаждался этой игрой.
– Будь как дома. – Тоби подозревал, что дождь только усилится. – Когда мы поднимемся выше, нам придется идти по снегу, и тогда мы будем оставлять следы.
– Я с-сомневаюсь, что демонам нужен снег, чтобы в-выслеживать людей.
– Возможно, и не нужен.
– Как по-твоему, – спросил Хэмиш, с минуту помолчав, – кто на самом деле этот Рори? – Ветер дул так сильно, что ему приходилось кричать, но, судя по выражению его лица, подразумевалось, что он говорит шепотом. Его темные глаза заговорщицки блестели.
– Понятия не имею.
– Он говорит по-гэльски, как сассенах.
– Да, говорит.
– Тебе не кажется, что в детстве он мог жить в Англии? Принца Фергана держали заложником в Англии в годы Укрощения, после битвы при Литхоле.
Тоби пожал плечами – под перевязью меча мокрый плед натер кожу.
– Ты думаешь, Рори – король Ферган?
– Нет, – неохотно ответил Хэмиш – ему явно хотелось, чтобы так и оказалось. – Он слишком молод. Тогда забрали еще и много сыновей вождей кланов. Он может быть сыном главы какого-нибудь из наших кланов или даже… Нет, он говорил о своем отце, значит, сам он еще не вождь. Должно быть, сын вождя.
– Ну и что, если так? – Скорее всего именно так.
Некоторое время Хэмиш молча шагал рядом с ним. Они пересекли грязную колею, потом переправились вброд через пенящуюся бурую Локи. Рори, отец Лахлан и Мег шли впереди, болтая, как старые знакомые.
– Тоби… Тебе нравится Мег?
Тоби смерил его холодным взглядом – с учетом обстоятельств это было не так уж и трудно.
– Она славная девочка.
Мальчишка расплылся в озорной улыбке:
– Она влюблена в тебя по уши!
– Нет, она… Ну, ей, может, так и кажется, но она еще недостаточно взрослая, чтобы влюбляться по-настоящему.
– Она старше меня! – упрямо возразил Хэмиш. – Девчонки растут быстрее, да она всего на несколько месяцев младше тебя.
– Правда? Но… – Тоби немного подумал и тихонько охнул. И дело тут не в школьных воспоминаниях – мальчики учились в школе по утрам, а девочки – после обеда. Мег крутилась у него под ногами столько, сколько он себя помнил. Вполне возможно, она ненамного младше его самого.
Впрочем, это ничего не меняло.
– Она в тебя втюрилась! – торжествующе ухмыльнулся Хэмиш.
– С чего ты взял?
– Это всем известно. Другие девчонки дразнят ее, ведь она такая маленькая, а ты такой большой.
Уж не этим ли объясняется враждебность ее брата?
– Ну да, к тому же я еще и преступник и – возможно – околдован. Ей лучше найти себе другую пару.
– Вот ты ей это и скажи!
– Сам скажи, если считаешь, что это тебя касается.
Хэмиш с опаской покосился на Тоби.
– Отец Лахлан галилеанец – ты это знал? Он рассказал мне немного об их учении. Он говорит, это не противоречит тому, чему па учит в школе, – стоицизму по большей части, так как стоиков в Шотландии больше, чем остальных, – па использует некоторые из их трактатов – но я слыхал, у сократиков тоже есть секта в Глазго, и, разумеется, татары предпочитают арабские…
Всю эту болтовню Тоби слушал вполуха. Теперь, когда он узнал насчет Мег, все так запуталось. Странное дело, это его тревожило. Малышка Мег ему нравилась. Ему не хотелось причинять ей боль, а ведь он, должно быть, уже делал это. Мужчина может говорить женщине, что любит ее, рискуя быть отвергнутым, – это часть бремени, которое приходится нести мужчине. Женщине нужно вести себя осторожнее, в противном случае она может прослыть бесстыдницей. Если она обронила несколько намеков, а мужчина оказался слишком туп, чтобы их заметить, что она может еще? Должно быть, ей приходится несладко. Он никогда еще об этом не думал.
Ему ни в коем случае нельзя влюбляться сейчас – ни в Мег, ни в кого другого. До тех пор, пока его не избавят от демона, или от заклятия, или что там сделала с ним Вальда, ему нельзя вести нормальную жизнь. И даже потом он все равно останется беглым преступником, бездомным бродягой без ремесла, денег и надежды на будущее. С любовными делами придется подождать, и довольно долго.
И кроме того, он обещал Кеннету Коптильщику относиться к Мег как к родной сестре.
– Лежать! – закричал Рори. – Ложись, пень здоровый!
Хэмиш схватил Тоби за край пледа и потянул вниз. Хэмиш уже лежал – все лежали. Он ухитрился забыться. Он плюхнулся во влажный мох.
Они успели отойти от дороги где-то на полмили. Из тумана показалась группа всадников, державших путь на восток они быстро приближались.
– Тоби! – захлебнулся Хэмиш. – Это они! Это Вальда!
До них было слишком далеко, чтобы сказать наверняка, но такие лошади редкость в этих краях. Это не военный дозор. Шестеро… госпожа, ее служанка, четверо демонов?.. Если Вальда использовала сны Тоби, чтобы обнаружить его, ей не было нужды делать крюк через Бридж-Ов-Орки. Ей достаточно было бы обогнать их, срезав по дороге через Глен-Локи.
А что потом? Что могут сделать демоны? Могут ли они находить его след нюхом, как гончие? С недобрыми предчувствиями смотрел он, как приближается зловещая кавалькада, ожидая, что вот-вот всадники натянут поводья, останавливая коней, и повернут на юг, в погоню.
Казалось несправедливым, что демоны могут разгуливать по свету, в то время как добропорядочные духи вроде покровителей обречены оставаться на одном месте. Почему силы зла обладают таким преимуществом перед добром?
Однако всадники продолжали двигаться на восток, и через несколько минут завеса дождя полностью скрыла их. Хэмиш громко и облегченно вздохнул, высказав общие чувства. Он поднялся на колени.
– Что будет, когда она доберется до Брандерского перевала и обнаружит, что Тоби там не проходил? Она повернет обратно!
– Вперед! – вскричал Рори, вскакивая на ноги. – На равнине мы легкая добыча. Нам надо уходить в горы.

5

Равнина сменилась пологим пастбищем, потом голым склоном. Едва заметная тропа вела их по продуваемой всеми ветрами, ледяной расселине Ис-Э-Гейл. В первый раз за всю дорогу Тоби обнаружил, что остался наедине с Мег. Он не знал, она ли подстроила это, или он сам. Любопытный Хэмиш ушел вперед отец Лахлан с Рори, поглощенные беседой, плелись далеко сзади.
Ее щеки горели румянцем, из-под коричневой шапочки выбились косы. Она подняла глаза, моргая от дождя. Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ – если она и винила его в своих нынешних неприятностях, она не собиралась говорить этого вслух.
Улыбаться было легко и приятно. Вот говорить… Он почувствовал, что язык отказывается шевелиться. Мег никогда на него так не действовала. Он припомнил все вечера, когда она оказывалась у замка и ему приходилось провожать ее домой… он помнил, что болтал при этом, как выводок сорок – почти как Хэмиш, – но теперь он понятия не имел, о чем говорить.
– Э… Гм… Как ты?
– Хорошо.
– Замерзла?
– Да.
«Ой…»
Пауза.
– Мег… Мне очень жаль. То есть я хочу сказать, мне жаль, что я втянул тебя во все эти неприятности.
Ее тонкие брови почти спрятались под шапочкой.
– Это не ваша вина, мастер Стрейнджерсон. Я сама виновата, что вела себя глупо, не забывайте.
– Мне очень жаль.
– Тебе жаль, что я вела себя глупо?
– Нет! Мне жаль, что я так говорил.
– Но если кто-то ведет себя глупо, ему стоит сказать об этом, чтобы он не вел себя глупо в дальнейшем.
Ну почему разговаривать с женщинами настолько тяжелее, чем с мужчинами? Почему слова меняют свой смысл, а простые фразы путаются, едва слетая с языка? Почему шутки всегда становятся обидными, а беззлобное замечание обжигает ядом?
– Ты вела себя не глупо. Это я повел себя глупо, говоря, что ты вела себя глупо.
– Значит, ты вовсе не то хотел сказать, когда говорил, что я скоро буду женщиной и что мужчины начнут заглядываться на меня?
«Демоны!»
– Я что, говорил это?
– Еще как говорили, сэр.
– Значит, я ошибался.
– О? – Коротенькое междометие прозвучало угрожающе.
– Я хотел сказать, мужчины уже заглядываются на тебя.
– Кто же, интересно?
– Да кто угодно! – Тоби отчаянно хотелось, чтобы леди Вальда со всеми своими демонами немедленно обрушилась на него и утащила прочь. Поскольку этого так и не случилось, ему ничего не оставалось, как продолжать: – Я, например.
Глаза Мег широко раскрылись.
– Правда? – Она тряхнула головой, и ее косы взметнулись вверх. – Я хочу сказать… Тоби Стрейнджерсон, что ты себе позволяешь! Как ты только можешь говорить такое! Как она выглядит?
– Кто?
– Леди Вальда. Опиши ее!
Ну что Тоби Стрейнджерсон такого сделал, что заслужил все это? Он описал леди Вальду. Совершенно сбитый с толку, он рассказал даже о том, как та обнажила грудь в темнице. Потом ощутил на своем разгоряченном лице ледяной ветер, но даже он казался теплым в сравнении с выражением лица Мег Кэмпбелл.
– И, насколько я понимаю, она теперь тебе снится?
«Ох, демоны!»
– Об этом можешь не беспокоиться! – торопливо проговорил он.
К счастью, они догнали Хэмиша, который остановился у развилки и теперь ждал их, схоронясь за валуном, не зная, куда свернуть. Никогда еще Тоби так не радовался встрече с кем бы то ни было.
Он улыбнулся им, блеснув зубами:
– Развлекаетесь?
– Развлекаемся? – переспросила Мег. – Хэмиш Кэмпбелл, у тебя мозгов не больше, чем у грудного младенца! Мы замерзаем от ветра в горах, за нами охотятся сассенахские солдаты и сассенахские демоны, и ты еще считаешь, что мы развлекаемся?
– А чего вы тогда держитесь за руки? Помогаешь Большому Тоби подниматься в гору?
Мег фыркнула и пообещала, что оторвет ему ухо. Тоби пытался понять, как давно он держит ее руку в своей и почему он до сих пор этого не замечал. Зато он заметил, что Мег относится к Хэмишу точно так же, как он сам, – как к ребенку. Отсюда следовало, что она больше, чем просто ребенок, не так ли? Черт, как давно он все-таки держит ее за руку? Наверное, помогал подняться на крутой подъем, а потом не отпустил… А когда провожал ее домой от Локи-Касла, он тоже держал ее за руку? Если это впервые, почему он не заметил этого? Потому, что всегда относился к ней как к ребенку?
– Направо, – подсказал нагнавший их Рори. – Мне все-таки очень хотелось бы знать, что ты собираешься делать с этим мечом, парень. Как вы, мисс Кэмпбелл? Мне очень жаль, что нам приходится подвергать даму таким испытаниям.
Мег церемонно улыбнулась, но руки у Тоби не отняла.
– О, благодарю вас, сэр, мне путешествуется очень даже неплохо! Разве не уподобляемся мы матери-перепелице, которая, притворяясь, что у нее сломано крыло, отводит врага от гнезда с птенцами? Мы отводим колдунью от Филлана!
– Воистину так! Очень поэтичное сравнение!
– Перепелица бежит на врага, а не от него! – возразил Тоби.
Мег неприязненно посмотрела на него.
Рори рассмеялся.
Вскоре тропа исчезла окончательно. Весь мир скрылся за завесой мокрого снега, перемешанного с дождем. Ничего не осталось, кроме камней, травы и полос вереска, растворявшихся в серой мгле. Этот мир перемещался вместе с ними, но ничего нового в нем не обнаруживалось. Путешествие превратилось в испытание на выносливость. Единственное разнообразие в него вносили маленькие ручейки, берега которых были подернуты ледяной коркой. Ветер неистовствовал, мешал дышать, стараясь добраться до самых костей, превращая дождевые капли в острые иглы. Рори уверенно прокладывал путь, хотя Тоби казалось, что он понятия не имеет, где находится.
Хэмиш заметно попритих и больше не забегал вперед подобно нетерпеливой гончей. При этом он оставался самым ловким из всех, превосходя в ловкости даже Мег. Впрочем, справедливости ради следует отметить, что девушке несколько мешало длинное платье. Отец Лахлан поспевал за ними как ни в чем не бывало. Тоби проклинал свой чудовищный меч и себя самого – за ослиное упрямство. Разумеется, теперь-то уж он не признает поражения и не выкинет его. Должна же быть хоть какая-то мужская гордость!
Подъем делался все круче и круче. В воздухе уже кружил снег. Из них из всех только на Рори были башмаки. Тоби ни разу еще не надевал подобных штуковин, хотя и у него имелась пара кусков кожи – он оборачивал ими ноги, когда надо было заниматься хозяйством зимой. А если холод становился невыносимым, он просто оставался дома. Настоящие хайлендеры гордятся своей выносливостью, но даже настоящие хайлендеры порой делают уступки климату родного края. А тут как раз появилась постоянная работа в замке, да и ноги наконец перестали расти – куда уж больше-то! Так что он собирался в самом скором времени обзавестись парой башмаков и, возможно, еще кожаной курткой. Вот бы они сейчас пригодились…
– Они не смогут подняться сюда верхом! – прохрипел Хэмиш, карабкаясь на четвереньках по скользкому склону. – Уж это остановит демонов, правда, отец?
– Надеюсь, остановит, – ободряющим тоном откликнулся Рори. – Они будут ждать нас на вершине.
– Это возможно? – спросила Мег.
Отец Лахлан только сокрушенно кивнул и продолжал карабкаться.
Вскоре они очутились у нависающей скалы, оказавшейся не по силам даже Хэмишу. Тоби сцепил руки в замок и поднимал паренька до тех пор, пока тот не нашел, за что зацепиться, Мег благодарно взмахнула ресницами и ступила на его руки. Потом настал черед отца Лахлана – Хэмиш и Мег ухватили его за руки и с трудом втащили к себе.
Рори царственно улыбнулся и поднял ногу в перепачканном башмаке. Тоби хмуро сцепил руки еще раз. После этого он остался один, но подпрыгнул, зацепился и без посторонней помощи подтянулся на скалу, хотя меч ужасно мешал ему. Рори ждал его наверху, а остальные уже шагали дальше.
– От тебя решительно есть кое-какая польза, Силач. – Серебристые глаза зловеще прищурились. – Ты слишком хорош, чтобы пускать тебя в расход.
– Что вы хотите этим сказать?
– Только то, что ты чертовски многообещающий материал. Ты силен и до глупого смел, даже если голова твоя и оставляет желать лучшего. Я еще сделаю из тебя настоящего мятежника! Полевая выучка, верховая езда, фехтование, бой без оружия – через несколько месяцев ты станешь настоящим воином. Мы превратим тебя в грозу сассенахов от мыса Галлоуэй до Джон-О'Гроута.
– Спасибо, но я сам выбираю себе врагов. И друзей тоже.
Макдональд покачал головой:
– Балда, врагов своих ты уже выбрал, и они ждут не дождутся повесить тебя. Теперь тебе нужны друзья, разве не так?
Тоби нахмурился, но промолчал. Некоторые достаточно сильны, чтобы оставаться в одиночестве.
– Во всяком случае, тебе не нужны новые враги, верно?
– Это что, угроза?
– Возможно.
Самое время сменить тему разговора.
– Послушайте, я тут думал…
– Новое для тебя занятие?
Тоби стиснул кулаки:
– Если вы так умны, мастер Макдональд из Гленко, объясните-ка мне кое-что. Десять лет назад король Невил назначил награду за голову леди Вальды. Ее простили с тех пор?
– Насколько мне известно, нет.
– Но тогда, раз она не на стороне Невила, она должна быть на вашей стороне – я имею в виду, на стороне мятежников?
Рори разом посерьезнел.
– Никогда! Она не из тех, чьей помощи ищут. – С минуту он шагал молча, словно подбирал слова. – Ладно, вот как мне все это представляется. Любой колдун неизбежно несет зло. Вальда, может, и выступает против Невила, но Орест наверняка нет. В таком случае он явился сюда, чтобы выследить ее для своего господина, и ты оказался замешан в своего рода дуэль демонов. Если же она помирилась с королем Англии, значит, она выступает рука об руку с Орестом, что еще хуже.
– Что им нужно?
– Хотелось бы мне это знать! Выследить Фергана? Это им не так уж сложно. Любой из них легко сможет найти его и убить. Демоны представляют для него главную опасность. Это не тайна – причина того, что мы, шотландцы, каждый раз проигрываем англичанам, кроется не только в том, что у них больше людей и лучше ружья. Сассенахи часто обращаются к помощи магии, а у нас в горах никогда не водилось много колдунов. Их помощь из тех, без которой лучше обойтись. Ферган именно так и считает, или мне кажется, что он так считает, зная то, как погиб его отец. Кстати, тебе это известно?
– Король Малькольм пал при Литхоле, в Битве Столетия. – При том, что Тоби ухитрился забыть почти всю историю, которую вколачивал-ему в голову отец Хэмиша, эта подробность каким-то образом в его памяти сохранилась.
– Свидетели утверждают, что, как только битва началась, он выхватил кинжал и перерезал себе горло. Возможно, это неправда, но могло быть и так. Одному демону не под силу физически уничтожить целую армию, но он может повернуть ход сражения! Так что если Вальда и мечтает поднять здесь армию, чтобы расквитаться с Невилом, из-за чего бы они там ни повздорили, я не хочу иметь с ней ничего общего, и я уверен, что Ферган тоже. Если мы с ее помощью и победим, то можем оказаться в положении, при котором будем жалеть, что победили, ибо оно будет еще хуже прежнего. – Рори вытер мокрое от дождя лицо. Неплохо же он знает, о чем думает его король.
– Понятия не имею, что она задумала, – продолжал он, – но уверен, что мне это ненавистно. Возможно, она отправилась в Хайленд, чтобы набрать себе еще демонов. Отец Лахлан сказал, что у нее их по меньшей мере четверо. С такой силой она легко поработит любого стихийного духа, понимаешь? И не только стихийного духа. Но даже покровителя!
– Но покровители – это не демоны!
– Их можно превратить в демонов! Их можно поработить, оторвать от привычной обстановки… И покровители более… пожалуй, изощренные, что ли, – отец Лахлан мог бы объяснить это лучше, чем я. Он говорит, что из покровителей получаются куда более опасные демоны, чем из стихийных духов. У нас в горах никогда не было много чародеев, поэтому у нас и осталось гораздо больше свободных духов, чем в большей части населенной Европы. Тебе приходилось слышать про осаду Обена? Все решила не военная сила – это демоны Йорка одолели духа-покровителя, и это демоны пронеслись по улицам взятого города, сжигая людей заживо и разрывая их на части. Так что Вальда на пару с Орестом могут нанести Хайленду больше ущерба, чем несколько полков стрелков. Я надеюсь только, что они все еще враги, а не союзники.
Тоби почти жалел, что спросил об этом, но по крайней мере мятежник оставил насмешливый тон и обращался к нему как к взрослому. Все это вполне увязывалось с тем, на что намекал отец Лахлан, говоря о его возможных целях. Мег остановилась и ждала их, но он задал еще один вопрос:
– Тогда что вам нужно от меня, сэр? Я-то какое к этому всему имею отношение?
Рори поднял бровь:
– Ясное дело, Вальда хочет тебя в качестве любовника! Счастливчик! А ты разве этого не хочешь?
– Ни за что!
– Нет? Ты уверен? Разве тебе совсем не хочется ласкать это белое тело аристократки?
– Нет!
– Ха! Любая отвергнутая женщина превращается в опасного врага, Лонгдирк, а эта женщина опаснее любой другой, точнее, всех остальных, вместе взятых! Похоже, у тебя особый талант наживать врагов. Тебе не приходило в голову, что ты просто обязан держаться всех друзей, какие у тебя есть? – Он рассмеялся и поспешил вверх по склону догонять отца Лахлана.
– Ну разве он не прелесть? – вздохнула Мег.
– Прелесть? – Из всех слов, которыми Тоби наградил бы означенного типа, это было последним.
– О да! Он настоящий джентльмен!
– А леди Вальда – настоящая леди! – буркнул Тоби.

6

Снег снова сменился слякотью, а затем обычным дождем. Путники добрались до перевала – пустоши, насквозь продуваемой ветром, зажатой с обеих сторон крутыми склонами. Над головой неслись низкие тучи ветер шелестел зарослями вереска.
– Видишь ручей? – воскликнул Хэмиш. – Он течет в ту же сторону, куда мы идем! Он нас выведет!
– Хотелось бы мне бежать так же быстро! – вздохнула Мег.
– Ну, по крайней мере это означает, что мы спускаемся… Тоби? Что ты там такого увидел?
Тоби остановился. Все проследили за его взглядом.
– Вон те камни? Ну и что в них особенного?
Остальные молчали. Наконец отец Лахлан не выдержал.
– Что ты видишь там, сын мой?
– Мне кажется, я вижу хоба.
– Правда? Я не вижу там ничего, но мои глаза уже не те, что были раньше. Кто-нибудь еще видит его?
– Только камни, – ответил Рори. – Какой он из себя, этот хоб?
– Его вообще не видно, когда я смотрю на него прямо, – признал Тоби. – Но краем глаза… этакое слабое мерцание. Вот сейчас только что было вон у того острого камня. Так выглядел хоб у нас в глене.
– Я ни разу не видел хоба у нас в глене! – пискнул Хэмиш.
– Я видел, хоть и редко.
– Где? – Глаза мальчика раскрылись широко-широко – он не хотел сомневаться в словах своего, кумира, но одновременно боялся, что его разыгрывают.
– В разных местах. Несколько раз у школы. Один раз на играх – наверное, ему было любопытно, чем мы там занимались. Он вообще любопытный!
– Если этот просто наблюдает за нами, – вмешался отец Лахлан, – мне кажется, нам лучше идти дальше. Наше внимание может потревожить его.
Он погнал их дальше. Они шли быстрее, чем прежде, удаляясь от скал. Мерцание переместилось к другому камню.
– Мне кажется, ему просто интересно, – успокаивающе продолжал монах. – Вряд ли это хоб – здесь, в такой глуши, скорее это неприрученный стихийных дух. В горах их обыкновенно называют призраками. Те, что обитают в рощах или отдельных деревьях, – это дриады. Боуги в болотах, наяды в воде… Не думаю, чтобы между ними имелись какие-то существенные различия.
– Но почему не хоб? – спросил Тоби.
– Хобы общаются с людьми. Однако то, что ты видишь бессмертных, – это необычно. Это очень и очень интересно! Ну конечно, хоб Филлана знал тебя, поэтому и позволял тебе видеть себя. Но стихийный дух – это совсем другое дело! Мне крайне удивительно, что ты способен видеть его, сын мой, и еще более удивительно, что он выказал интерес к тебе. Странно, очень странно.
Теперь Тоби, чтобы смотреть, приходилось поворачивать голову.
– Можно мне сходить и поговорить с ним? Если я сделаю ему приношение, он поможет мне? Если я попрошу его задержать леди Вальду…
– Нет, сын мой, – печально ответил отец Лахлан. – Во-первых, никогда нельзя доверять дикому стихийному духу. Он может обернуться против тебя или выдать колдуну, вместо того чтобы помочь, – ты что, забыл виспа? Во-вторых, почти невозможно объяснить ему, что ты от него хочешь если тебе это и удастся, он скорее всего забудет об этом сразу же, как только ты уйдешь. В-третьих, чернокнижники вроде леди Вальды постоянно ищут себе новых рабов-демонов. Если только она увидит этого духа, она попытается изловить его и подчинить своей воле, заточив в камень, – если не сейчас, так потом, когда ей не надо будет спешить. Вот почему я так удивлен, что он вообще позволил тебе увидеть его. Дикие стихийные духи, как правило, не доверяют смертным по этой самой причине.
– Но Вальда не может преследовать нас! – возразил Хэмиш. – Никто не в силах поднять коней по такой круче!
Отец Лахлан промолчал, но Тоби не сомневался, что он просто не хотел спорить. Хэмиш заговорил с ним на латыни. Старик ответил, похоже, более для того, чтобы исправить ошибки парнишки в грамматике.
Очень скоро дорога пошла круто вниз. Ветер не ослабевал, но мир расширился, и жизнь сразу стала более терпимой. Далеко внизу виднелись зеленые холмы, покрытые пятнами пасущихся на них коров. Долина впереди была узкой, с крутыми склонами по сторонам, судя по всему, почти необитаемая.
Тоби устал, проголодался и промок до нитки, но он знал, что его спутникам не легче. Дурацкий меч, наверное, в кровь стер ему спину и плечи – но и у других поклажа была не из легких. Зато видеть, куда идешь, уже приятно.
Для него это была совершенно новая страна, первый взгляд на мир, ожидавший его за пределами родного глена. Впрочем, пока мир, лежавший за пределами родного глена, не слишком-то отличался от родного глена. Разве что отсутствием домов.
Хэмиш тоже это заметил.
– Почему здесь не видно людей? – спросил он у отца Лахлана. Они втроем возглавляли процессию.
– Об этом лучше спроси мастера Рори. – Священник откинул капюшон моросящий дождь, похоже, не слишком раздражал его. – Мне кажется, герцог бережет Глен-Ширу для охоты.
– Очень мило с точки зрения оленей!
Отец Лахлан усмехнулся:
– Пока он сам не нагрянет сюда поохотиться! Другая причина, возможно, Лох-Файн. Люди всегда селятся у воды. – Взгляд поверх очков дал понять, что это не столько ответ, сколько новый вопрос.
– Чтобы перемещаться на лодках.
– Ты прав.
– И Лох-Файн сообщается с морем, а море – самая лучшая дорога из всех. Из Лох-Файна можно доплыть до любого места на земле, правда, отец?
– Можно, если у тебя есть корабль.
– Во Францию, – вздохнул Хэмиш. – В Кастилию, Фландрию, Аквитанию, Королевство Двух Сицилий…
– Тебе хотелось бы этого, правда? – спросил Тоби.
Ответом ему была улыбка от уха до уха.
– Чего бы мне хотелось больше всего и прямо сейчас – так это тепла очага, сухой плед и целую корову на вертеле.
– Добавь еще одну для меня, – улыбнулся отец Лахлан, – и парочку для мастера Тоби.
Они оба держались молодцами – мальчишка и старик. Да и Мег тоже. Тоби оглянулся. Рори шел рядом с ней и заливался соловьем. Дело принимало серьезный оборот! Она еще совсем юная. Этот длинноносый щеголь пытается произвести на нее впечатление своими неотразимыми манерами. Тоби обещал ее отцу, что приглядит за ней, но с Рори ему не справиться. Рори может вязать из него узлы, даже не вынимая меча.
– Прошу прощения, отец?
Коротышка улыбнулся ему поверх очков:
– Я говорил, что эта не теряет головы.
Хэмиш забежал вперед посмотреть на реку возможно, он надеялся найти какую-нибудь форель-самоубийцу, готовую прыгнуть к нему в руки.
– А? Кто? Мег?
– Мег Кэмпбелл. Я не думаю, что она ветренее большинства юных девиц ее возраста. Пока тебе нет повода ревновать.
– Ревновать? Мне – ревновать? Я… – Тоби решил не объяснять. Пусть старикашка думает что хочет.
– Мастера Гленко лучше иметь другом, чем врагом.
– Другом? Птицы его полета никогда не будут дружить с невеждами вроде меня.
– Это не так, сын мой, – мягко возразил священник. – Он более знатного происхождения, чем ты, это верно, но если ты считаешь, что это мешает ему быть твоим другом, ты плохо представляешь себе обязанности вождя. Отношения между подданным и его господином очень тесные. Многие законы считают их самыми тесными, теснее даже брака. Возможно, только мой орден не согласен с этим. Хороший вождь превыше всего ставит заботу о своих людях, ибо их жизни зависят от его решений, а его жизнь – от их преданности и отваги.
Тоби промолчал.
Выждав с минуту, отец Лахлан продолжал еще тише, словно обращался не столько к спутнику, сколько к себе самому:
– Ты не принадлежишь, конечно, к клану Кэмпбеллов, а Филлау лишился лэрда, правившего им по праву наследования. Может, в этом и причина всех сложностей? – Он бросил на него проницательный взгляд поверх очков. – Мы должны принимать мир таким, какой он есть, Тобиас, и делать то, что в наших силах. Каждый имеет обязательства перед кем-то. Если ты владеешь землей, тебе нужны люди, чтобы защищать ее. Если нет, тебе нужен вождь, чтобы он защищал тебя. Солдаты повинуются своим офицерам, лэрды – своим королям. Даже короли являются вассалами хана. Нет ничего ценнее хорошего господина. Закон должен защищать всех, высших и низших, но на деле он неизбежно оборачивается в пользу знатных. Тебе никогда не найти счастья и спокойствия в наши смутные времена, пока ты не найдешь себе хорошего господина и не отдашь ему свое сердце.
Судя по всему, Тоби полагалось вежливо согласиться.
– Я лучше бы стал человеком Рори, чем леди Вальды. Вы можете описать род заклятия, которое она, по-вашему, наложила на меня, отец?
Священник вздохнул и подвинул очки на переносицу, но тут же сдвинул их обратно чтобы смотреть поверх них.
– Не уверен. Вспомни, что я говорил тебе насчет сил – сами по себе чернокнижники силой не обладают. Все, что может сделать Вальда, – это, используя колдовство, заставить демонов исполнять свои желания, что она, должно быть, и сделала – если сделала, не забывай, это всего лишь предположение – чтобы один из них заставил уже тебя – или того, на кого она собиралась наложить заклятие, – поступать так, как ей угодно. – Отец Лахлан нахмурился, словно сам запутался в своем объяснении. – И возможности демона тоже имеют свой предел. Это зависит от того обучения, которое он прошел, и от умения колдуна. Демоны во плоти обладают меньшей силой, нежели те, которые заключены в материальные объекты вроде камней. – Он рассмеялся скрипучим смехом. – Кстати, называть их «заключенными» демонами не совсем почтительно.
У Тоби мелькнула мысль, что ответа на свой вопрос он так и не получил. Он снова оглянулся, чтобы посмотреть на Мег.
И закричал.
Далеко позади виднелась цепочка догонявших их всадников.

Часть пятая
События в Глен-Шире

1

– Беги! – взревел Рори. – Бросай этот проклятый меч, бросай узел и беги, если тебе жизнь дорога!
Они все кричали, чтобы он бежал. А Тоби все стоял, сцепив руки, и смотрел назад поверх их голов, не обращая на их крики никакого внимания. Убегать? Вздор! Он не может бросить Мег. Или Хэмиша. Или даже старого отца Лахлана. Рори Макдональд способен сам о себе позаботиться, но бросать остальных на растерзание демонам нельзя. Он должен остаться и биться. Тогда их будет двое против четверых правда, эти четверо – сверхчеловеки и они верхом. Пусть так, все равно он не может бежать.
Хэмиш пронзительно визжал:
– Ты сам говорил, что глупо отдавать жизнь…
– Не тот случай, – отрезал Тоби. И это не пустая бравада, этакая показная отвага Кэмпбеллов из Филлана. Мужчина он или нет?
– Тоби Стрейнджерсон! – закричала Мег. – Ты упрям, как осел! Ненавижу твое упрямство!
Всадники скрылись из виду в низине, но, несомненно, продолжали приближаться.
– Тихо! – крикнул отец Лахлан, и все замолчали. – Ты должен бежать, Тобиас! Им нужен только ты. Мы будем в большей безопасности, если тебя с нами не будет. Мы можем укрыться под берегом, и они проскачут мимо нас. Это наша единственная надежда.
– Я обещал, что позабочусь о Мег!
– И это лучшее, что ты можешь для нее сделать! Я уверен – ты бегаешь быстрее любого из нас. Брось меч и беги к святилищу. До него около мили. Если добежишь, ты спасен – по крайней мере там ты будешь в большей безопасности, чем здесь. Помолись за нас духу. А теперь беги!
– Брось меч, Стрейнджерсон! – рявкнул Рори.
– Нет!
Все разом заверещали, словно выводок щенят. На этот раз их остановил Рори Макдональд, пылавший гневом, свирепо сверкавший своими серебристыми глазами.
– Может, это меч демона? Может, поэтому ты не можешь расстаться с ним?
– Что? Что еще за меч демона?
– Нет, это не он! – возразил отец Лахлан. – Это просто меч. Его дала ему соседка уже после того, как начались все эти неприятности. Мы позаботимся о нем, сын мой. Обещаю тебе. А теперь поспеши!
Всадники снова показались, на этот раз гораздо ближе, да и двигались они, похоже, быстрее, чем прежде.
– От моего меча гораздо больше проку в бою против конных, чем от вашего, мастер Рори, – сказал Тоби.
– Тупица! Костяная башка! Ты что, надеешься, что демоны позволят тебе хотя бы выхватить его? Они просто превратят тебя в камень.
– Пожалуйста, Тоби! – взмолилась Мег. – Мать-перепелица, помнишь? Ты должен отвести от нас демонов. Пожалуйста! Ради меня!
Ох! Если так на это смотреть, бегство уже не кажется таким позорным. Он неохотно потянул перевязь с плеча. Рори взял у него меч. Облегчение от того, что не надо тащить такую тяжесть, показалось ему невероятным.
Тоби повернулся и бросился бежать.
Все это как-то неправильно… Он чуть было не остановился и не повернул назад, но стиснул зубы и продолжал бежать. Мать-перепелица: главное – отвести опасность от птенцов. Притворяться, будто у него сломано крыло, не обязательно. Они знают, что летать он не может.
Он привык бегать быстро, но на короткие расстояния. Путь до святилища казался чудовищно далеким.
Долина протянулась прямо, как копье, узкая и лишенная растительности. Склон справа, за Широй, почти отвесный. Склон слева от него казался более пологим. Где-то далеко впереди, почти не видимый за дождем, темнел утес, означавший святилище Ширы – так, во всяком случае, уверял отец Лахлан и Макдональд. Там должны стоять дома само святилище находилось в пещере выше по склону.
Они надеются, что дух даст ему убежище, – если, конечно, не будет иметь ничего против демона, поселившегося у него в сердце, как это делал боуги. Если, конечно, окажется достаточно сильным, чтобы противостоять Вальде и ее шайке. Если, конечно, Вальда со своей шайкой не настигнут его раньше. Как далеко простираются их силы? Может, они уже близко? Может, колдунья просто забавляется погоней, зная, что дичь и так уже у нее в руках?
Ноги скользили по раскисшей дороге. Дождь хлестал в лицо. Он бежал так быстро, как только мог, – по такой-то грязи.
«Демон, демон, мне нужна твоя помощь!»
Его зов так и остался без ответа. Сердце отчаянно билось, но загадочного «дум… дум…» он не слышал. Никакого призрачного света, никакой сверхчеловеческой силы, которая несла бы его по дороге. «Демон, демон!..»
Он оглянулся. Его спутники спешили к реке. Всадники почти поравнялись с ними, но не сворачивали – продолжали гнаться за ним. Прятаться от демонов – что за безумие! Вальда провела своих коней даже через Ис-Э-Гейл.
Святилище, казалось, не приближалось. Сердце бешено колотилось в груди, легкие вот-вот готовы были разорваться. Беречь силы бессмысленно, остается только бежать или умереть. Насквозь промокший плед весил больше, чем воз муки. Не останавливаясь, он развязал пояс и сбросил эту тяжесть.
Слева мелькнул какой-то домик. В дверях стоял человек, с удивлением глядя на странную гонку, так неожиданно нарушившую его одиночество. Тоби хотел крикнуть ему, чтобы он спасался от несущихся за ним демонических созданий, но слишком задыхался.
Где же демон-защитник, который спас его от боуги, от Безумного Колина, от Вальды в темнице? Если это не демон, а просто заклятие, как предположил отец Лахлан, Вальда вполне могла исправить свою ошибку и снять его.
Он бросил взгляд через плечо. Его спутников не было видно, но преследователи не задержались, чтобы разобраться с ними, все шестеро приближались к нему. Что ж, хорошо! Перепелица отвела опасность от гнезда. Значит, нечего стыдиться принятого решения. Погоня близилась к финалу. Вальда скакала впереди, и она уже миновала жалкую тряпку – его плед, лежащий на дороге.
Он снова повернулся вперед, вглядываясь в дождь. Святилище вроде бы ближе, но шансов добежать до него никаких нет. Даже если он доберется до утеса, придется еще бежать сначала к домикам вон в той роще, а потом к пещере. Безнадежно!
Голова, казалось, вот-вот разорвется. Черный туман застилал глаза, во рту ощущался кислый железный привкус. Он слышал хлюпанье своих ног по грязи, свое захлебывающееся дыхание… и приближающийся стук копыт. Они догоняли!
Он хотел было оглянуться – оступился и полетел лицом в грязь.
Он не успел еще коснуться земли, а руки уже протянулись вперед, чтобы оттолкнуться. Он должен вскочить и бежать дальше. Он поднял голову… и застыл. Все мышцы окаменели. Он лежал беспомощный перед своими преследователями, уставившись на дорогу – дорогу, которую ему не суждено пройти свободным человеком. До святилища оставалось каких-то полмили – дальше, чем до луны. Он в руках Вальды… нагой и беспомощный, как новорожденный младенец.
Копыта все ближе.
И ближе.
Земля содрогнулась, грязь забрызгала его с ног до головы. Конь промчался мимо железная подкова ударила по земле в нескольких дюймах от его руки. Леди Вальда сидела боком в седле, но пригнулась вперед, словно преследовала какую-то невидимую дичь.
Земля содрогнулась вновь, новые фонтаны грязи из-под копыт – одна за другой четыре демонические твари проскакали следом за своей госпожой. Но у двух последних… что-то было не так с их головами. Одна свалилась вперед, уткнувшись подбородком в грудь, а другая беспомощно болталась, свернутая набок. Последней скакала служанка.
Они проскакали, ни разу не оглянувшись. Они не смотрели вниз. Они не видели свою жертву, лежавшую на дороге прямо перед ними. Вальда, два демона, за ними два трупа и служанка – все галопом пронеслись мимо и быстро исчезли вдали за завесой дождя. Стук копыт стих, заглушенный шелестом падающей воды и завыванием ветра в вереске. Кого они, по их мнению, преследуют?
Мышцы из каменных превратились в обычные, и Тоби поднялся на ноги. Далеко позади показались его спутники, карабкавшиеся на берег. Он был с головы до ног покрыт грязью и, падая, успел исцарапаться. Его плед все еще лежал на дороге. Тоби устало поплелся к нему, чтобы спуститься к реке и привести плед и себя в относительный порядок, прежде чем остальные догонят его.

2

Его потрясло, какими они все выглядели изможденными. День выдался не из легких, и до наступления темноты оставалось недолго. Смеркалось.
Хэмиш тащил меч. Слишком низкорослый, чтобы нести его на перевязи, он нес его на плече. Он слегка скособочился, но улыбка его шириной почти не уступала размерам меча.
– Дух! – кричал он. – Это он спас нас! Спасибо отцу Лахлану!
– О, я полагаю, мои молитвы мало чего изменили, – вздохнул священник. – Мне кажется, дух понимает суть проблемы гораздо лучше, чем я сам, но от того, что я просил его о помощи, вреда тоже не было. – Он поправил очки и благосклонно улыбнулся Тоби. – Дух Ширы принял нас под свое покровительство. А теперь нам надо пойти и поблагодарить его.
В сумерках серебристые глаза Рори казались неестественно яркими.
– Это одно из возможных объяснений.
– А другое? – сердито спросил Тоби.
– Что ты меня спрашиваешь? Это ты расскажи нам о своем чудесном спасении.
– Я не знаю! – Тоби уставился на своих внезапно стихших спутников, он снова услышал стук своего сердца: «Дум… Дум…» Тупица! Сердце бьется у всех! Только то, что он слышит это спокойное биение, вовсе не означает, что очередным спасением он обязан своему демону. Стук не имел ничего общего с тем грохотом а темнице или у пещеры хоба. Если уж на то пошло, это больше похоже на то, что он слышал в Глен-Орки. И он не помнил, чтобы слышал что-нибудь, когда лежал нагишом на дороге.
Кто бы его ни спас – дух Ширы или личный демон-хранитель, – он явно не имел особого желания поддерживать собственное достоинство.
– Да не смотрите вы на меня так! – вскричал Тоби, снова вешая на плечо перевязь меча. – Я знаю не больше вашего! Я вообще ничего не делал, если вас это интересует. Я просто валялся мордой вниз в грязи. Они вернутся, отец?
Священник устало пожал плечами:
– Не думаю. Дух доказал, что способен ослепить колдунью я уверен, она не отважится открыто выступить против него. Я надеюсь, он поможет нам. Храните веру, дети мои! Зло потерпело поражение, вот что важно.
– Ты цел? – спросила Мег. Вид у нее был встревоженный – оно и немудрено. Она не бросилась Тоби в объятия. А с чего это он думал, что она бросится?
– Цел, хотя не заслуживаю этого. – Если что и пострадало, так только его гордость. Что она подумает о нем? Здоровый, неповоротливый олух – хорошенького защитничка подобрал ей отец! За ним по пятам гонятся демоны, а он путается в ногах.
– Пошли, – фыркнул Рори. – Нам полезно размяться.
– Отец? – спросил Тоби, когда они двинулись дальше. – Что такое меч демона?
Пухлый коротышка посмотрел на него, потом на торчавшую у него из-за плеча рукоять.
– Это клинок, которым убили демона – демона во плоти, разумеется. Ударом, пронзившим сердце его телесной оболочки, понимаешь? Считается, что такие клинки приобретают особые свойства против демонов. – Он бросил на Рори извиняющийся взгляд. – При всем моем уважении… Я в них не верю.
Мятежник пожал плечами:
– Ходят всякие истории. Я сам ни разу такого не видел.
– О, я их насмотрелся. Люди приносят их к нам в монастырь и просят опознать их. На поверку мечи всегда оказываются самыми обычными. Этот миф чрезвычайно вреден! – Священник утратил свое обычное спокойствие и даже разгорячился. – Это глупое суеверие убило слишком много невинных людей! Приступ горячки, загадочное происшествие или просто плевок… За это человека могут обвинить, что в него вселился дьявол, и с радостью протыкают ему сердце. А потом убийца объявляет свой клинок мечом демона – и готов продать его вам, за кругленькую сумму, конечно! Я не вижу ни малейшего повода верить в то, что меч мастера Стрейнджерсона обладает какими-либо свойствами, кроме самых обычных.
– Да уж, самый обычный кусок ржавчины, – мрачно согласился Рори.
Коротышка поправил очки.
– И вообще мысль насчет того, что демону можно проткнуть сердце, – полная чушь! Это же просто смешно! Неужели кто-то всерьез верит, что демоны будут смирно стоять и ждать? Замахнитесь на демона мечом, и я скажу вам, кто из вас погибнет!
– Я, пожалуй, этого делать не стану. – Если Рори и забавляла горячность священника, на лице его это никак не отражалось.
– А если подкрасться к ним сзади? – Похоже, Хэмиша эта идея увлекла так, словно он всерьез намеревался заняться охотой на демонов.
– Даже и не надейся! Демон способен слышать твои мысли! – Отец Лахлан уставил в него палец. – Не думаю, чтобы во всех владениях Золотой Орды нашлась хотя бы дюжина настоящих мечей демона, если таковые вообще существуют! Так что как можно судить об их особых свойствах?
Обескураженный Хэмиш с минуту шагал молча.
– Но что же тогда можно поделать с демонами, если их нельзя пронзить?
– Поспешить к ближайшему монастырю или святилищу и молиться, что ж еще? Что мы сейчас и делаем.
Значит, меч Тоби – самый обыкновенный меч, к тому же не из лучших. Тоби этому не удивился. Он получил его уже после того, как на него наложили заклятие, так что ожидать от меча, что тот тоже заколдован, было бы наивно – слишком уж невероятное для этого требовалось бы совпадение. Странное волнение пробуждал в нем этот тяжелый кусок железа, причем волнение исходило не столько от меча, сколько от каких-то ненормальных перемен в нем самом.
Не мечи убивают людей, а те, кто их носит.

3

Уже стемнело, когда путники добрались до домов. Постройки имели не самый гостеприимный вид – стены из камня, крыши из черного сланца, часть которого обвалилась. Огней в маленьких окнах не видно. Заросший двор выглядел так, словно им не пользовались уже много лет – ни собак, ни кур, вообще никаких признаков жизни.
– Дайте мне посмотреть, – сказал отец Лахлан, поморщившись. – В последний раз я был тут много лет назад, но сомневаюсь, чтобы здесь что-нибудь переменилось. Не помните, в каком доме живет хранитель?
– В самом дальнем, – коротко ответил Рори.
– А кто живет в остальных? – Вид у Хэмиша был невеселый, весьма невеселый.
Рори только зарычал сквозь зубы.
– Они выстроены для паломников, – ответил священник. – Непохоже, чтобы кто-то составил нам здесь компанию.
– Это можно понять! – Рори свирепо оглядывался по сторонам. – Кому захочется жить в подобном свинарнике?
Отец Лахлан примиряюще хмыкнул:
– Я пойду и сообщу хранителю о нашем прибытии. Боюсь, навещать духа сегодня уже слишком поздно. – Он зашагал через заросли бурьяна.
– Попробуем для начала этот. – Рори направился к ближайшему дому остальные пошли за ним.
Оказаться под кровом, чтобы на голову не лил дождь, было несказанным облегчением. Во всех остальных отношениях внутренность дома не внушала особого оптимизма. Только ржавые петли намекали на некогда висевшие на них дверь и ставни. В доме было темно, однако Макдональд вскоре нашел лампаду с остатками жира. Вряд ли кому-нибудь другому удалось бы сохранить трут сухим после такого дня, но через несколько секунд огонь в лампаде уже горел.
Очаг, расположенный посередине, не имел дымохода сквозь отверстие для выхода дыма в кровле сыпался дождь, но во всем остальном крыша казалась достаточно надежной. Тут явно никто не жил уже много месяцев, если не лет, и последние обитатели, уходя из дома, не потрудились прибрать за собой. Меблировка ограничивалась охапкой соломы, напомнившей Тоби темницу в Локи-Касле. В этот сырой промозглый вечер в доме царил дух тлена и запустения.
Рори снова зарычал, на сей раз громче и яростнее:
– Это позор, из ряда вон!
– Кому положено следить за домом, сэр? – очень тихо спросил Хэмиш.
– Хранителю, разумеется! Преподобному Мюррею Кэмпбеллу. Твой милейший кузен – скупердяй, каких свет не видывал. Все паломники делают приношения духу, и большинство оставляют пожертвования на содержание святыни. Должно быть, у него в тайнике лежит казна под стать царской, но на дело он не потратил из нее ни фартинга. – Рори забыл о своей иронии впервые он производил впечатление человека, которому есть дело до чего-то, помимо его драгоценных мятежников.
– Но, сэр… разве до лэрда не доходили слухи, в каком состоянии святыня? Разве это не отражает положение дел во всем глене?
– Попридержи язык, парень! Не забывай, кто здесь лэрд!
Тоби не принадлежал к Кэмпбеллам.
– Если человек – герцог, это еще не значит, что он идиот.
Рори стремительно обернулся, положив руку на рукоять меча.
– Ведь правда? – добавил Тоби, подбоченясь.
Рори, похоже, обдумывал, не пора ли устроить небольшое кровопускание, но в конце концов отказался от этой мысли.
– Мне известно гораздо больше дураков, не носящих герцогского титула. Еще мне известно, что Кэмпбелл не раз и не два посылал мастеровых ремонтировать святыню. Хранитель прогонял их отсюда, убеждая в том, что они раздражают духа. Насколько я понимаю, он использовал строительный лес на дрова или продавал его на сторону. Имеешь какие-нибудь полезные предложения?
Законный вопрос. Более чем законный. Они все устали, проголодались, и нервы у них на пределе.
– Нет, сэр. И я принесу свои извинения его светлости… при встрече.
– Так и сделай! – буркнул Рори, отпуская меч.
– Э-э-э?.. – подал голос Хэмиш.
– Что?
– А что, если лэрд позволит хранителю брать плату с паломников только за использование отремонтированных домов, сэр?
Несколько мгновений Рори молча смотрел на него, потом усмехнулся.
– Гениально! Предложи это герцогу… при встрече!
– Да, сэр. – Хэмиш ухмыльнулся, но улыбка тут же сошла с его лица. Можно понять, почему он казался более подавленным, чем остальные, при виде своего нового дома. – А как насчет еды, огня и сухой одежды?
– Ха! А ты на что надеялся? Паломникам положено приносить все свое. Ты никогда еще не встречался со своим почтенным кузеном?
– Нет, сэр.
– Ага! Ну что ж, Мюррей может показаться странноватым. Он в некотором роде отшельник. Мужчин он ненавидит, а женщины его устрашают. Я не знаю, как он реагирует на мальчиков. Сними лучше это перо с шапки, пока он его не заметил. – Непонятно почему мятежник вдруг проникся к мальчишке симпатией.
– Я должен называть его «отцом»?
– Как хочешь. Он не настоящий священник, так что этим ты только ему польстишь. Ты можешь называть духа покровителем. Это тоже всего лишь вежливость.
Тоби снял меч и с наслаждением расправил плечи.
– Чем отличается просто дух от покровителя? Силой?
Рори задумался.
– Силой? Нет, не совсем. Поговори с отцом Лахланом, если тебя интересуют все эти теологические штуки. Но ты ненамного ошибешься, если сравнишь хоба с ребенком, духа с подростком, а покровителя со взрослым. Это никак не связано с возрастом, поскольку все они бессмертны. Только… только с опытом. – В глазах его читалось предостережение.
– О… спасибо! – Тоби, знакомому с выходками Филланского хоба, стоило бы догадаться и не задавать подобных вопросов во владениях духа. Хобы могут быть обидчивы и непредсказуемы, даже опасны. И подростки тоже.
Рори снова повернулся к Хэмишу, который, казалось, совсем оробел.
– У тебя есть с собой деньги, парень?
– Па дал немного.
– Береги их! До Мюррея все никак не доходит, что он и сам должен тратиться, хотя бы немного. Сходи пока посмотри, не найдется ли дома получше. А ты, Здоровяк, сходи поищи дров.
Тоби пожал плечами и следом за Хэмишем вышел на дождь. У дома, судя по всему принадлежавшего хранителю, он обнаружил жалкое подобие поленницы.
Отворилась дверь, и из дома появился отец Лахлан.
– О! – Он пригляделся получше. – Боюсь, там никого. – Для того, чтобы выяснить это в домике, состоявшем из одной лишь комнаты, ему потребовалось довольно много времени, и его несколько виноватый вид давал понять – он и сам это знает.
– Вас не затруднит помочь мне немного, отец? – вежливо попросил Тоби.
Он протянул руки, чтобы священник мог нагрузить дров.
– Очаг холодный, хотя в доме кто-то живет. Я пытался угадать, как давно вышел хранитель. Возможно, он заболел или с ним что-то случилось.
«Скорее всего, – подумал Тоби, – о хранителе позаботится дух». Впрочем, он так и не нашелся что сказать, так что промолчал. Он решил, что священники могут быть не менее любопытными, чем обычные люди. Должно быть, отец Лахлан поверял степень зачерствелости крошек и толщину пыльного покрова.
Тоби, нагруженный дровами, вернулся в дом. Мег с Хэмишем подметали пол вениками из ивняка, а Рори стоял на коленях у очага, пытаясь раздуть огонь. Он оглянулся на Тоби – обычное благодушное настроение снова вернулось к нему.
– Что, не видать преподобного Мюррея?
– Очаг еще теплый, – ответил отец Лахлан. – Он был здесь прошлой ночью. Должно быть, он спустился к озеру за припасами.
– Значит, его не стоит ждать до ночи. Мы можем устроить набег на его кладовую? – Рори нагнулся подуть на уголья.
– Кладовую? Я не нашел там никакой кладовой! Пост очищает душу. – Священник одарил всех сияющей улыбкой.
– Похоже, я созрел для людоедства. Не пора ли бросить жребий?
Чья-то темная фигура закрыла дверной проем.
– Ах, так это вы, не так ли? – прогрохотал новый голос. – Я мог бы и догадаться.
Все подпрыгнули от неожиданности. Один только Рори поднялся, широко улыбаясь.
– Да пребудут с вами все добрые духи, отец Мюррей!
– Беда! Вечно от вас одна беда. – Вошедший шагнул в круг света от лампады. Он опирался на толстую суковатую палку, двигаясь так, словно у него болели все суставы. Он был стар и костляв, костлявее даже Хэмиша, – должно быть, это у них семейное. Руки и ноги торчали из-под вылинявшего, намокшего пледа тонкими тростинками. Его неровное лицо состояло, казалось, из носа, высоких скул и сильно выдающегося подбородка. Даже клочковатые седые усы не могли скрыть морщинистой кожи. Из-под шапки выбились пряди седых волос, прилипшие к мокрому липу.
Хэмиш стоял, разинув рот и выпучив глаза.
– Беда с нами, смертными, не так ли? – Рори явно претендовал на роль сущего ангела. – Святой отец Лахлан из Глазго вам, несомненно, знаком. Разумеется, вы помните, что меня зовут Рори из Глен…
– Беда вам имя!
– Благодарю вас. Рори из Беды, постараюсь не забыть. Я очень рад представить вам…
– От кого вы спасаетесь на сей раз? – Старческий голос скрипел, как мельничные жернова Йена Кэмпбелла. – Я видел, как вы бежали прятаться по дороге. Кто это скакал за вами? Где они теперь? Готов поспорить, это англичане, и они собрались Наконец повесит!» вас. Смутьян!
Рори вздохнул.
– Мне так жаль разочаровывать вас, отец. Да, нас преследовали. Нет, это были не сассенахи. Большинство из них вообще не смертны. Это были демоны под предводительством весьма опасной колдуньи.
– Вздор! – Хранитель раздраженно стукнул посохом по грязному земляному полу. – Отец Лахлан?
– Боюсь, он говорит правду, отец.
Похоже, даже худшие подозрения отца Мюррея не шли ни в какое сравнение с реальностью. С минуту он молча шамкал губами, сморщившись так, словно готов был развалиться на части.
– Сам дух Ширы ослепил их, подарив нам чудесное спасение, – радостно продолжал Рори. – Я предложил бы вам посоветоваться с ним прежде, чем выставлять нас отсюда. А теперь позвольте мне представить вам…
– А где тогда вся ваша поклажа? Никаких припасов, никакой постели? Уж не рассчитываете ли вы получить все это у меня? Вы думаете, я опустошу для вас все свои припасы и сожгу все свои дрова, чтобы высушить вас? Стар я уже рубить дрова, в то время как вы, молодые шалопаи, берете все, что вам заблагорассудится, даже и не думая платить…
Чем больше он распалялся, тем шире становилась улыбка Рори.
– С дровами проблем не будет. – Он небрежно махнул рукой в сторону Тоби. – Этот парень нарубит их столько, сколько нужно. Что же до еды – да, мы будем рады испытать на себе ваше широко известное гостеприимство, а деньги на этот раз у нас есть. – Он встряхнул свой кошель. – Мы с радостью заплатим за все, что съедим. Так вот, я все пытаюсь представить вам вашего родственника, мастера Хэмиша Кэмпбелла из Тиндрума.
Ужасный старик повернулся к Хэмишу – тот попятился на шаг и прошептал: «Кузен?»
– Родственничек? – буркнул хранитель. – Но не из близких! Младший Нила Учителя? Совсем дальняя родня! Что ты делаешь в компании этих чертовых смутьянов, парень?
Хэмиш бросил затравленный взгляд на Рори, потом на Тоби:
– Мне пришлось на время покинуть глен… отец.
– Спасаясь от демонов?
– Э… Ну, нет, не от них. От сассенахов, сэр.
– Ха! – Мюррей Хранитель торжествующе посмотрел на Рори. – Вот теперь мы потихоньку подбираемся к истине?
– Я всегда говорю только правду, отец! Следующая… – Рори протянул руку Мег.
Она вышла на свет, и старик с испуганным криком отпрянул.
– Женщина! – Ужас на его лице свидетельствовал: худшей новости и быть не могло.
– Совершенно верно! И не кто иная, как известная леди Эстер, младшая дочь лэрда Провоста из Лоссимута, о чьей красоте слагают легенды но всей Шотландии. Как видите, она пошла в отца. Миледи, позвольте представить вам Мюррея Кэмпбелла, хранителя святыни Ширы? Не судите о нем по внешности, ибо под ней скрываются природная застенчивость и… О, он исчез? Наверное, подготовить пир в вашу честь.

4

Повинуясь отрывистым командам Рори, путники нашли еще один пригодный для обитания дом и затопили в обоих огонь, чтобы прогреть хотя бы немного. Они вымели полы и заделали оконные проемы ветками и мхом. Рори то и дело обзывал отшельника грязным скупердяем попытки отца Лахлана защитить его казались не совсем искренними. Единственная постель, которую им удалось найти, – это несколько охапок полусгнившего моха, на которые никто не претендовал. Рори сам отправился переговорить со стариком о чем они там говорили, осталось неизвестным, но сердитые голоса эхом отдавались от окрестных склонов. Он вернулся, стиснув зубы, победоносно размахивая слегка побитым молью одеялом для Мег.
Оставив ее устраиваться, мужчины удалились во второй дом просохнуть и развесить свои пледы. И хотя на огне, разведенном Рори, можно было бы изжарить целое стадо быков, надежды на то, что шерстяные одежды просохнут до утра, не было никакой.
Тоби смазал многочисленные ссадины зельем бабки Нен. Вся его спина, как ему не без ехидства сообщил Рори, представляла собой один сплошной синяк от колотившего по пей весь день меча. Он, правда, и сам об этом догадывался.
Раздевшись, четверо мужчин собрались в круг у огня. В золотом свете очага отец Лахлан казался мягким и сморщенным, Хэмиш – худым, как доска. Рори весь состоял из тугих мускулов, но рыжеватые волосы у пего на груди не могли скрыть багрового синяка. Он нахмурился, увидев нацеленный на него восхищенный взгляд Тоби. Дождь стучал по крыше и постепенно стекал в лужу в углу. Кто-то зевнул, сразу же заразив этим всех остальных.
– Не торопитесь спать, – посоветовал Рори. – Разве вы не голодны?
Хэмиш просветлел:
– Хранитель нас накормит?
– Обещал накормить. Я показал ему золото, и он изогнулся, как ивовый прут. – Рори вздохнул и искоса посмотрел на отца Лахлана. – Не судите обо всех святых людях по Мюррею, ребята, отец Лахлан куда более типичный.
Священник вздохнул:
– Но от этого не более достойный. Он посвятил всю свою жизнь служению духу. Одиночество – тяжкое бремя.
– Он с самого начала был изрядно не в себе! – Рори распрямился. – Сколько вреда принес такой хранитель духу? Какой извращенной логике научил? Какой сомнительной морали? Ответьте мне!
– Дух знал множество хранителей прежде и узнает множество других потом.
Рори не стал спорить:
– Ладно, давайте одеваться. Потом зайдем за леди Эстер и посмотрим, что приготовил нам наш хозяин.
Остальные тоже встали и, с трудом передвигаясь от усталости, принялись заворачиваться в сырые пледы.
– Единственное, что отрадно, – продолжал Рори, – это то, что мастеру Хэмишу не грозит наступающей зимой смерть от скуки. Преподобный Мюррей никогда еще не давал ничего и никому добровольно, но я не сомневаюсь, что своему любимому кузену он найдет более чем достаточно работы, чтобы тот не разгибал спины до той поры, пока не зацветет вереск. Что же до его расценок…
– Я здесь не останусь! – взвыл Хэмиш.
– Но ведь такова была воля твоего отца, разве не так?
– Да, но…
– Родителей надо слушаться! – твердо заявил Рори. – Во всяком случае, мои всегда говорили мне так. Раз уж ты сюда попал, придется тебе здесь и остаться.
– Ты ведь не боишься тяжелой работы? – усмехнулся отец Лахлан. – Но шутки в сторону, сын мой. Мастер Рори прав. Наша миссия сопряжена со значительным риском. Здесь ты будешь в безопасности.
Хэмиш с отчаянием и мольбой посмотрел на Тоби.
Проклятие! Тоби давал обещание Коптильщику, но не Учителю. Собственно, забота о мальчишке – не его дело, и старшие правы: в их походе не место подросткам. С другой стороны, он сам имел неосторожность наобещать Хэмишу всякой ерунды. Он не рассчитывал на то, что Хэмиш все примет всерьез, но сказанного не воротишь. Теперь мальчишка имел полное право потребовать, чтобы он сдержал данное им слово. Хэмиш мог воззвать к их дружбе.
Но где здесь честь? Где дружба? Настоящий друг стиснул бы зубы и посоветовал парню быть разумным. И потом, разве Хэмиш ему друг? У пего нет друзей. Ему не нужны друзья, верно? Уж во всяком случае, ему не нужен Хэмиш, а Хэмишу не нужен он сам со всеми его неприятностями, что бы там он сейчас ни думал.
Однако мужчина должен держать слово, а выражение лица паренька заставило бы прослезиться и демона.
– Отец? – спросил Тоби. – У хранителя много книг?
Священник удивленно посмотрел на него:
– Не помню, чтобы я видел хоть одну. А что?
– Раз так, у нас могут быть неприятности! Если мастера Кэмпбелла держать без книг хотя бы два дня, у него начинаются припадки. Он дергается, у него пена идет изо рта.
– Это ужасно! – фыркнул Рори. – Он может истечь пеной.
– Правда? Мастер Гленко, когда вам было пятнадцать и если бы кто-нибудь сказал вам, что крепкому молодому хайлендеру вроде вас надо держаться подальше от опасности, поселиться на краю света и батрачить задаром на выжившего из ума скрягу – что бы вы на это ответили?
Рори нахмурился, посмотрел на Хэмиша, потом на отца Лахлана, потом на Тоби:
– Я бы вырвал ему кишки и удавил его ими! Чего спрашивать? – В глазах его снова сверкали знакомые серебряные искры, но на этот раз он смеялся имеете с Тоби, а не над ним, и был почти симпатичен.
Тоби улыбнулся в ответ:
– Так, простое любопытство. Почему бы нам не пойти и не посмотреть, что на обед?
Хэмиш облегченно вздохнул и благодарно улыбнулся своему герою.
Представление хранителя об обеде свелось к краюхе черствого хлеба, сырому луку и яйцам вкрутую – по одному на каждого. Соль он распределил крошечными щепотками между гостями самостоятельно. Рори попридержал язык, но бросил в огонь чуть не всю поленницу и добавил на стол еще луку из свисавшей со стропил сетки. Будь На виду еще что-нибудь съестное, он, возможно, похитил бы и это, однако ничего съестного не обнаружилось. Отшельник только испепелял его взглядом.
Его обиталище размерами не превосходило домик бабки Нен, только было хуже обставлено и несравненно грязнее. Хозяин восседал на собственном шатком стуле, Мег – на соломенном тюфяке, остальные устроились, как могли, у огня. Единственный свет исходил от очага книг не было видно вообще. Маленькая комнатка быстро заполнилась дымом. У Тоби слипались глаза. Мег задремала на своем тюфяке.
Хранитель явно терпеть не мог Рори – возможно, не без оснований – и боялся его. Он с почтением относился к отцу Лахлану, игнорировал юнцов и ни разу не посмотрел в сторону Мег. Когда стих наконец хруст луковиц, он выпрямился на стуле и поинтересовался, чего просителям надо от духа Ширы.
Отец Лахлан посмотрел на Тоби, как бы испрашивая разрешения. Тоби сонно пожал плечами. Священник рассказал всю историю от начала и до конца, но ни разу не обмолвился о том, каким образом оказались замешаны в ней он и Рори или откуда они пришли.
На протяжении всего рассказа костлявое лицо Мюррея Кэмпбелла постепенно приобретало пунцовый оттенок. Когда рассказ завершился описанием чудесного избавления от погони, он уже не скрывал своего гнева.
– Вы привели зло в это святое место! – От волнения он брызгал слюной. – Вы подвергаете риску даже самого духа Ширы! Четверка демонов, вы сказали, во главе с чернокнижницей…
– Мне кажется, вы клевещете на духа! – резко оборвал его Лахлан. – Он наглядно продемонстрировал, что способен одолеть ее могущество.
Отшельник перевел свой пылающий взор на Тоби:
– Если это только было его рук дело! Но если этот человек тоже одна из креатур этой колдуньи, каким-либо образом вырвавшаяся из ее власти, тогда он… она… мог подстроить это избавление, не святой дух Ширы.
Голос его зазвучал неожиданно сильно и гулко. Голос отца Лахлана был куда более пронзительным и срывающимся, и все же в нем звучало больше уверенности.
– Вашим опасениям недостает логики, брат мой. Сначала вы боитесь, что четверо демонов колдуньи могут угрожать духу, потом вас пугает то, что один демон сильнее четырех других. Я твердо верю, что здесь, в своем святилище, дух Ширы непобедим. Я не верю в то, что этот молодой человек одержим демоном. Я готов поручиться в этом своим телом и душой. И не забывайте, воинство Вальды находится в расстройстве. Двое из ее креатур – точнее, их тела – мертвы, так что ей необходимо как можно скорее найти новые тела, новые жертвы. Если она хочет получить как можно больше демонических сил, она должна, напротив, заключить их в камни, даже всех четверых. На это уйдет время – надеюсь, несколько дней.
– И пока она не проделает всего этого, она уязвима для духа, – добавил Рори, который все это время необычно тихо держался на заднем плане.
Мюррей свирепо повернулся к нему:
– Вы должны покинуть святилище тотчас, как навестите духа, милорд!
– О, нет! Мы же уничтожили половину вашего запаса дров на зиму. Моему мускулистому слуге потребуется два или три дня, чтобы нарубить дров взамен этих, – правда ведь, Лонгдирк?
Тоби решил, что юмор мятежника ему, пожалуй, даже правится, если только мишенью не является он сам.
– Я не решаюсь спать, так что могу рубить дрова и ночью.
Отшельник нахмурился, словно отнесся к этим словам серьезно.
– Я уверен, сын мой, что здесь ты можешь спать спокойно, – заметил отец Лахлан. – Кстати о сне – неплохая мысль.
И впрямь, Хэмиш уже клевал носом. Рот Тоби то и дело непроизвольно открывался в неудержимой зевоте. Сегодня его устроил бы и сырой плед на грязном полу. И пусть дождь барабанит по протекающей крыше! Пусть поленья трещат и дымят. Он будет спать без задних ног, даже если Вальда вздумает плясать нагишом вокруг дома и дуть в рог у него над ухом…
– Подождите, – негромко проговорил Рори. В первый раз с начала ужина его серебристые глаза казались совершенно серьезными. – У меня-есть один вопрос. Возможно, святые отцы смогут ответить. Но прежде… Тобиас, ты говорил, что женщина в твоем сне обращалась к тебе как к своему возлюбленному?
Тоби перестал зевать. Он с опаской покосился в сторону тюфяка, но Мег, похоже, крепко спала. Он кивнул.
– И она звала тебя по имени, но не твоим именем?
– Это правда. Я не помню каким.
– Женским именем? Случайно не… не Сюзи?
Холодная дрожь пробежала по спине Тоби, и он вдруг совершенно проснулся.
– Да! Да, кажется, именно так!
Рори нахмурился. Все ждали продолжения, даже Хэмиш.
– Тогда вот мой вопрос, святые отцы. Когда в человека вселяется демон, что происходит с его душой?
– Душа остается в его теле, – ответил отец Лахлан, – потесненная демоном.
– Всегда?
Хранитель со священником переглянулись.
– Возможно, и не всегда. – Отец Лахлан поправил очки. – Я слышал о случаях, когда демона изгоняли, а телесная оболочка оставалась неодушевленной и вскоре погибала, словно бессмертная душа тоже покинула ее. Я не знаю, что это означает. Возможно, ее изгоняют в момент вселения демона или, напротив, одновременно с демоном в процессе экзорцизма. Мне трудно судить об этом. Я не знаю даже, как это можно выяснить. Но при чем здесь это? На что вы намекаете?
– Придется вам потерпеть мой рассказ. – Рори потянулся и уселся поудобнее, подобрав колени и опершись на них локтями. – Может эта «Сюзи» быть именем демона?
Священник начал выказывать признаки раздражения.
– Все что угодно может служить именем демону – кто вообще говорит с ними? Вообще-то их принято называть по местам, где их предположительно подобрали, но я уверен, что это но большей части лишь догадки. Говоря простыми словами, утверждать, что ты знаешь имя демона, означает, что ты знаешь, как подчинить его себе, но это не имя в обычном смысле слова, а своего рода формула, которой управляется этот демон, слова команды.
– Я понял, – прервал его Рори, явно довольный ответом. – Ладно… рассказ. Он выйдет долгим, но, может, с ним лучше подождать и до завтра? Нет? Как вам угодно. Так вот, когда я был еще совсем щенком, симпатичнее даже, чем я сейчас, меня отвезли на юг – заложником. Я знаю, что говорю, как сассенах. Я ничего не могу с этим поделать – детство свое я провел в Англии. Вот почему я так ненавижу этих убл… гадов. Часть этого времени я даже жил при дворе. Я знаком с леди Вальдой.

5

Никто не произнес ни слова. Трещал огонь, шумели на ветру деревья за стеной, но все молчали.
Рори зевнул, наслаждаясь их реакцией.
– Не близко, конечно, не настолько близко, как мне… Я ни разу не говорил с ней, и я уверен, что она даже не подозревала о моем существовании. Я знал ее только как одну из высших придворных дам и самую красивую женщину в стране. Мужчины пускали слюни, когда она проходила мимо. Дворцовые полы не просыхали. Ковры гнили. Увы, я находился тогда в самом впечатлительном возрасте. Клянусь, благодаря ей усы начали расти у меня года на два раньше, чем положено. Вы даже представить себе не можете, как я страдал.
– Поближе к делу! – буркнул старый Мюррей и придвинулся к гостям.
Рори поднял на него невинный взгляд – правда, эффект был испорчен отблесками золотого пламени в его серебристых глазах.
– Почему? У нас впереди еще целая ночь для разговора.
Отшельник протянул к огню свои длинные, костлявые ноги.
– В таком случае я поведаю всем подробности вашего прошлого визита к духу.
– Демоны, нет! Не при этих невинных юных джентльменах! – Впрочем, Рори не очень-то и забеспокоился. Он встал, зевнул, подошел к лежанке и накрыл Мег одеялом. Он вернулся к очагу, уселся на пол рядом с остальными, но на этот раз ближе к огню. Он ухмыльнулся, не скрывая того, что играет с их терпением.
– Ладно! Перехожу к делу. Суть заключается в том, что я был при дворе, когда Вальду изгнали. Воистину это было очень странное дело! Оно так и не получило мало-мальски внятного объяснения.
Несколько лет я провел, получая уроки бальных танцев в поместье под Гилдфордом, в Суррее. Нас было несколько – тех, кого в марте тысяча пятьсот девятого года доставили ко двору в Гринвич, с тем чтобы обучить кое-каким изящным манерам. Королем тогда был еще Эдвин. Эдвин был большой человек. Не такой большой, как наш приятель – кулачный боец, хотя и он был достаточно мускулист. Большой в смысле властности. Он мог быть жестоким и беззастенчивым, но он никогда не был подлым. Эдвин запросто мог втоптать тебя в землю, но никогда бы не всадил в спину нож. Он был человек-рог – громкий, властный, заглушающий всех вокруг. В начале правления он был некоторое время сюзереном, и мне кажется, сумел неплохо ублажать татар, не доставляя при этом излишних страданий европейским крестьянам. Он пал жертвой каких-то политических интриг. Хан сместил его и назначил на его место бургундского короля, но я не думаю, что виной этому было то, как Эдвин исполнял свои обязанности.
Его старший сын Брайтон был примерно таким же любителем поскакать верхом, бабским угодником, этаким грубым-но-славным головорезом. Тоже рог, хоть и не такой громкий. Средний сын, Идрис, – тише, но изворотливее, речистее. Возможно, скрипка.
И наконец, Невил. Матерью Невила была королева Джослин, вторая жена Эдвина. Нет сомнения, что она баловалась колдовством, и в народе поговаривали, будто она приворожила старика, наложив на него заклятие. Властители, как правило, держат фавориток, видите ли, а он – нет. Когда пес не ходит на сторону по ночам, это всегда считается странным. Но ладно… Во всяком случае, Джослин нельзя было отказать в женской привлекательности, так что старому греховоднику этого, возможно, хватало.
– Рори ненадолго замолчал.
Тоби боролся с зевотой. Похоже, всех остальных эта пустая болтовня занимала гораздо больше, чем его. Глаза Хэмиша сделались большие, как блюдца. Ну да, такого ни в одной книжке не прочитаешь.
– Невила «не было при дворе около года, – продолжил Рори свой рассказ.
– Официально он изучал законы в Оксфорде, хотя никто не сомневался, что он изучает черную магию. Я уверен, что так оно и было, ибо Оксфорд знаменит своими чернокнижниками. Он вернулся во дворец месяца через два после того, как там появился я. Качество школы определяется не знаниями, что ты получил в ней, а друзьями, которых ты там завел, верно? Невил вернулся под ручку с леди Вальдой. К этому времени у него уже были жена и ребенок, но о них даже не вспоминали. Дело было летом пятьсот девятого года.
Десять лет назад. Выходит, Рори сейчас лет двадцать пять. Дворяне часто выглядят моложе своих лет.
– Невилу было тогда девятнадцать – стройный, смуглый. Вальде на вид… у нее вообще не было возраста. Если считать Брайтона еще одним рогом, Идриса – скрипкой, то Невил был арфой. Он говорил очень тихо, и за его словами всегда мерещилось другое, невысказанное… Ноя увлекся изысками. В общем, он был хорош собой, но какой-то зловещий. Он был по-мальчишески юн, но при этом производил впечатление человека, изощренного во зле. Он был как лунный свет при полуденном солнце Вальды. Вальда поразила двор как пушечное ядро. Никто и на секунду не сомневался, что она колдунья, и всем не терпелось узнать, что произойдет между ней и королевой Джослин. Ну, одно их все-таки объединяло – им обеим хотелось видеть Невила на троне. В течение трех месяцев Брайтон умер от лихорадки, а с Идрисом приключилась беда на охоте. Несчастный случай. В январе месяце, будучи трезв как стеклышко, папаша Эдвин сиганул из окна верхнего этажа, и принц Невил сделался королем Невилом. Не так уж сложно, правда?
Рори оглядел слушателей. Отец Лахлан покачивал головой, остальные слушали не шевелясь. Мег пробормотала что-то во сне и повернулась на бок, поджав ноги. Зашуршало сено. Отец Мюррей стиснул зубы, но головы не повернул. Рори поймал взгляд Тоби и чуть заметно улыбнулся.
– Разумеется, официально он не мог считаться королем до тех пор, пока не нанесет положенный визит в Сарай и не принесет присягу хану, дабы тот подтвердил его право на престол. Он этого так и не сделал. Не прошло и недели, как королева Джослин покинула дворец – учитывая обстоятельства, это, возможно, было наиболее разумным шагом. По дворцу поползли слухи – при дворе всегда так. Придворные гадали, удовлетворится ли Вальда положением королевской пассии или потребует для себя корону и что в таком случае станется со здравствующей еще королевой. Они гадали, хватит ли у нее власти сделать его сюзереном. Они гадали, что будут делать Франция и Бургундия, – ведь, когда умирает монарх, считается хорошим тоном напасть на его владения как можно быстрее и нахапать как можно больше, пока наследник еще не освоился на троне. При том, что в уме и хитрости Невилу было не отказать, он не производил впечатления достаточно сильного правителя, по крайней мере поначалу. Вопрос заключался только в одном: сможет ли Вальда править через него – во всяком случае, именно вокруг этого вертелись все слухи. Потом случилась знаменитая Ночь Бала-Маскарада.
Рори окинул слушателей вопросительным взглядом, желая удостовериться, всем ли известно, что такое Ночь Бала-Маскарада. Все, кроме Тоби, понимающе кивнули.
– Собственно, что в точности произошло этой ночью, так и осталось неизвестным. Король не почтил бал своим присутствием, не почтила бал и леди Вальда. Говоря точнее, Вальду с тех пер вообще не видели. На следующий же день Невил назначил за ее голову награду.
– Десять тысяч марок, – пробормотал отец Лахлан.
– Нет, это уже позже. Начиналось с суммы поменьше. Сам Невил тоже изменился после этой ночи, причем сильно изменился. Это заметили все. О, внешне он остался прежним, он сохранил все свои изящные манеры и тихий голос изменилось что-то в глубине, неизмеримо более серьезное. Он больше не был арфой, он стал басовым барабаном. Он начал повышать налоги, собирать войско, готовить войну. Первое, что он сделал, – вызвал нас всех – шотландских заложников, собранных его отцом, – и отослал нас домой.
Лицо Рори потемнело, и с полминуты он молча смотрел в огонь.
– Прежде чем мы отъехали, он заставил нас присягнуть ему в верности на грандиозной публичной церемонии в Вестминстерском дворце. Я уже говорил вам, как молод я был тогда, и среди нас я был не единственным горячим, безголовым юнцом. Мы соглашались в том, что скорее умрем, чем предадим нашу родную Шотландию. Мы собирались тайно пронести с собой на церемонию кинжалы, мы собирались разом покончить с собой, выброситься из окон… ну и так далее. Разумеется, никто из нас ничего подобного не сделал. Невил потребовал клятвы по всем татарским правилам, и мы валялись на полу лицами вниз, и позволяли королю ставить ногу нам на затылок, и все такое – все, как полагалось. Очень хорошо выдрессированные собачки!
Он замолчал и хмуро смотрел на мерцающие уголья – так долго, что Хэмиш решился наконец спросить:
– Он вас околдовал?
Рори пронзил его орлиным взглядом:
– Как по-твоему, признался бы я в этом, будь это не так? Я хочу сказать, признался бы я в том, что он не околдовал меня, когда я признаюсь в измене?
Мальчишка съежился, сделавшись года на три моложе, и отчаянно замотал головой.
Рори кивнул с горькой улыбкой:
– Девять лет назад, и это до сих пор терзает меня! Конечно, это сохранялось недолго. В отличие от вселившегося в тебя демона заклятие быстро теряет силу. А если не потеряет, можно сходить в любой монастырь, и дух снимет его с тебя. И в утешение за это мы возвращались домой! Мы все с ума сходили, предвкушая встречу с родными горами, во всяком случае, так утверждали все мы, хотя некоторые из нас находились в заложниках много лет и вряд ли помнили, какой он, Хайленд. Чего мы никак не могли понять: что это нашло на Невила? Все эти заложники, с помощью которых его отцу удавалось целых десять лет удерживать Шотландию от выступлений, – почему он отпускал нас? При дворе решили, что он сошел с ума. Стоило нам оказаться дома, как Хайленд взорвался, и, разумеется, каждый из бывших заложников рвался в первые ряды, дабы доказать свой патриотизм. За нами последовал и Лоуленд. Все прекрасно понимали, что должно случиться. Это было неизбежно. Но Невил хорошо знал, что делал. – Рори ухмыльнулся. – Ну, ребята? Имеются догадки?
Хэмиш снова покачал головой:
– Не знаю, сэр. – Он смотрел на Рори, как малолетка, который ждет не дождется любимой сказки перед сном.
Тоби сделалось скучно. Он потянулся и с наслаждением зевнул:
– Опыт! Отец Невила хотел мира. Невилу нужна была война. Он использовал Шотландскую кампанию только для того, чтобы закалить армию, которую создавал. Битва при Норфорд-Бридже в июне одиннадцатого года… для англичан была просто боевой учебой.
Хэмиш уставился на него так, словно у него отрастали крылья.
Рори рассмеялся.
– Здоровяк! – произнес он. – Ты выходишь за свою роль! Кто тебе это сказал?
– Не помню. – На самом деле он давно уже дошел до этого сам – еще тогда, когда уцелевшие ополченцы из Филлана, ковыляя, брели по домам. Должно быть, он уже тогда был большим циником. Впрочем, недостаточно циником, чтобы говорить подобные святотатственные вещи вслух в глене. До сих пор он никому еще не говорил этого.
– Ладно, ты прав. Абсолютно прав, хотя тогда мы этого, конечно, не знали. Это становится ясно теперь, глядя назад. – Рори бросил укоризненный взгляд на Хэмиша, который сокрушенно пожал плечами. – После исчезновения Вальды Невил стал совсем другим человеком и прежде всего военным гением. Франция напала на английские анклавы в Бретани и Аквитании. Он напал на Францию. Он не просто отбил у них свои земли, как полагалось по общепринятым правилам игры. Он покорил Францию, присоединил ее к королевству и сам был коронован в Реймсе. Потом он двинулся дальше. Он не проиграл ни одной битвы, не сдал ни одного города, взял же все, которые осаждал.
– Он не смог покорить Хайленд! – возразил Хэмиш.
– Так ли? – буркнул со стула хранитель.
Рори хмуро уставился в огонь, не отвечая.
– Признайтесь! – продолжал хранитель. – Ведь он сделал это! Он задушил вас. Шотландии никогда не удавалось изгнать англичан без поддержки Франции или Фландрии. Теперь Невил правит ими обеими и половиной Европы в придачу. У вас, милорд, нет ни денег, ни ружей, ни надежды.
– Это правда, – отозвался Рори, не сводя глаз с пляшущих языков огня. – По крайней мере на данный момент это правда.
Хэмиш погрузился в мрачное молчание.
– Но, – вступил в разговор отец Лахлан, – если бы я был королем Ферганом – чего мне не дано, – я бы подумал о других союзниках, таких, как сами татары. – Он озорно ухмыльнулся огонь блеснул в его очках.
– Опасные речи! – буркнул Рори.
– О, бросьте! Если мирный старый человек вроде меня способен до этого додуматься, уж не надеетесь ли вы на то, что на это не способны англичане? Должен признать, я никогда не слышал, чтобы хан интересовался какой-то там Шотландией, но он должен быть серьезно озабочен поведением Невила.
Мятежнику не хотелось говорить об этом.
– Какое все это имеет отношение ко мне? – спросил Тоби. – Кто такая Сюзи?
Рори обратил на него свои серебристые глаза.
– Ты имеешь представление о том, как Золотая Орда правит Европой, как осуществляется это правление?
– Короли являются вассалами хана.
– Теоретически да. Но на практике? Тебе известно, что англичанам приходится заново завоевывать Шотландию каждые несколько лет. За последние двести лет татары ни разу не перешли Вислу, и тем не менее вся Европа продолжает платить дань хану. Уж не считаешь ли ты, что колдуны Золотой Орды настолько сильнее наших, чтобы добиваться этого с помощью демонов?
– Я как-то об этом не думал, – признался Тоби, усевшись поудобнее. Он вообще терпеть не мог выслушивать уроки, а уж тем более в столь позднее время.
Хэмиш хихикнул:
– Нет смысла расспрашивать Тоби сэр. Мой па так и не смог вколотить в него историю.
– Правда? – Рори снова с минуту разглядывал Тоби. – Или он не смог выбить ее из него?
Мальчик нахмурился:
– Что вы хотите сказать?
– Готов поспорить, это происходило как-нибудь так – учитель говорит: «Стрейнджерсон, татары захватили Англию в тысяча двести сорок четвертом. Когда татары захватили Англию?» Ужасное дитя отвечает: «Не помню, сэр!» На самом-то деле он очень даже помнит, но ни за что не признается в этом. Так что твой па берется за розги и пытается выколотить из него ответ. Боюсь, что в таком случае он, как правило, проигрывал, а Ужасное дитя выигрывало. Правильно я угадал, Лонгдирк?
– Нет. Я никогда не обращался к нему «Сэр».
Рори усмехнулся:
– И ты до сих пор ни за что не признаешься, что знаешь что-то, верно? Ханство правит континентом согласно простейшему принципу «разделяй и властвуй». Любой из монархов, став сюзереном, богатеет, ибо это он занят сбором и передачей дани. Он всегда может призвать остальных под свои знамена, развязывая войну против своих личных недругов, ибо делает это от имени хана. Каждый из них мечтает стать следующим сюзереном, и это заставляет их лизать ханский сапог. Они прекрасно знают, что, если нынешний сюзерен выкинет что-то неположенное, хан сместит его и назначит другого. Но теперь Невил перевернул всю эту систему вверх тормашками. Он сверг трех сюзеренов и, похоже, готов взяться за четвертого.
Отец Лахлан поправил очки.
– Одного не понимаю – почему татары до сих пор не выступили против него.
Рори пожал плечами:
– Возможно, потому, что ханство слишком одряхлело. Когда они нападают, это неодолимо, как прилив. Или, возможно, они ждут, чтобы Невил пересек Вислу, чтобы разделаться с ним на своей земле. Вот тогда мы… – Он зевнул. – Не обращайте внимания. Час уже поздний, и место довольно странное, чтобы обсуждать здесь мировую политику.
– Мне казалось, вы хотели рассказать нам про Сюзи, – напомнил Тоби.
– Собирался, Лонгдирк, собирался. Ты и представить себе Не можешь, что такое королевский двор. Это вроде школы, в которой на сотню детей один учитель. Придворные – пустые, никчемные глупцы. Они бесятся от безделья. Они пасутся в кругах, образовавшихся вокруг правителя, и все, что их заботит, – это в каком круге они находятся и как бы им переместиться поближе к центру. Вся их жизнь – бесконечная игра.
Он подвинулся, облокотившись на левую руку, и широко расставил ноги. Его взгляд вдруг намертво прилип к Тоби.
– У них имеются детские привычки.
Тоби решил, что взгляд этот ему не нравится.
– Ну, например?
– Например, прозвища, – тихо ответил Рори. – Каждый круг, каждый маленький кружок имеет сдои пароли, свои условные знаки. Считается великой честью иметь возможность обратиться к кому-то из более высокого круга по его прозвищу, и, разумеется, все так и живут слухами. Тайные прозвища известны всем, хотя простое знание того, что приближенного к монарху министра друзья зовут Вуки, еще не дает тебе права фамильярничать с ним. Как сказал отец Лахлан, имена могут служить словами власти. Имена могут быть опасны – это я тебе говорил.
– Вы не слишком много рассказали мне. Так кто такая была эта Сюзи?
Хэмиш поперхнулся.
Рори и глазом не повел. Он не сводил взгляда с Тоби и свободной рукой подобрался поближе к кинжалу.
– Дошло?
– Сюзерен? – прошептал Хэмиш.
– Верно, парень. Сокращенно «Сюзи». «Сюзи» было самым известным прозвищем короля Невила. Возможно, так Вальда обращалась к нему в постели. Твой друг-переросток был некогда Тоби Стрейнджерсоном. Он утверждает, что он им и остается, но леди Вальда называла его «Сюзи».

6

Наступил рассвет – хмурый, холодный, голодный и дождливый. Преподобный Мюррей Кэмпбелл разбудил мужчин барабанным стуком но стене и, должно быть, набрался храбрости разбудить и эту ужасную Мег, поскольку они услышали, как он колотит в стену другого дома.
Тоби пошевелился и громко охнул. Все суставы закоченели, все до одной мышцы затекли. Огонь прогорел и погас. Но он выспался, причем спал как полено. Колдунья не смогла проникнуть в его сны – впрочем, он слишком вымотался, чтобы видеть сны.
– Сначала завтрак, будьте добры, – послышался сдавленный шепот со стороны Хэмиша. – Горячий завтрак, жаркий огонь и сухую одежду…
– «Завтрак» – от слова «завтра», – отозвался отец Лахлан с другой стороны от Тоби. – Все равно мы не выберемся отсюда раньше, чем посетим святилище. – Он сменил топ. – Нас стало на одного меньше.
Тоби резко сел. Рори исчез.
Снова неприятности? Но что может быть хуже их теперешнего положения?
– Я не слышал, как он уходил. Возможно, он отправился на рынок.
– Надеюсь только, что он не отправился в святилище один! – Священник нашел очки и нацепил их на нос, вид у него был не на шутку встревоженный.
– Это опасно?
– Э… как правило, нет. Но это будет смертельным оскорблением для хранителя.
Чувства хранителя волновали Тоби меньше всего, и он считал, что из всех известных ему людей Рори более других мог позаботиться о себе. Дрожа, он выбрался из-под сырого пледа и принялся превращать его в дневное одеяние.
Через десять минут он уже поднимался по тропе к святилищу. При том, что излагать свое дело духу на пустой желудок казалось вполне естественным, идти к нему небритым представлялось Тоби неуважением, однако когда он заикнулся об этом, отец Лахлан махнул рукой, посоветовав ему не брать в голову.
Дождь хлестал по деревьям еще сильнее прежнего. Хранитель ковылял первым, опираясь на палку. За ним шли отец Лахлан и Хэмиш. Тоби с Мег замыкали шествие. Закутанная в плащ, она почти так же утомляла его болтовней, как накануне, но теперь она больше беспокоилась за Рори.
– Он не мог уйти далеко, – сказала она.
– Скорее всего он будет ждать нас у святилища.
Может, он хотел задать духу несколько личных вопросов?
– Боюсь я этого святилища, – призналась Мег. – Это ты вырос чуть ли не вместе с хобом, а я не привыкла.
– Брось бояться! Ничего не будет. Мы просто поблагодарим духа за спасение от леди Вальды и зададим ему несколько вопросов.
Тоби подумал и решил, что, пожалуй, был бы не прочь услышать и ответы.
Дальше они шли молча. Он и не знал, о чем говорить. Что принято говорить девушкам? Привязанность Мег льстила ему, но и тревожила. Он был не слишком искушен в дружбе, не говоря уж о любви.
Мег подняла голову, чтобы посмотреть на него, щурясь от попадающих в глаза капель дождя.
– Ты спросишь у него, в самом ли деле ты – это король Невил?
– А я-то думал, ты спала.
– Слышала немного. Так ты спросишь?
– Нет.
– Жаль. Мне хотелось бы дружить с королем. – Она быстро опустила взгляд.
– Но уж наверняка не с этим? – Возможно, странствия по миру сделали Тоби смелее, ибо он уже не мог остановиться. – А сам по себе я тебе не нравлюсь?
– Ох! Да… конечно.
Отлично. Что там положено говорить дальше? Рядом с Мег он чувствовал себя неуклюжим, неповоротливым быком, но если ее не смущает то, что ее могут увидеть с человеком, весящим в два – если не в три – раза больше ее самой, то чего бояться ему? Она была как драгоценный камень: маленький, искристый, полный огня. Если бы он попытался сказать это Мэг, она бы надорвала живот со смеху. Мужчины не говорят таких вещей.
– Когда я верну себе трон, ты станешь первой красавицей при дворе.
Трус! Шутки были трусостью. Он взял ее за руку. Рука была ледяная. Мэг не отняла ее. Он сомкнул свою здоровую лапу, чтобы согреть ее.
– Как думаешь, мастер Гленко правда считает, что ты Невил?
– Нет, не думаю. Он просто говорил чепуху. Это несерьезно.
Но… Имелись и кое-какие «но».
Мег шагала молча.
– Нет, все это чепуха, – возмутился Тоби. Однако имя, Сюзи… Не он сказал это Рори, а Рори ему. – Никто не может объяснить, что произошло между Невилом и Вальдой. Если она вселила в него демона, зачем ей было тогда исчезать? И за что он изгнал ее?
– Что-то пошло не так в ее колдовстве. Или демон вселился в Невила и обернулся против нее. – Дочь коптильщика или подслушала-таки большую часть вчерашнего разговора, или очень долго размышляла над этим сама.
– Возможно, – согласился Тоби. – Но почему тогда она вернулась только теперь? Почему ждала десять лет?
– Может, потеряла всех своих рабов-демонов и ей пришлось набирать новых? Или изучала все это время магию, чтобы вернуть его. Я имею в виду, она до сих пор хранила душу Невила, заключенную в камень, и выбрала тебя для… для… Удачный выбор, конечно.
– Спасибо. – Он вспомнил слова из своего сна: «Посмотри, какое замечательное, молодое тело нашла я тебе, любовь моя». Его снова пробрала дрожь – не только от протекавшего под плед дождя. – Но отец Лахлан говорит, он никогда не слышал, чтобы в кого-то вселили душу смертного.
– Он не говорил, что такое невозможно, разве не так? – Да, мисс Кэмпбелл слушала все, и еще как внимательно!
– И еще он говорил, что человек, в которого вселился демон, обладает сверхчеловеческими способностями, которых не может быть у души смертного.
– А у тебя они есть? – тихо спросила Мег.
– У меня… Нет, конечно, нет. – Но нашел же он выход из болота. Но согнул же он железные прутья, когда бежал из темницы. – Даже Рори признавал, что Невил был первоклассным наездником, а я сижу верхом, как мешок угля. – Но тогда, в первый раз, верхом на Соколе, когда он несся через поля под луной… Слишком много «но». Или на нем лежит заклятие, или в него вселился демон. Он чувствовал себя каким-то грязным, нечистым.
– Но ты же слышала Хэмиша? – запротестовал он. – Он назадавал мне уйму вопросов про глен – как звать детей Дугала Горшечника, как выглядит лавка Рея Мясника… Я ответил верно. Я Тоби Стрейнджерсон, не король Невил!
Но он может быть обоими.
– Ты что, думаешь, я – это не я? – с жалким видом спросил он.
– Ты никогда не брал меня за руку до того, как это случилось.
– Это что, признак зла?
– Нет. Это заметное улучшение! – Она улыбнулась, и Тоби обнаружил, что улыбается в ответ.
– Извини.
– За то, что ты делаешь это сейчас, или за то, что не делал этого раньше?
– Гм… за то, что не могу взять обе руки.
Это подарило ему новую улыбку. Улыбалась она просто замечательно.
Кажется, он делал все как надо.
В копне концов, разговаривать с девочками труднее, чем с мальчишками.

7

Вблизи утес оказался изъеденным бесчисленными расселинами и пещерами. Тропа вела к самому большому гроту – к святилищу.
Рори сидел на камне у самого входа и жевал яблоко. Не объясняя, откуда оно взялось, он отшвырнул огрызок и бесстыже улыбнулся, начисто игнорируя свирепые взгляды хранителя. Он выглядел хорошо отдохнувшим, и что удивительно – ухитрился выкроить момент и побриться. Еще он успел промокнуть до нитки, чего уж никак не сделаешь в пещере.
– Доброе утро всем! Славный был бы денек для битвы – у сассенахов подмок бы порох. Эй, Долговяз, зачем ты снова притащил этот дурацкий меч?
– Сражаться, ясное дело. – Тоби снова обругал себя за неуместные шуточки – мятежник запросто мог бы догадаться, как он нервничает.
Впрочем, вовсе не дух заставлял его нервничать. Он и не собирался брать меч с собой. Он и не осознавал, что вешает его за спину, пока тот не стукнул его по свежей ссадине. Он хотел было снять его – и не решился. Когда он думал о мече, он мог поверить в то, что в него вселился демон, или в то, что это меч демона, очаровавший его.
Рори оглядел собравшихся:
– Обычай требует делать духу приношение. Если у вас нет ничего подходящего, я могу ссудить вас деньгами. Деньги вполне приемлемы – верно, отец?
Он обращался к хранителю Мюррею, но за того поспешно ответил отец Лахлан:
– Разумеется. Что до меня, я принес сборник стихов Уилкина Маккроба.
Мег извлекла небольшую брошь. Хэмиш поколебался и достал маленький перочинный ножик в кожаном футляре. Тоби готов был поспорить на серебряную монету, что это подарок на дорогу от его матери – намек, чтобы тот писал чаще. Что касалось самого Тоби, он знал, что предложить духу. Он спокойно встретил вопросительный взгляд Рори и пожал плечами.
Рори встал:
– Я предлагаю вам, отец Лахлан, говорить от всех нас. Все остальные стойте молча, если только к вам не обратятся прямо.
Выходит, в отличие от хобов духи могут говорить?
Маленький священник, то и дело сражаясь со своими очками, казался изрядно встревоженным.
– Мы с отцом Мюрреем поспорили немного… Мы не собирались… Даже если дух определит, что Тобиас одержим демоном… вы ведь знаете, я так не считаю… в общем, мы не собираемся просить об экзорцизме, если только сам дух не предложит этого. – Он улыбнулся Тоби, возможно, чтобы ободрить, но безуспешно.
Намек на то, что сельский коновал, может, и поставит диагноз недугу Тоби, но лечение потребует вмешательства опытного городского хирурга. А если духу вздумается попробовать самому? Может, дух-подросток спит и видит сделаться настоящим, взрослым покровителем?
Рори махнул хранителю:
– Ну что ж, ведите.
– Подождите! – всплеснул руками отец Лахлан. – Тобиас, я должен предупредить тебя: тебе может грозить опасность. Дух – это не какой-нибудь висп. Висп может быть озорным или проказливым его не интересует ничего, кроме собственных капризов. Дух понимает разницу между добром и злом. Он благосклонен. Он хочет добра. Он присматривает за гленом и заботится о его людях. Вот в этом и заключается проблема! Если он обнаружит в тебе зло, он может… Он может действовать слишком решительно.
Тоби почувствовал, как все тело его напряглось. Его опасения оказались не такими уж беспочвенными. Он как бы со стороны услышал свой почему-то охрипший голос.
– Он может защитить вас, убив меня, вы хотите сказать? – «Нечистый!»
Пухлый коротышка печально кивнул:
– Я не ожидаю этого, сын мой, но тебе стоит знать, что такая возможность не исключается. Если ты не захочешь заходить в святилище, мы поймем тебя.

Как-то утром, много лет назад, маленького ублюдка-сироту послали в лавку Коптильщика в Тиндруме купить что-то для старой Мары Форд. Кеннет Кэмпбелл был пьянее пьяного. Он заманил мальчишку к себе и несколько часов бубнил ему одно и то же – про Литхол, Битву Столетия, как ему прострелили ногу мушкетной пулей и как он едва не истек кровью, прежде чем его принесли к лекарям. Через несколько дней нога его почернела и начала гнить. Перепуганному, полному брезгливости и любопытства мальчишке ничего не оставалось, как слушать.
– Они заставили меня самого выбирать! – всхлипывал Коптильщик. – Они сказали, что, если оставят ее так, она может отравить меня и тогда я умру. Они сказали, что я уже потерял столько крови, что, если они ее отрежут, я тоже могу все равно помереть. Потом они спросили меня, что я хочу, чтобы они сделали. У них там была большая мясницкая пила, а вокруг меня стояли дюжие мужики, готовые держать меня. С тех пор мочи нет ходить мимо лавки Рея, чтоб не видеть этих его пил и не вспоминать этот день.
– И ты сказал им, чтобы они ее отрезали? – в ужасе спросил мальчик.
– Сказал. Я сказал им, что не выношу вони от нее. И она болит до сих пор! Ее там нет, но я чувствую ее призрак, и она болит, все время болит…

Теперь мальчик стал мужчиной и пришел его черед делать выбор.
Все ждали. Мег с Хэмишем словно оцепенели от страха даже Рори хмурился. Лицо Мюррея Кэмпбелла окаменело.
– Если в меня вселился демон, – проговорил Тоби, – разве не будет быстрая смерть лучшим, на что я могу надеяться?
Отец Лахлан зажмурился, чуть не уронив очки:
– Ну, если только демона нельзя удалить…
– Но разве сам он позволит изгнать его? Разве он позволил бы мне хотя бы подойти ко входу в святилище? Мне кажется, я могу войти в эту пещеру – так дайте мне пойти и спросить духа!
– Очень хорошо, сын мой, – пробормотал священник, кивнув хранителю.
Хранитель молча заковылял внутрь, и остальные цепочкой потянулись за ним в темноту.
Тоби решил пойти последним, но Рори махнул ему, чтобы он шел перед ним.
Возможно, он идет навстречу собственной смерти. Возможно, он никогда не выйдет из этой дыры.
Зачем? Зачем он делает это? Что это, смелость? Он не чувствовал себя особенно храбрым. Или это трусость? Может, он такой же трус, как Кеннет Коптильщик, который предпочел увечье слабому шансу остаться целым человеком? Может, он просто боится жить с этой неуверенностью, надеясь на сверхъестественное свидетельство того, что он всего лишь смертный.
Для него это будет третий суд за три дня. Лэрд Филлана судил его по обвинению в убийстве Годвина Форрестера и признал виновным. Деревенские старейшины судили его по обвинению в убийстве бабки Нен и оправдали. Теперь бессмертный дух будет судить его по обвинению в одержимости.
Внутри пещеры было теплее, чем снаружи, на ветру. Воздух здесь имел какой-то каменный привкус, но отсутствие дождя уже радовало. Кто-то когда-то выровнял поверхность троны, змеей петлявшей из стороны в сторону, постепенно спускавшейся вниз, к сердцу горы. К стене крепился поручень дерево было отполировано до блеска несчетным количеством прикасавшихся к нему рук. Тоби не видел впереди ничего, кроме шапочки Мег, не слышал ничего, кроме тихого шарканья ног и шороха одежды. Эха не было вообще. Каким-то образом он ощутил, что потолок постепенно становится выше, а туннель – шире, и решил, что стены, которые он угадывал в темноте, на деле были только каменными обломками.
Интересно, подумал он, крепок ли здесь потолок? И нет ли у духа привычки ронять камни на нежелательных посетителей?
Потом шедшие впереди остановились, встав в ряд, – силуэты их виднелись на фоне слабого свечения, исходившего откуда-то спереди. Тропа расширилась, превратившись в ровный пол. Он стоял между Мег и Рори. Повинуясь знаку священников, они опустились на колени. Камень был гладкий, как лед.
Глаза мучительно медленно привыкали к темноте. Пещера оказалась огромной – гораздо больше, чем он ожидал. Он начал различать мраморные колонны и изваяния, странные каменные рельефы неописуемой красоты. Стены занавешены ледяными гирляндами. С потолка свисали заостренные каменные сосульки, заслонявшие источник света, – должно быть, это был узкий колодец, ведущий куда-то на поверхность. Другие сосульки вырастали им навстречу с пола – если только его можно было назвать полом. Он завис примерно на середине боковой поверхности пещеры. Над головой нависал иззубренный потолок, но и внизу пещера была такой же иззубренной, с огромными белыми клыками, обрамлявшими узкий провал. Из недр пропала исходило свечение намного ярче того, что струилось сверху. Ничего подобного Тоби никогда не видел и даже не мог себе представить. Должно быть, дух столетиями трудился, чтобы создать себе такое неземное жилище.
Где-то капала вода.
Рука Мег нашарила его руку – в его лапище она казалась крошечной. Ее пальцы дрожали. Он ободряюще сжал их, хоть и сам чувствовал себя ненамного лучше.
Уступ, на котором они стояли, был совершенно ровным. Он опоясывал всю пещеру, то сужаясь, то расширяясь. Он казался неправдоподобно тонким – как может что-то столь хрупкое выдерживать даже собственный вес, не говоря уж о коленопреклоненных просителях?
Вода продолжала капать с неравными промежутками: кап… кап, кап… кан… кап, кап, кап… кап…
Внезапно нижняя половина подземной пустоты пошла рябью, разбегающимися кругами, и голова у Тоби закружилась. Он смотрел в воду, в небольшое подземное озеро, и стоял не на каменной полке, а на берегу. Кристально чистая вода доходила почти до самой его кромки, и в пей отражался потолок. Свет снизу был на самом деле светом из колодца над головой, светом, отраженным водным зеркалом.
– О Великий Дух Ширы! – воззвал Мюррей. – Я привел к тебе просителей, которые явились сюда с почтением и добрыми намерениями! – Он стоял крайним в ряду, дальше всех от Тоби. Он натянул на голову край пледа, скрывая свое лицо. Пещера поглотила его слова, не отозвавшись и намеком на эхо.
– Дух, услышь молитвы наши!
И он появился. У дальнего берега озерца над водой возникло слабое мерцание. Это был туман, гроздь чуть заметных искорок, облачко дыма, напоминавшее хоба из Скалы Молний. Спина Тоби покрылась потом и гусиной кожей.
– Они принесли тебе дары! – продолжал хранитель. – Первый из них – Лахлан из Глазго, которого ты знаешь, святой человек.
Отец Лахлан бросил в воду свою книгу. Она упала с плеском, разогнав по призрачному отражению круги. Мгновение она плавала на поверхности, потом бесшумно исчезла.
Но пока поверхность еще не успокоилась, Тоби успел заглянуть сквозь нее. Озеро оказалось совсем мелким, и все дно было усеяно древними дарами. Он видел там самые разнообразные предметы: башмаки, инструменты, свечи, чаши, кубки, резные фигурки – все те ценности, которые сумели принести сюда в дар духу бесчисленные просители. Теперь все это превратилось в белый камень. Столетиями бессмертный дух принимал приношения и сохранял их, превращая в белый камень – такой же, как тот, из которого состояла вся его пещера.
Вода успокоилась, и сверкающая поверхность вновь скрыла кладовую даров, но теперь призрачное мерцание парило над тем местом, где погрузилась книга отца Лахлана, словно дух изучал подарок.
– Хэмиш Кэмпбелл из Филлана, мой дальний родственник.
Перочинный ножик Хэмиша ушел в воду почти без всплеска. Призрачное мерцание переместилось к нему. Тоби едва видел его и не был уверен, заметил ли его кто-нибудь еще. Мег вообще не смотрела в ту сторону.
Он подвинулся чуть вперед. Глядя вниз, он мог сквозь отражение видеть дно. Он разглядел детский башмачок из чистого белого мрамора. О чем бы он мог рассказать?
– Мег Кэмпбелл из Филлана.
Мег бросила свою брошь совсем недалеко, и мерцание придвинулось ближе.
– Тобиас Стрейнджерсон из Филлана.
Ну! Тоби поднял руку и потянул через голову перевязь. Он взял меч обеими руками… и замер.
«Все верно! Я должен избавиться от этой штуки, пока она окончательно не свела меня с ума, пока я не напоролся с ней на большие неприятности».
Но это ведь подарок… нехорошо выбрасывать подарки. Если в него вселился демон, подношение духу ничего не изменит. Какая разница, мечом больше, мечом меньше…
Он прижал клинок и неуклюжие деревянные ножны к груди, не в силах расстаться с ними, не в силах даже попытаться.
«Это меч-убийца. Мои руки, моя сила могут натворить таким клинком множество ужасных дел. Отдай эту жуткую штуку духу, и она никого и никогда больше не убьет».
Если он простой смертный, этот меч ему не нужен. Если он демон, он с легкостью найдет себе другой. Выбросить его глупо, это будет просто обманом. Так он расслабится, решив, что избавился от проблемы, когда на самом деле она никуда не денется. Благоговение перед этим примитивным мечом служило ему напоминанием, так что надежнее будет оставить его…
Кап… кап, кап… кап, кап…
«Да сделай же это! Быстро!»
Все так же, обеими руками, он поднял его над головой.
Кап, кап, кап…
По лицу заструился пот. Должно быть, другие смотрят на него, ничего не понимая. Как долго он сможет удерживать такую тяжесть?
Возможно, несколько часов. Дух… Ему показалось, что тот смотрит на него, а подобные видения – первый признак надвигающегося безумия.
«Помоги мне, пожалуйста!»
Он не услышал ответа, но знал, что ответом должно быть: «Справляйся сам!»
Он откинулся назад для броска, и снова мускулы его окаменели.
«Если я не сделаю этого сейчас, значит, я проклят!»
Так давай же, раз ты проклят! Для начала снеси голову Рори. Потом пронзи Мег и… Уфф! Меч демона!
Он дернулся вперед, стряхивая с себя железное чудище словно змею. От острой боли он чуть сам не упал лицом вниз в воду. Сделано!
Меч перелетел через воду, стукнулся о противоположную скальную стену и, казалось, разлетелся на части – это распались ножны. Брызги воды разлетелись по каменным занавесям и карнизам. Невысокие волны, плеснул на край площадки, разбежались кругами. На поверхности плавали дне узкие доски, по меч исчез.
Дух оставался на месте – слабое мерцание, парившее над поверхностью воды в нескольких (рутах от него.
– И еще один, хорошо тебе известный! – крикнул Мюррей.
Рори бросил что-то в воду, не спуская глаз с Тоби. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица.
– Прими эти скромные дары! – вопил хранитель. – Услышь их молитвы, святой дух Ширы, укажи им путь!
Мерцание переместилось к нему.
– О святой Дух! – произнес отец Лахлан на октаву выше. – Мы благодарим тебя за то, что ты уберег нас вчера вечером от сил зла. Мы благодарим тебя за предоставленное нам убежище. Мы пришли испросить у тебя совета. Средь нас есть один, попавший в беду.
В пещере воцарилась тишина. И вдруг…
– Лахлан, Лахлан! – произнес новый голос. – Что делает человек мира среди людей насилия?
Это мог быть голос женщины или подростка. Он был тих, мелодичен и даже трогателен. Он исходил от отца Мюррея, но не принадлежал ему. Хранитель неподвижно стоял на коленях, склонив голову, закрыв лицо. Мерцание духа окутывало его.
Отец Лахлан вздрогнул и с минуту молчал, обдумывая ответ.
– Они вовсе не дурные люди, святой дух Ширы, не дурнее остальных. Они с радостью вернулись бы по домам, к женам и детишкам, к мирной жизни, если бы их враги поступили так же.
– Ясно, – сказал дух устами хранителя. – А как настроены их враги?
– Полагаю, точно так же.
– Тогда скажи нам, почему они не делают этого?
– Если по домам разойдутся англичане, войне придет конец. Если первыми это сделают мятежники, англичане убьют их.
– Тогда зачем англичане остаются здесь? – спросил навязчивый, вкрадчивый, нечеловеческий шепот. Он мог искренне искать ответ на сложный вопрос, а мог просто вынуждать отца Лахлана признаться, что тот поддерживает неправое дело, – Тоби не знал, что именно.
Впрочем, его это не слишком занимало. В некотором роде он одержал победу. Сердце его болело за этот восхитительный огромный меч, по он ликовал, ибо нашел в себе силы отказаться от него – значит, он еще не проклят! Но почему это далось ему так мучительно трудно? Что подумала Мег?
Тут до него дошло, что допрос отца Лахлана завершен и что разговор идет о нем самом.
– Пусть говорит за себя, – произнес тот, который вещал устами Мюррея. – Спрашивай нас о том, что тебе хотелось бы знать, Тобиас.
– Одержим ли я демоном?
– Тебе грозит большая опасность. Даже две. Колдунья и ее демон ждут тебя. Она не может ворваться сюда в поисках тебя, но мы не сможем защитить тебя на расстоянии – да и не будем этого делать. Ты должен пойти и встретиться с ней лицом к лицу.
Выходит, духи тоже умеют уклоняться от ответа? Он ведь так и не ответил на поставленный вопрос.
– Что она хочет от меня?
– Твое тело и твою душу.
Какое уж тут уклонение от ответа! Он почти жалел, что задал этот вопрос. Прежде чем он придумал, что бы еще спросить, дух сам обратился к нему своим тихим, нежным голосом:
– Почему ты выбросил меч?
– Я не выносил вони от него. – Тут Тоби сообразил, что Мег может узнать отцовские слова. Должно быть, она слышала эту историю тысячу раз. Поздно, сказанного не воротишь… – Это меч демона?
– Не более, чем любой другой меч, – прошептал дух. – Поскольку ты отдал его нам, Тобиас, и поскольку мы знаем, чего тебе это стоило, мы в знак благодарности подарим тебе сколько можем надежды. Мы не до конца понимаем суть той ноши, что обрушилась на тебя, так что оставим это на разумение тех, кто мудрее нас. Если ты сможешь расстроить планы колдуньи, что само по себе непросто, твои неприятности на этом лишь начнутся. Мы не видим в тебе большого зла – пока не видим, – но возможность имеется. И возможность величия и славы тоже. Ты – надвигающаяся буря, и нам неведомо, где и как ты разразишься. Будь решителен, не изменяй себе и ступай с нашим благословением.
Наступила минутная пауза, и только тогда до Тоби дошло, что дух исчез.
– Просвети нас, – вскричал отец Лахлан, – как нам избежать этой женщины и ее нечестивых миньонов?
Ответа, разумеется, не последовало. Тоби начал вставать. Рори схватил его за плечо, пытаясь остановить.
Тоби стряхнул его руку и встал.
– Он ушел.
– Ты что, видел его?
– Да. Пошли отсюда! – Он не узнал ничего полезного для себя. Он за просто так выкинул хороший меч.
– Положено подождать хранителя, – буркнул Рори. – Ему нужно время прийти в себя…
Мюррей вздрогнул и поднял голову.
– Что вы слышали? – пробормотал он своим обычным хриплым голосом.
– Немного! – Тоби нагнулся и поднял Мег. – Идем!
– Не трогай меня!
– Отлично! – процедил он. – Я подожду на улице. – Он повернулся и зашагал по туннелю.

8

Дождь немного ослабел, а день просветлел, но это могло показаться ему после полумрака пещеры. Тоби все еще смотрел на дождь и узкую долину, когда остальные, щурясь на свет, потянулись из туннеля. Они поглядывали на него с опаской. Надвигающаяся буря!.. Ерунда!
– Жаль, что дух не просветил нас, как нам поступать дальше, – сокрушался отец Лахлан. – Впрочем, то, что он не указал нам этого, означает, что он доверяет нашим суждениям.
– Или что он просто не знает! – буркнул Тоби.
– Что? – Старик заморгал, глядя на него поверх очков.
Дух боялся Вальды и не ответил на вопросы Тоби потому, что не знал ответов. Но сказать это вслух означало заработать обвинение в святотатстве. В глазах Хэмиша и так уже явственно читалось: «циник!»
– Я обещал проводить Мег до Обена. В какую сторону идти отсюда?
Рори презрительно пожал плечами:
– Обратно тем же путем, каким мы пришли сюда вчера, и через Брандерский перевал. Думаю, сассенахи еще ждут там. Или ты можешь топать дальше по глену, но это уведет тебя в противоположно сторону, и тебе придется миновать Инверери. На случай, если ты не знаешь, это родовой замок герцога Аргайля, предателя, который не упускает возможности облобызать сассенахский башмак. Тебя задержат и допросят.
Ловушка!
– Значит, на север, – сказал Тоби. – Попробуем одолеть Брандер ночью. Пошли, Мег. – Он вышел под дождь и оказался один. Он оглянулся.
Она стояла вплотную к Рори, задрав подбородок.
– А если я не хочу идти?
С чего это она вдруг словно рехнулась?
– Тогда я вскину тебя на плечо и понесу! – Неужели они не понимают? У него и так хватает хлопот с колдуньей и четырьмя демонами в придачу. Дух, можно сказать, посоветовал ему идти и сразиться с ними. Он не мог продолжать бегство. Он должен остановиться и сражаться – знать бы еще, с чего начинать…
– Только дотронься хотя бы пальцем, Тоби Стрейнджерсон, – взвизгнула Мег, – и…
– Что?
– Мастер Гленко вступится за меня! Ведь правда, сэр?
Рори сорвал шапку и прижал ее к сердцу.
– Моя жизнь в вашем распоряжении, прекрасная леди. Правда, я не уверен, что смогу защитить вас от этого Крошки Вилли, – мы ведь имеем дело с надвигающейся бурей, не забывайте. Но у меня имеется одно предложение. Примерно в миле отсюда находится дом сэра Торкила Кэмпбелла, чье сердце так же принадлежит Шотландии, как горный вереск. К тому же он мой друг. Нынче утром я заходил к нему и попросил накрыть стол на восемь голодных персон. Видите ли, я имел в виду всех нас, правда, Тиндрумского Громилу я посчитал за четверых. Почему бы нам не отправиться туда и не перекусить, а там на сытый желудок мы, возможно, и найдем общий язык?
Мег расцвела.
Тоби резко повернулся и зашагал по дороге. Снова перехитрили!
Почти сразу же его догнал раскрасневшийся, задыхающийся Хэмиш – ему не терпелось удрать, пока никто не вспомнил, что ему полагалось бы остаться у родственника.
Тоби задержался у домов ровно настолько, чтобы забрать свой узел. Здравый смысл подсказывал ему подождать остальных, но он был слишком разъярен, чтобы прислушиваться к доводам здравого смысла.
Он немного пришел в себя, лишь когда в лицо ему ударил сильный порыв дождя – деревья заканчивались. Он укрылся под раскидистым платаном, прислонясь к стволу. По крайней мере больше ему не приходилось тащить на спине тонну ржавого железа.
Хэмиш молча, серьезно смотрел на него. Парень, должно быть, заболел!
– Значит, ты не хочешь унаследовать место хранителя святыни? Куда же ты теперь?
Хэмиш с несчастным видом прикусил губу:
– Наверное, к Эрику. В Глазго. Я могу написать па, объяснить все.
Тоби кивнул. Хэмиш в состоянии позаботиться о себе сам, что вполне можно сказать и о Тоби Стрейнджерсоне. Чем он обидел Мег? Хуже того, он даже не знал точно, что он сделал не так.
– А ты, Тоби? В Обен?
– Не знаю еще… Хотелось бы мне знать, что на уме у Рори. Зачем я ему нужен?
– Он… Не знаю. – У паренька был такой вид, словно он и впрямь не знал.
– А подумать?
– Мне кажется… Ты обратил внимание, кузен Мюррей назвал его «милордом» пару раз сегодня ночью?
Еще бы. И это было как раз после того, как Рори впервые поведал им свою историю про жизнь в плену в Лондоне – крестьянских сыновей не держат заложниками в Гринвичском дворце. Но если уж Тоби догадался об этом, то Хэмиш и подавно.
– Ферган ведь был заложником, верно?
Хэмиш, дрожа, плотнее запахнул плед на плечах.
– Рори слишком молод, чтобы быть Ферганом. Фергану тридцать два.
– Откуда ты знаешь?
– Прочитал в книге, откуда еще? – Он понизил голос на случай, если у деревьев есть уши. – Хочешь знать, кто, по-моему, Рори?
На дороге показались, спеша и поскальзываясь, трое остальных. Отец Лахлан казался погруженным в раздумья, но Мег с Рори оживленно болтали о чем-то. Все трое прошли мимо них не останавливаясь.
– Нет, – сказал Тоби. – Не хочу знать.
Хэмиш не ответил на его первый вопрос.

9

Они прошли с милю, по не увидели и следа Вальды. Они вообще никого не увидели. Они и друг друга-то видели с трудом – дождь лил так, что в пору было плыть. Кое-где грязь на дороге была по щиколотку.
Дом сэра Торкила оказался двухэтажным сооружением, окруженным деревьями, домами, сараями, амбарами и конюшнями. Он стоял на правом берегу Ширы, путники же стояли на левом, а посередине пенилась река. Вздувшаяся от дождя, она весело перехлестывала через уложенные на брод камни. Рори остановился и задумался. Тоби с Хэмишем догнали его.
– Вода поднялась по сравнению с тем, что было утром, – сказал он. – Если вы согласитесь подождать несколько минут. Мог, я уверен, сэр Торкил пошлет за вами копя, как только увидит нас.
Просто смешно. Конечно, эта река намного опаснее той, в Тиндруме, да и переправа шире, зато камни располагались ближе друг к другу и равномернее. Мег Коптильщица могла бы подобрать платье и перебраться по ним с ловкостью, которую мастер Макдональд утратил много лет назад.
Мег повернулась к Тоби:
– Неси меня!
Нет, решительно невозможно понять этих женщин.
Тоби бросил свой узел Хэмишу и, прежде чем тот успел поймать его, был с Мег на руках уже на третьем камне. Она смотрела на него с улыбкой на ресницах ее блестели водяные брызги. Он знал, что спрашивать о чем-либо бесполезно. Какой бы ни был у нее повод для этого, он скорее всего не поймет. Демоны, какая разница?
– Мокрая ты весишь больше.
Ее улыбка сделалась еще шире.
– Извини, что нарычала на тебя.
– Уверен, что я это заслужил. И не пытайся объяснить мне, в чем я был не прав. Мы только зря потеряем драгоценное время. – Дойдя до середины реки, Тоби остановился. Лучшего шанса у него больше не будет.
В глазах ее плясали веселые чертики, словно луч солнца на воде.
– Время для чего?
– Для платы.
– Сколько?
– Конечно, поцелуй.
– Долгий или короткий?
– Такой долгий, как захочешь. – Тут смелость его куда-то улетучилась – порядочные девушки не целуются с мужчинами у всех на виду. – Если ты не против?
– Увалень ты здоровый, об этом я и мечтала!
То, что Тоби мог бы ответить на это, так и осталось невысказанным…
Это продолжалось гораздо дольше, чем он ожидал. Он-то думал, что поцелуй – дело быстрое. Надо было выбрать другой камень, такой, чтобы ледяная вода не перехлестывала через ноги. Что будет, если он пошатнется и упадет? Опять же, какая разница? Когда все закончилось, он открыл глаза, стараясь сохранить вкус ее губ…
– Нас тут двое, – хрипло произнес он. – Пассажир платит за обоих.
– Он ждет прямо за твоей спиной, – тихо проговорила Мег. – Мы обращаем на себя внимание.
Жаль. Он прыгнул на следующий камень.
– Чье внимание?
– Если ты и этого не понимаешь, Тобиас Стрейнджерсон, значит, ты еще больший тупица, чем притворяешься.
Еще один камень. Осталось только три.
– Я не притворяюсь, Мег. Я и правда тупица. Мозгов меньше, чем у вола.
– Зато мускулов больше.
– Не доверяй ему, Мег. Он богат и, возможно, дворянин…
– И хорош собой, а я всего-навсего дочь коптильщика, которую можно сладкими речами завлечь в сети, лишить невинности, а потом выкинуть. Я правильно поняла?
– Нет, не правильно. Он не хорош собой. – Еще камень. Остался последний.
– Извини, милый Тоби. Еще как хорош. На тебя заглядывались все девушки глена, но они не видели Рори.
Все, пришли – последний камень. Тоби не нашелся, что бы еще сказать, поэтому он поцеловал ее еще раз. Она не сопротивлялась, и он повернулся так, чтобы Рори, поджидавший их на предыдущем камне, мог полюбоваться как следует. Только когда Мег отстранилась, до пего дошло, что за ними наблюдают и с берега.
Он опустил ее на землю и отступил в сторону, пропуская Рори навстречу встречавшим.
Главное, он сделал это. Он ее поцеловал.
Сэр Торкил Кэмпбелл из Ширы, должно быть, возглавлял небольшой собственный клан. Это был громогласный, невысокий, плотный человек с огненно-рыжей бородой. Рыжеволосая женщина рядом с ним, судя по всему, была его женой. За ними следовала свита – мужчины, женщины, парни, девушки, мальчики, девочки, малые дети, грудные младенцы. Все громогласные, невысокие, широкоплечие, с шевелюрами различных оттенков рыжего, – все они так или иначе состояли в родстве. Все они терпеливо ждали под дождем, пока Тоби…
Пока Тоби целовался со своей девчонкой! Гром и молния! Он ее поцеловал!
– Мастер, – воскликнул сэр Торкил, – э… Рори то есть! И добрый отец Лахлан! И кто такая эта красотка? Неудачную погоду вы выбрали для прогулки, что-то сыровато нынче.
Гостей проводили в дом. Женщины увели Мег в одну комнату, а мужчин проводили в другую. Они оказались в покоях с таким высоким потолком, что Тоби вряд ли дотянулся бы до него рукой, однако здесь едва хватало места для пятерых человек – все было занято парой кресел, несколькими дубовыми полками и кроватью, настоящей кроватью с пуховой периной, простынями, покрывалами и всем, чем положено.
– Стягивайте свое мокрое шмотье! – Сэр Торкил лично следил, чтобы все было как надо. – Вот полотенца вытереться, а вот сухие пледы. Вы не возражаете, отец, если женщины присмотрят за вашей сутаной, нет? И я принес кой-чего для согрева. Ба, ну и синяк у вас на груди, мастер… э… мастер Рори. Уж не лошадь ли вас лягнула?
– Почти, – коротко ответил Рори.
Он сделал большой глоток из фляжки и передал ее монаху, который, в свою очередь, протянул фляжку Тоби. Тоби поднес ее к губам, но глотать не стал. Одной капли виски во рту хватило, чтобы у него парализовало язык и размягчило зубы. Со слезящимися глазами он молча протянул флягу Хэмишу.
Сэр Торкил продолжал тем временем свой монолог:
– Надевайте пока эти сухие пледы, мастер… Рори. Боюсь, запасной сутаны у нас тут не найдется, отец. Право, не знаю, что бы предложить этому молодому человеку. Ну, он может завернуться пока в пару вот этих… и мы посмотрим, что бы еще найти для него, когда вы спуститесь, и…
Хэмиш поперхнулся.
Отец Лахлан успел спасти флягу Рори и Тоби по очереди колотили бездыханное тело по спине до тех пор, пока паренек не смог вздохнуть.
– Выпей-ка еще, парень, – серьезно предложил сэр Торкил. – Это все равно что свалиться с коня – мужчина должен немедленно сесть на него снова, дабы показать, кто все-таки хозяин.
– Весьма разумная идея! – согласился Рори. – А ты как считаешь, Лонгдирк?
– Пара глотков надежнее, – кивнул Тоби.
Хэмиш в отчаянии посмотрел на них покрасневшими, слезящимися глазами, но мужественно сделал еще глоток.
Завернувшись в выданные им напрокат пледы, они спустились к столу.
Кухня была почти такой же большой, как в Локи-Касле. Сэр Торкил сидел с гостями, а все остальное пространство заполнили благоговейно смотревшие на это рыжеголовые родственники всех размеров и возрастов – от сонливой мелюзги до беременных мамаш и дюжих работничков, от которых пахло хлевом.
Еда оказалась отменной. Перед каждым гостем лежал здоровенный ломоть хлеба, отрезанный от огромного каравая только что из печи на хлеб были навалены бобы, горячее сочное мясо и свежая рыба. Пить предлагалось виски, хотя слабонервные могли при желании разбавить его водой. Сбежавшие от своеобразного гостеприимства преподобного Мюррея, путники с жадностью набросились на еду, а сэр Торкил занимал их разговором – о погоде, о стоящих на озере кораблях, о стычках где-то под Банффом, о том, что король сассенахов, по слухам, разорил с присущей ему жестокостью еще один город где-то там в Европе. Весь его клан стоял, сложив руки, глядя на гостей и подавая голос только тогда, когда патриарх обращался к ним лично.
Тоби ел за четверых, но и Хэмиш ненамного отставал от него, да и остальные старались. Если уж тебе суждено умереть, лучше делать это на полный желудок. Мир показался куда более приятнее. Хоть ненадолго Тоби мог забыть, что он одержим демоном, что его преследует опасная колдунья, что сассенахи, возможно, назначили за его голову награду, что он отвечает за то, чтобы Мег Кэмпбелл из Тиндрума благополучно добралась до Обена. Ну и что? Он сбежал из тюрьмы своего детства. Он больше не Тоби Ублюдок, он прокладывает себе дорогу в большой мир. Он найдет себе настоящее имя.
Тоби из Тиндрума? Тоби из Филлана? Ни за что!
Тоби из Хайленда? Слишком неопределенно.
– Энни, – обратился сэр Торкил к кому-то из рыжей родни, – мастеру Лонгдирку не хватает мяса.
– Ерунда, папа! Он уже съел мяса больше, чем я вижу за год.
В дружном хохоте присутствующих Тоби услышал и свой собственный смех.
Постепенно пустые желудки переполнились, и челюсти замедлили свое движение. Рори вытер губы тыльной стороной ладони, облизал пальцы и сложил руки. Игнорируя обилие зрителей, он заговорил со спокойной уверенностью в том, что слова его никогда не будут переданы никому постороннему.
– Что нового слышно про лорда Роберта?
– Кэмпбелл пока остается в Эдинбурге, – осторожно ответил сэр Торкил, – вместе со своей супругой. На заседании парламента.
Рори не стал повторять своей характеристики главы клана Кэмпбеллов как подхалима – сэр Торкил жил всего в часе ходьбы от Инверери. Воздержался он также и от обыкновенного для мятежников описания нынешнего парламента как сборища марионеток-предателей.
– А господин?
– Охотится где-то в районе Форт-Уильяма. – Этот ответ прозвучал еще осторожнее. – Так, во всяком случае, говорят.
Рори кивнул:
– Я заплатил хранителю Мюррею за дрова, что мы сожгли, и за еду – должен сказать, это был самый дорогой ужин в истории Шотландии. Но он не тратит деньги. Не отправите ли вы ему воз торфа и…
– Я и сам уже собирался, как только кончится дождь. Я делаю так каждый год.
– Отлично. – Рори сунул руку в спорран, и хозяин зарычал, как собака на медвежьей травле.
Рори благодарно улыбнулся:
– Помимо этого, у нас тут еще кой-какие неприятности. За моим человеком, Лонгдирком, охотятся сассенахи, а по округе шастает беглая колдунья.
Сэр Торкил кивнул:
– Да, вы уже говорили. Никто из моих не видел никого незнакомого.
– Она где-то поблизости.
– Ну, здесь-то вам ничего не грозит.
– Но мы не можем задерживаться! – Рори поднял руку, отметая возражения.
– Вы достаточно близко от святого места, и дух охраняет вас, но, если мы останемся здесь, это может грозить самому духу.
– Даже так?
– Похоже на то. Нам надо решить, куда идти дальше. Отец?
Маленький монах зажмурился, борясь с отрыжкой.
– В Глазго. Мастеру… э… Лонгдирку необходимо попасть в монастырь. Если нельзя туда, то в Думбартон. Но нам придется миновать Инверери.
– Это можно устроить. – Сэр Торкил улыбнулся в рыжую бороду.
– Значит, нам надо идти по Глен-Кингласу до Лох-Ломонда. За два дня доберемся.
Рори задумчиво кивнул.
– Хэмиш Кэмпбелл?
– Я иду с Тоби, сэр. – Хэмиш раскраснелся, отчаянно борясь с приступом икоты.
Рори перевел взгляд на Мег:
– Вам лучше остаться здесь.
Мег посмотрела на Тоби, потом опустила взгляд.
– Вы – Кэмпбелл, среди Кэмпбеллов, в самом сердце страны Кэмпбеллов, мисс! – Сэр Торкил стукнул по столу мохнатым кулаком. – Никто не посмеет даже прикоснуться к ней, мастер… э… Рори.
За исключением, возможно, кое-кого из Кэмпбеллов. Тоби уже разглядел, что в этой необъятной семье лиц мужского пола значительно больше, чем женского. Некоторые из тех, что помоложе, уже поглядывали на нее не без интереса. Если Мег рвется замуж, в Глен-Шире у нее будет широкий выбор. Почему такая возможность тревожит его? Его это не касается, пусть она и позволила поцеловать себя. Она должна остаться, а он должен уйти – навсегда из ее жизни.
А что самозваный Макдональд? Право же, странный Макдональд – позволяющий себе командовать Кэмпбеллами в самом сердце страны Кэмпбеллов, причем приказы его выполняются беспрекословно. И хорош собой.
Теперь он знал, кто такой Рори.
Мег все не отвечала.
Рори вопросительно смотрел на него.
Уж не позволено ли ему в самом деле принять решение самостоятельно? С минуту он выдерживал взгляд мятежника, собираясь с мыслями. Хотелось бы ему быть смышленее. Если он ошибется, он поставит под угрозу не только свою жизнь – в данный момент она недорого стоит, – по и жизни остальных. Уж во всяком случае, Мег не должна больше рисковать. Если он будет настаивать на своем праве защищать ее, он выставит ее на растерзание демонам Вальды. Да, Мег лучше остаться в Плен-Шире. Это наименьшее из зол.
– Вы ведь слышали, что сказал дух, мастер Макдональд. – Он заметил, как оживились слушатели. – Он сказал, что я могу сорвать планы колдуньи, хотя я и не знаю, что это могло бы означать. Мне надо идти и сразиться с ней. Я не могу рассчитывать только на чудесные избавления. Если я перестану убегать и перейду в наступление, возможно, я сменю их на чудесные победы.
Почему-то Рори забыл свою обычную иронию.
– Или просто утратишь способность к счастливым избавлениям, Кстати, как ты собираешься переходить в наступление? Меч свой ты выбросил. Чем ты будешь драться? Ногтями?
– Камнями! – объявил Хэмиш. – Множество битв шотландцы выиграли, сбрасывая на врага камни с гор. Брандерский перевал в… – Он смолк под испепеляющим взглядом Рори, добавив только негромкое «Ик!»
Тоби вздохнул:
– В самом деле, почему бы и не камнями? Я могу набрать их по дороге и кидаться. Покажите мне дорогу на Думбартон, и я отправлюсь в путь. Вы все можете оставаться.
Рори покачал головой:
– Мы тоже идем. Попробуем найти лодку, но, конечно, не в такую погоду.
Тоби обдумал это.
– Нет. Если вы окажетесь со мной в одной лодке, вы будете слишком уязвимыми. Я лучше пойду по суше – так я по крайней мере смогу убежать.
– Значит, пешком. Кроме мисс Кэмпбелл, само собой, но…
– Я тоже, – тихо произнесла Мег. – Если Тоби идет, я тоже. – Она подняла раскрасневшееся лицо. – За ним нужно присматривать!
Кто-то из присутствующих прыснул, но затем воцарилась тишина.
Рори стиснул зубы. Он уже готов был наложить вето – а то, что говорил здесь самозваный Макдональд, обладало силой закона.
– Да, – кивнул Тоби, – за мной нужно присматривать. Пойдем вместе. Если встретим леди Вальду, вы повернете назад, а я пойду дальше. – Если Мег будет с ними, у остальных – Хэмиша, отца Лахлана – будет меньше шансов проявлять героизм. Им волей-неволей придется оставаться с ней.
Рори побарабанил пальцами по столу, потом пожал плечами.
– Ладно, дойдем с тобой до Кингласа. Вряд ли Вальда до этого что-нибудь предпримет. – Он повернулся к сэру Торкилу, тот сидел как громом пораженный. – Вы можете провести нас мимо Инверери так, чтобы люди герцога не допросили нас?
Хозяин улыбнулся:
– Ага, господин, мы что-нибудь придумаем.

Часть шестая
Живым или мертвым

1

Сэр Торкил предложил им пони, от которых Рори, к великому облегчению его спутников, отказался, однако с полдюжины молодых Кэмпбеллов верхом выехали вперед, возможно, на разведку. Совсем другое дело – кожаные плащи: Торкил настоял, чтобы они взяли но одному, и никто особенно не возражал. Он предлагал им и башмаки, но все знали, что ноги, непривычные к обуви, и уж тем более к неразношенной обуви, тут же собьются в кровь, так что от башмаков с благодарностью отказались.
Короткий переход привел их к Лох-Файну – заливу длиной сорок миль, как объявил Хэмиш, протянувшемуся аж до мыса Кинтайр и острова Батт. Поскольку дождь скрывал все на расстоянии выстрела из лука, эти сведения не произвели на Тоби особого впечатления. Он никогда еще не видел моря, и даже запах его был ему непривычен. Стоял час отлива, и гладкие серые камни были покрыты странными растениями и ракушками. Ему хотелось бы посмотреть на морские суда, которые, по словам Хэмиша, должны стоять на якоре у Инверери, однако пришлось удовольствоваться видом чаек и маленьких рыбацких лодок, лежавших почти у каждого дома в окружении странного вида снастей.
– Рыболовные сети, – без особой необходимости пояснил Хэмиш. – А это корзины для ловли лобстеров. Вот на этом они вялят рыбу, верно, мастер Макдональд? А вон, смотри-ка, настоящий гарпун!
Если верить Рори, они прошли всего в миле от самого Инверери-Касла, но дождь целиком скрыл его от них. Вряд ли нашлось много безумцев, жаждущих погулять в такую погоду, а те, кто по долгу службы выглядывал незнакомцев, были бы разочарованы, увидев Кэмпбеллов из Ширы. Беглецы не встретили ни души.
Путь их лежал на восток, по узкой и неровной тропе, петлявшей там, где горы встречались с морем. Должно быть, в прилив тропа становилась непроходимой. Хэмиш шмыгал нетерпеливой гончей из стороны в сторону, возвращаясь с трофеями вроде раковин, крабов и медуз.
Мир начинал дарить Тоби что-то новое. В плаще, хоть как-то защищавшем его от дождя, освобожденный от тяжелого меча, Тоби чувствовал себя лучше. Разумеется, это «лучше» было понятием относительным.
Они достигли устья реки Файн и повернули на юг, продолжая идти вдоль берега. В деревушке под названием Кейрндоу из дождя возникли две фигуры и окликнули их. Рори вышел вперед переговорить с ними, и они отреагировали на это в привычной уже манере – сорвав шапки и кланяясь. Путникам разрешили пройти.
Они пересекли реку по камням, большая часть которых скрылась под водой, потом повернули от моря.
Как ни странно, дождь стих и едва моросил, открыв лежавшую прямо перед ними долину, настолько узкую, что она казалась ущельем. Слева, за рекой, склоны поднимались почти отвесно к низким облакам. Конечно, это не утесы, но подняться на них можно было только ползком. Ближний склон был не таким крутым, но и он годился разве что под выпас скота. Река, судя по всему, в обычное время была маленьким ручейком, но дожди превратили ее в ревущий бурый поток, который местами захлестывал тропу, а местами и вовсе смыл ее. Она несла свои воды, перекатывая булыжники по дну со зловещим рокотом, от которого у Тоби ныли зубы.
– Где мы? – спросил он чуть погодя.
– Это Глен-Кинглас, – ответил Рори и остановился.
Тоби оглянулся на далекий уже Лох-Файн, обрамленный ущельем, чуть дальше за стеной тумана угадывалась гора.
– Значит, нам пора расставаться.
Ответом ему было молчание, если не считать рокота воды, дождя и ветра.
Он хорошо все рассчитал, взяв с собой Мег. Настало время прощаться, но остальные не хотели бросать его, хоть и понимали, что ничем не могут помочь.
– Возвращайтесь, – сказал он. – Это моя война. Вы и так прошли дальше, чем договаривались, почти на милю.
– Если ты до сих пор уходил от этой женщины, Тобиас… – начал было отец Лахлан, но запнулся и замолчал. Что ж, все ясно и так: здесь нет больше ни духа Глен-Ширы, Ни хоба из Филлана. Тоби остался один.
Он всегда был один. Он всегда будет один. Сильные мужчины выживут и в одиночку. Время убегать прошло.
– Возвращайтесь, – повторил он, отвечая на сердитый взгляд Рори. – Будь за вашей спиной хоть армия, вы теперь мне не поможете. Найдите место согреться здесь, в Кейрндоу, или возвращайтесь к сэру Торкилу.
– Сейчас прилив! – огрызнулся Рори. Гордость жгла его изнутри. Он – вождь. Сыновья вождей не бросают своих людей, если им грозит опасность. Он считал Тоби своим человеком, пусть даже Тоби и отказывался преклонить перед ним колено.
– Я не сомневаюсь, что у вас найдутся более близкие друзья, готовые предложить вам кров», мастер… Макдональд.
Этот намек заставил серебристые глаза угрожающе вспыхнуть.
– Отец Лахлан, возьмите мальчика с девушкой и…
– Нет, сын мой, – негромко возразил монах. – Эта битва не для вас. Вспомните своего деда.
– Я иду с тобой! – сказал Хэмиш. Отважное заявление, хотя лицо паренька странно побелело.
Он все равно что щенок, облаивающий быка, но Тоби был тронут. Отвага Кэмпбеллов из Филлана была для учительского сына не пустым звуком, и над этим не стоило подшучивать. Он сжал плечо Хэмиша.
– Спасибо, друг. Я помню, что обещал висеть на одном суку с тобой, но сегодня я не собираюсь на виселицу.
– Ступай с нашими молитвами, Тобиас, – проговорил монах. – Ты можешь спокойно следовать этой тропой, через Отдохни-И-Будь-Благодарен…
– Что…
– Перевал. Он так называется: «Отдохни-И-Будь-Благодарен». Потом через Глен-Круа, между Сапожником и Бреком, в Аррошар. Там ты окажешься всего в миле-другой от дороги на Лох-Ломонд. Когда придешь в Думбартон, спроси в монастыре отца Грегора…
Если он только доберется туда, напомнил себе Тоби. Он никогда раньше не полагался на чужие обещания, но в нынешних обстоятельствах ему ничего другого не оставалось.
– Я должен просить вас дать мне слово, отец. Обещайте мне, что Мег Кэмпбелл…
– Где Мег Кэмпбелл? – вскричал монах.
Крошечная фигурка Мег Кэмпбелл виднелась вдали, почти неразличимая за дождем. Зарычав, Тоби бросился в погоню. За спиной он слышал шлепанье по грязи других ног. Как она ухитрилась уйти так далеко незамеченной?
Он догнал ее и схватил за руку. Она в ярости обернулась:
– Убери от меня руки!
Он убрал руки.
Она зашагала дальше. Он, задыхаясь, двинулся следом.
– Демоны, да что ты делаешь?
– Иду туда, куда ты. Я же говорила.
Она вела себя так глупо, что он не знал, с чего начинать.
– Мег, я же объявленный вне закона убийца, оболочка демона, нищий бродяга. За мою голову назначена награда, за мной по пятам следует колдунья…
Она оглянулась назад:
– Все верно, по мне гораздо спокойнее с тобой, чем с Рори. Ох, Тоби, как мне объяснить… Я верю тебе. Я больше, чем верю тебе, я…
– Что ты?
– Ничего. Рори пугает меня! – Она вдруг улыбнулась, увидев его потрясение. – Я не хочу сказать, что он мне угрожает. Нет, он остроумен, обаятелен, привлекателен, но… с ним мне страшно. То есть я боюсь не его, я боюсь себя!
– О чем это ты?
Она снова оглянулась на догонявших их спутников.
– Я не знаю. То есть не знаю, как сказать тебе, чтобы не сделать больно.
– А ты попробуй! – Он никогда не видел вспыльчивую маленькую Мег такой растерянной. Еще несколько секунд, и Рори догонит их.
Она прикусила губу.
– Он так хитер! Он может украсть подкову у коня, даже не поднимая его ноги.
– Ты хочешь сказать, он умен, а я нет?
– О, ты же знаешь, что я не это хочу сказать! Он обещает… Ты действительно думаешь, что он мятежник?
Что же она все-таки хочет сказать?
Разбрызгивая грязь, к ним подошел Рори, явно взбешенный тем, что его подчиненные ведут себя не так, как он ожидал. Вплотную за ним держался Хэмиш, тащивший узел. За ними с большим отставанием плелся отец Лахлан. Из-под кожаного плаща торчал хлопающий на ветру подол белой сутаны, напоминавший скорее половую тряпку.
– Мег, вы ведете себя просто глупо! – резко проговорил Рори. – Ты иди себе, Лонгдирк. – Он попробовал взять Мег за руку.
Тоби оттолкнул его руку:
– Она пойдет со мной, если захочет.
– Навстречу Вальде? И демонам? Вы что, спятили оба? – Рори снова протянул к ней руку. – Пойдемте с нами, Мег. Иди дальше, Лонгдирк. Мы образумим…
Тоби снова оттолкнул руку мятежника:
– Я не ваш человек, а она не ваша женщина.
Рори, словно не веря своим глазам, посмотрел на него и напрягся.
– Клянусь демонами Делоса, я долго терпел твои выходки, неблагодарный вол. Настало время поучить тебя вежливости!
Тоби отступил на шаг от Мег, обеими руками держа перед собой свой узел, – единственное оставшееся у него оружие или щит. Ему стоило бы пасть на колени и молить о прощении, но он скорее умер бы, только не это.
– На этот раз вы вооружены, милорд? Прошлый урок прошел неудачно, не так ли? Не совсем по правилам, да ничего.
Он совсем рехнулся, если позволяет себе задирать дворянина, вооруженного мечом. Рори имеет полное право отсечь ему ухо, а то и два. Да если даже Рори проткнет наглеца насквозь, кто осудит его за это? Кто будет мстить за Тоби Стрейнджерсона? У него нет клана, он ничей, тогда как Рори и впрямь весьма важная персона.
– Или вас раздражает то, что неблагодарный вол догадался, кто вы такой на самом деле, невзирая на все ваши детские уловки?
– Нет! – крикнула Мег. – Прекратите! – Она попыталась стать между ними, но Рори скользнул вперед, отстраняя ее прочь.
– Держись в стороне, женщина! – Он снова медленно двинулся к Тоби – губы белые от бешенства, серебристые глаза горят, сталь сияет. Еще мгновение – и он сделает выпад…
Тоби сделал еще шаг назад. «Духи, дайте мне возможность врезать ему хоть раз как следует! Дайте мне расквасить ему нос, даже если для этого мне и придется напороться на его меч…»
– Если вы так лихо обращаетесь с мечом, мастер Макдональд, что ж вы не опробовали его на боуги? Вам не удалось справиться с ним даже лютней, не так ли? Вам суждено было утонуть, мастер…
Он замер – точнее, ноги его примерзли к земле. На вид с ними все было в порядке, но ему казалось, что ноги провалились в топь.
Рори тоже удивленно посмотрел вниз.
– Вальда! – взвизгнул Хэмиш. – Это она!
Примерно в полумиле от них им навстречу направлялась цепочка всадников. Пять… нет, шесть. Откуда они взялись?
– Отлично! – сказал Рори, пряча меч к ножны. – Как ты считаешь, уж не местные ли пастухи съезжаются на ежегодные празднества? – Он мгновенно сменил ярость на ледяное спокойствие.
– Тоби! – крикнула Мег.
Тоби сделал еще одну попытку сдвинуться с места, но его ноги словно приросли к дороге. Попался! Он бросил взгляд на своих спутников – те замерли. Он обещал охранять Мег и навлек на нее опасность страшнее любой, какую ее отец мог вообразить в пьяном бреду. Зарычав от ярости, он отшвырнул в сторону свой узел.
«Вперед!»
Он глянул сверху вниз на пятерых смертных. Все пятеро стояли в облаке черных сил. Он сдул облако прочь. Если не считать этого, смертные были целы и невредимы.
«Дум… Дум… Дум…»
Он посмотрел вверх вдоль ущелья. Шестеро верховых рысью приближались по дороге… Колдунья, злорадно улыбаясь, возглавляла свой жуткий отряд. Их кони были мертвы – загнаны до смерти. Вторая женщина – жива, но от рассудка ее давно уже ничего не осталось. Двое мужчин были трупами – обитавшие в них демоны пытались совладать с разлагающимися телами. Они не могли участвовать в схватке. Из двух оставшихся один правил лошадьми и вдобавок имел приказ любой ценой защищать колдунью. В итоге оставался только один, да и тот был занят, пытаясь связать смертных своей магией.
Вернемся к первым пяти… Этот здоровый парень, что жил у знахарки, кудрявый… он начал расти. Он превратился в великана, в гору, нависшую над Глен-Кингласом. Не обращая внимания на дождь и тучи, он осмотрелся по сторонам: дорога, ведущая прямо к высокой Бинн-Им и затем поворачивающая вправо, к перевалу, стройная Бинн-Ан-Лохан справа и гладкий склон Бинрейн-Ан-Фидлейр, взмывающий на две тысячи футов, – слева.
Оружие?
«Дум… Дум…»
Закидать их камнями, говорил учительский мальчишка. А почему бы и нет?
Он вытянул руку размером с тучу и сгреб в горсть кусок склона прямо над всадниками. Земля набухла от дождя и подалась легко.
Эта игра ему нравилась! Единственный готовый к бою демон слишком поздно заметил присутствие враждебной силы. Он взвился навстречу черным облаком и замер, только сейчас заметив уловку. Впрочем, было уже поздно.
Склон горы тяжело скользнул вниз. Зеленый ковер превратился в лавину коричневой грязи и понесся на всадников, набирая скорость, подминая кусты, захватывая камни. Земля волнами обрушивалась вниз. Оглушительный грохот заполнил долину. Вальда взглянула наверх и завизжала. Демон бросился ей на помощь. На дальнем склоне в ужасе разбегались длиннорогие коровы.
Грязевой поток прокатился через долину, похоронив под собой и реку, и дорогу, и остановился, только добежав до противоположного склона. За несколько секунд груда земли и грязи вспухла, как бурое тесто, перегородив ущелье, и начала расползаться. Камни разлетались от надвигающейся стены во все стороны. Грохот был почти осязаемым и парализовал смертных. Оцепенев, они смотрели на надвигающуюся катастрофу. Потом ураган налетел и на них, швырнул их на землю и покатил по грязи – всех, кроме здоровяка, который только согнулся от ветра.
Стена остановилась прежде, чем достигла их грязь бурлила и дышала, словно огромный слизняк. Ее жуткий грохот стих до ровного, успокаивающего стука: «Дум… Дум…»
Вот здорово! Еще! Еще! Дальше по долине другие намокшие склоны ждут, чтобы их сбросили вниз…

2

– Тоби! Тоби! С тобой все в порядке?
«Дум… Дум…»
Первое, что он увидел, – это лицо Мег, все черное от грязи, только два глаза белеют: смешно! Значит, это Мег кричала. Ее плащ и платье перепачканы грязью. Рори с Хэмишем помогали встать отцу Лахлану, они тоже извозились, как свиньи. Вот умора!
Он был цел и невредим, только промок.
– С тобой все в порядке? – настойчиво повторяла Мег.
– Да, кажется… – Он снова стал смертным… а основном смертным. Теперь он снова чувствовал ветер, холод и… утрату чего-то… чудовищной мощи, наверное. Низкие тучи окутали горы, но он помнил еще ту свирепую радость, с которой он обрушивал склон на врага.
Долина стихла. Стена мокрой грязи перегородила ее в воздухе пахло сырой землей. Река… реки больше не было.
Отец Лахлан вытер очки рукавом сутаны и снова нацепил их на нос, чтобы посмотреть на Тоби поверх них.
– Это твоих рук дело, сын мой?
Тоби посмотрел на свои руки. Под ногтями не оказалось набившейся земли, но он чувствовал – она там. Он явственно помнил странное потрясение от того, с какой легкостью его пальцы погружались в склон. Он парил в высоте наравне с орлами. Он смотрел на горы сверху вниз.
– Моих? Как я мог сделать это?
– Возможно, это дождь вызвал оползень, – неуверенно пробормотал священник, словно пытаясь убедить самого себя.
– Очень случайное избавление, – заметил Рори срывающимся голосом. – Она мертва?
Тоби огляделся – на него смотрели четыре пары недоверчивых глаз. Они ведь не дураки – ни один из чих. Напротив, они умнее его. Они не могли видеть то, что видел он – Тоби Стрейнджерсон, выросший выше гор. Если бы они видели это, они разбежались бы в разные стороны. Но они не могли и не заметить его странного поведения, и если он попробует объяснить им все, они разбегутся сейчас. Он одержим демоном, он опасен, нечист. Прокаженный!
– Мертва? Вальда? Откуда мне знать? – Он сомневался, что она погибла. Демоны пытались спасти ее. Впрочем, даже если им это удалось, она сейчас обезоружена. Нет, пока им не надо бояться ее, но он не посмел сказать этого.
– Так это была Вальда? – спросил Рори.
Тоби пожал плечами:
– У вас глаза не хуже моих.
– Нам лучше убраться отсюда! – вмешался отец Лахлан. – Могут быть и новые оползни.
Не должны, если только Тоби их не устроит. Если бы Мег не докричалась до него… ему не хотелось думать, что бы тогда случилось.
– Нам придется возвращаться, – сказал Рори. – Дорога перегорожена. Теперь ведь нет смысла прятаться, верно?
– Разве опасность миновала? – Отец Лахлан все еще дрожал. Он хотел спросить: «Здесь ли еще Вальда?» Он не поверил в непричастность Тоби. Никто из них не поверил.
– Мы могли бы пробраться, – сказал Тоби. – Мы можем продолжить путь в Думбартон.
– В такую-то погоду? – буркнул Рори. – И потом, куда нам спешить, верно? Демоны, все, чего я хочу сейчас, – это убраться с этого дождя! У меня здесь неподалеку друзья. Я могу отвести вас в теплый, сухой дом, в уютную обстановку. Я не осмеливался идти туда, пока нас преследовала колдунья. Если сейчас мы в безопасности, нам надо идти именно туда, иначе мы замерзнем до смерти. Мы ведь не спешим больше, верно? Нам теперь надо остерегаться только сассенахов?
Он с вызовом посмотрел на Тоби.
Тоби посмотрел на Мег. Губы ее побелели. Она держалась на удивление молодцом. Два дня она терпела холод, сырость, голод и усталость. Обречь ее на новые дни и ночи подобных пыток – непростительная жестокость. Он обещал приглядеть за ней, и он не должен рисковать ее жизнью только ради собственной шкуры.
– Ладно! – заявил он. – Ладно! Да, это была Вальда. Не думаю, чтобы я убил ее, но, возможно, мне удалось уничтожить ее служанку и по меньшей мере двух ее демонов, если не трех. Некоторое время она нам не опасна. – Он уставился на перепуганные лица, ожидая увидеть панику.
Рори улыбнулся тому, что его подозрения подтвердились, но это было лишь слабое подобие его обычной ухмылки.
– Так это ты устроил оползень?
– Не я, но мой демон.
Паника так и не начиналась. Все переглянулись, но не разбежались в страхе, как им полагалось бы.
– Прекрасно! – Мятежник рассмеялся. – Молодчага, Малыш! О, если бы ты только был с нами на поле Парлайна, когда тетивы рвались у нас в руках, а порох обращался в соль! Так пошли же, все пошли я знаю, где мы можем найти сухие постели на ночь. Лонгдирк, ты околдовал мое сердце!
Он двинулся первым, ожидая, что остальные последуют за ним, но никто не шелохнулся. Он нахмурился и сложил руки на груди.
Хэмиш прикусил губу.
– Я не верю, что ты колдун, Тоби. – Вид у него, правда, был не слишком уверенный.
– Я верю, – произнес Тоби.
– Не говори так! – всхлипнула Мег. – Не смей даже шутить так!
Отец Лахлан, поправляя очки, терпеливо ждал.
– Они все были мертвы! – сказал Тоби. – Почти все! В смысле, были мертвы уже тогда. Двое, которых я убил раньше, и все их лошади. И вторая женщина… она дышала, но не… но не думала. Вальда смеялась. – Его голос сорвался. Ему сделалось дурно.
– Дух не нашел в тебе зла, сын мой. Расскажи мне, что случилось.
– Что вы видели?
– Ничего. Ты просто стоял и смотрел.
– И все?
Священник натянул капюшон, ибо дождь снова усилился.
– У тебя было странное выражение лица.
– Ухмылка? Этакий идиотский восторг?
– Пожалуй, да. – Он протянул руку и потрепал Тоби по плечу. – Можешь рассказать мне потом. Главное, ты отогнал зло, по крайней мере на время. Дух ведь говорил, что ты можешь это, помнишь?
Да, а еще дух говорил, что на этом его неприятности только начнутся»
– На этот раз все было по-другому. Это никогда не повторяет прежнего. Должно, быть, демон учится лучше владеть мной.
Отец Лахлан нахмурился.
– Я все-таки не верю, что в тебе живет демон, сын мой. Ты не можешь быть колдуном, ибо ты не используешь никаких магических ритуалов и не властвуешь над демоническими созданиями. Я признаю, что не понимаю этого. Ты не укладываешься в известные мне правила! Я изучал тайны демонологии всю свою жизнь, но если даже бессмертный дух не может постичь тебя, как могу надеяться на это я? Теперь мы выиграли время, чтобы отвести тебя в Глазго. Дух-покровитель очень доброжелателен, очень мудр. Я уверен, он сможет тебе помочь.
Тоби отвернулся. Хочет ли он еще, чтобы ему помогли? Ему ведь нравилось это короткое ощущение всесилия.
– Господин! – крикнул Хэмиш. Даже под слоем грязи была видна тревога на его лице. – Река перестала течь!
Рори бросил взгляд на русло и лужицы в нагромождении камней, потом посмотрел на стену выше по течению.
– Еще бы не перестала! Наш Малютка Тим подарил Шотландии новое озеро! Лох-Стрейнджерсон, Лох-Бастард?
– Но, сэр! Это же только грязь! Такое уже случалось на юге, у границы, несколько лет назад, не помните? Сначала обвал. А потом, когда река перехлестнет через верх или просто прорвет запруду…
– Духи, спасите нас! – выдохнул отец Лахлан. – Мальчик прав! Где-то под Роксбургом… Если эту запруду прорвет, случится наводнение!
Рори застыл, потом повернулся глянуть вниз вдоль долины.
– Кейрндоу! Демоны! Мы должны предупредить их! Мы должны увести их оттуда! Идем! – Он бросился бегом.

3

Йен опустил парус, а Рей не отпускал руля, пока лодка не коснулась причала. Йен – светловолос, а старый Рей – смугл, словно уроженец Кастилии, но, конечно, они оба были Кэмпбеллами. Проливной дождь превратил поверхность воды в туман, так что трудно было сказать, где кончается море и начинается воздух. На дне лодки тоже плескалась вода, поблескивая рыбьей чешуей.
Пассажиры расположились у бортов. Отец Лахлан казался старым и изможденным, возможно, потому что рядом сидел Хэмиш – тот с минуты отплытия из Кейрндоу без устали мучил моряков расспросами. Тоби сидел напротив, а рядом с ним – Мег, не слишком близко, чтобы предложить обнять ее. Впрочем, ему стоило бы обнять ее и без спроса, и всю дорогу через залив он проклинал себя за трусость. Но зато он очень внимательно следил за Рори, сидевшим с другой стороны от нее, и за его пронзительными серебристыми глазами. Он мог бы бросить их обладателя за борт, если бы захотел, но в этом не было никакого смысла – этот надменный наглец, должно быть, умел плавать, как акула. И потом, напасть на него означало бы сразиться разом с тремя Кэмпбеллами, а возможно, еще и с Хэмишем.
Хэмиш был потрясен. Кто-то в Кейрндоу подтвердил ему, что Рири Макдональд на самом деле не кто иной, как Грегор Кэмпбелл, мастер Аргайль. Это делало его почти равным солнцу, во всяком случае, настолько выше Тоби Стрейнджерсона, что странно было, что они еще видят друг друга. Ну и что с того, что тот Аргайль? По нужде он, поди, ходит, как любой другой, разве не так?
Они подняли в деревне тревогу. Жители, захватив с собой пожитки, бежали подальше от реки и угоняли скот. Господин потребовал лодку, чтобы переправиться в Инверери, и, разумеется, тут же получил ее. Он приказал своим спутникам садиться в лодку, не сомневаясь, что они повинуются. Они и повиновались. Только вид съежившейся и дрожавшей Мег объяснил Тоби, зачем он плывет с ними, хотя на самом деле у него все равно не оставалось выбора. Он целиком зависел от милости Рори. То есть от милости Грегора. Какой милости?
Инверери-Касл выплыл из дождя – гораздо больше и пышнее Локи-Касла, возвышаясь над расползшимися по берегу домиками, хлевами, садами и огородами. Одна из угловых башен скрывалась в паутине лесов ее ремонтировали или строили заново. Не может быть, чтобы сассенахи не сообщили сюда. Каким гарнизоном обладает крепость такого размера? Распоряжение об его аресте должно дойти и до Инверери.
Тоби перегнулся через Мег. Рори неодобрительно покосился на него, вскинув светлую бровь.
– Не вы ли говорили нам, что герцог Аргайль – предатель, который лижет сассенахский башмак?
Рулевой услышал его слова и поперхнулся от страха.
Рори хихикнул – несомненно, чтобы утешить подслушавшего, – но ничего доброго его серебристые глаза не предвещали. Он снял шапку, убрал с нее черное перо и спрятал его в свой спорран. Потом снова надел шапку.
– Надо соблюдать роль.
– А сассенахи хотят повесить меня!
Господский рот скривился в знакомой ухмылке.
– Кто может винить их за это? Начинаешь нервничать? Ладно, у тебя нет повода для беспокойства. Исключительно потому, что лорд Роберт – такой известный подхалим, англичане не разместили в его замке своего гарнизона. Здесь нет стрелков, как тебе известно. Сам он сейчас в Эдинбурге. Его мать, леди Лора, весьма почтенная дама и истинная патриотка. Ну и потом, здесь есть я. – Он подождал, проверяя, вскрылся ли его обман. Так и не дождавшись реакции, он дружелюбно улыбнулся. – Никто не может повесить моего человека без моего разрешения.
– Я не ваш человек!
Лодка ударилась о каменные ступени. Рори пожал плечами:
– Тогда я предлагаю тебе приют как моему гостю, равно как предлагаю это твоей очаровательной спутнице. Моих гостей тоже не вешают. Даже я сам – это дурные манеры. Мисс Кэмпбелл?
Он подал руку Мег и свел ее на берег, потом предложил свою помощь отцу Лахлану, который послал Тоби неодобрительный и предостерегающий взгляд.
Тоби с Хэмишем выбрались на берег сами и зашагали следом за ними по мощеной дороге к замку. Встречные все как один узнавали своего вождя и срывали шапки долой. Мужчины кланялись, женщины приседали.
Поначалу Хэмиш шел в беспокойном молчании, цепляясь за свой перепачканный узел.
– Тоби, тебе лучше поостеречься! – выпалил он наконец. – Он же сын Кэмпбелла! Он наследник Аргайля, вот что означает его «мастер»!
– Я все это знаю. И по-прежнему хочу повыбивать ему зубы!
– Тоби! – Голос Хэмиша сорвался до мышиного писка. – Он заставит тебя поколотить. Или заклеймить! Он может бросить тебя в темницу!
– С гостями так не обращаются. И теперь он не посмеет! – Это язвило его больше всего остального: никто не посмеет угрожать колдуну, который способен двигать горы. Нелюдь! Прокаженный! – Знаешь, чего ему от меня нужно, нет? – Ответа он не получил, если не считать невеселого покачивания головой. – Ну? Он думает, что я колдун. Он хочет, чтобы я околдовал для него проклятых сассенахов!
А вот что ему нужно от Мег?
– Возможно, – пробормотал Хэмиш.
– Что еще?
– Герцог Роберт – один из самых сильных сторонников короля Невила в Шотландии. Что его сын делает в обществе мятежников? И с чего мы взяли, что он мятежник, – только потому, что он носит на шапке перо? Или он пытается найти Фергана и выдать его?
Тоби обдумывал все это, пока они шли к подъемному мосту.
– Сам беспокойся об этом, если хочешь, – решил он наконец. – Мне это безразлично.
Правда, Хэмиш уже и сам забыл обо всем и разинув рот глазел на башни и укрепления.
– Это один из самых укрепленных замков в Шотландии. Его еще ни разу не удавалось взять.
Ни у одного из шотландских дворян не было пушек, чтобы пробить дорогу в подобную цитадель, так что ясно было, почему герцог принял сторону англичан. И из крепостей выходят отменные тюрьмы. Входная арка с торчавшими из нее каменными зубцами показалась Тоби огромной пастью, готовой проглотить его живьем. Он – преступник, которого мог задержать каждый. Все его пожитки состояли из промокшей одежды, нескольких монет и красивого камешка в спорране. Бежать было слишком поздно, да и некуда.
– Как думаешь, в таком большом замке может быть библиотека? – пробормотал Хэмиш.
Гораздо интереснее, есть ли здесь виселица?
Арка наконец спрятала их от дождя. На их пути стояли двое часовых – хайлендеры в пледах, коже, башмаках и стальных шлемах они держали пики, а на боку у них висели мечи. Они вытянулись по стойке «смирно» и отдали честь – что было удивительно, учитывая перепачканный, оборванный вид путников. Похоже, они с большим интересом всматривались не в сына своего вождя, а в Тоби. Почему?
– Брен! – радостно воскликнул Рори. – Как поживает Элла? Близнецы здоровы? Передай леди Лоре, что ее любимая головная боль вернулась, ладно? И сэру Малькольму. – Он обернулся на Тоби и Хэмиша. – Пойдемте-ка лучше вместе. Барахло можете оставить здесь.

4

Зала оказалась гораздо больше, чем в Локи-Касле. Она поднималась до самой крыши. Окна – маленькие, зато остекленные, и в этот пасмурный день давали меньше света, чем чудовищных размеров пламя в огромном каменном камине. Длинный пиршественный стол занимал всю середину залы вокруг него стояли скамьи. Пышные, как троны, кресла стояли по обе стороны от огня, но гости были слишком перепачканы, чтобы сесть в них. Мег, отец Лахлан и хозяин стали у огня, чтобы согреться.
Тоби с Хэмишем неуверенно переминались с ноги на ногу на почтительном расстоянии. Хэмиш, разинув рот, смотрел на галерею для менестрелей, на свешивающиеся со стропил знамена, на развешанное по стенам оружие. Тоби смотрел только на Мег. Она выглядела довольно уверенно, улыбаясь болтовне Рори, но он помнил, что она говорила ему, и среди всего этого блистательного великолепия она представлялась ему птицей в клетке.
Она умна и рассудительна, у нее есть голова на плечах, как говорил в свое время священник. Все это так, и все же она всего-навсего дочь коптильщика. Рори, мастер Аргайль, наследник власти и богатства. «Он обещает, – говорила она. – Я боюсь не столько его, сколько себя». Он может обещать, он может даже угрожать, и никто не вправе призвать его к ответу, что бы он ни сделал. Как долго удастся бедной деревенской девице противиться ему?
Почему это беспокоит Тоби Стрейнджерсона? Разве может нищий преступник что-нибудь противопоставить самому богатому человеку Шотландии? Только физическую силу, да и ею он вряд ли чего-нибудь добьется, кроме своей смерти. Его обещание защищать Мег бессильно перед таким противником, как мастер Аргайль.
– Рори! – Новый голос эхом отдался от каменных стен. Удивительно, но он принадлежал очень маленькой даме, ворвавшейся в залу в сопровождении свиты горничных. Судя по всему, это была сама леди Лора, мать герцога.
Значит, «Рори» – просто семейное сокращение от «Грегора». Как мило!
– Ты только посмотри на себя, ужасное дитя! – Казалось невероятным, чтобы такая крошечная особа могла быть такой громогласной. Несмотря на совершенно седые волосы, лицо ее оставалось почти гладким и сохранило еще очарование былой красоты. На ней было фиолетовое бархатное платье пальцы украшались драгоценными каменьями. Сопровождаемая горничными, пажами и дюжиной вооруженных людей – каждый из них был больше ее ростом, – она была тиха, как артиллерийский залп.
– Отец Лахлан! Как приятно снова видеть вас здесь! Вы оказываете честь нашему дому.
Внимание Тоби привлек мужчина, шествующий рядом с ней. Он был дороден, грубоват, рыжебород и крепок, как крепостные стены. Из-под пледа поблескивала кожаная куртка. Его меч и шлем были богаче, чем у остальных на поясе красовались пистолет и рожок для пороха. Глаза цвета зеленой гальки смотрели на Тоби с интересом, который невозможно было свести к заурядному любопытству.
Леди Лора повернулась к Мег, и тонкая бровь ее слегка приподнялась.
– Это мисс Мег Кэмпбелл из Тиндрума, бабушка, – с поклоном произнес внук. – Дева в беде.
– Бедняжка, ты, должно быть, продрогла! Ты устала? Рори только доверься… Меня нимало не удивляет, что ты в беде, если в это дело замешан он. Я не сомневаюсь, ты обрадуешься горячей ванне, и чистому платью, и чему-нибудь из еды…
Она заметила Тоби, и эхо стихло.
Он превосходил ростом любого из ее угрюмых воинов. Герцогиня была не больше Мег.
– Тоби Стрейнджерсон из Филлана, – с невинным видом объявил Рори. – Юноша в беде. Лора, вдовствующая герцогиня Аргайльская.
Тоби поклонился.
Леди Лора бросила на внука взгляд, каким мать обычно смотрит на надоедливого двухлетнего ребенка. Потом повернулась к стоявшему рядом мужчине:
– Сэр Малькольм?
– Милорд, сегодня утром мы получили известие, касающееся человека с таким именем. – Он достал из своего споррана лист бумаги.
Рори кивком подозвал Тоби, потом начал читать, и брови его удивленно поползли вверх.
Тоби подошел поближе Хэмиш следовал за ним как привязанный. Воины схватились за рукояти своих мечей. Тоби снова поклонился.
Рори с озабоченным видом оторвался от листка:
– Ты хорошо знаешь стоящих в Локи сассенахов?
– Хорошо знаю всех.
– Есть среди них художник?
– Гэвин Мейсон умеет рисовать.
Рори сердито кивнул.
– Кто-то из них умеет рисовать, и неплохо. Вот печатное объявление с гравюрой, изображающей твое лицо. Очень недурное сходство, если не считать того, что на ней ты смахиваешь на голодного волка. Описание предельно ясно: восемнадцать лет, выше девятнадцати ладоней ростом, крепко сложен, глаза карие, волосы кудрявые, исключительно опасен. Совпадение полное, не так ли? Осужденный убийца, подозревается также в колдовстве. Неплохая цена за твою голову, Лонгдирк, – сотня марок!
– Что? – ахнул Тоби.
– За живого или мертвого. Ты стоишь дороже, чем я ожидал.
Гвардейцы улыбались.
Рори пожал плечами:
– Вот этот человек, Малькольм. В официальном изложении случившегося недостает некоторых незначительных подробностей, которые чуть позже я с удовольствием расскажу. Тем временем – во избежание лишних слухов – о его присутствии здесь, возможно, не стоит распространяться.
– Вы хотите сказать, его надо запереть?
– Нет-нет, ни в коем случае! Он достоин нашего знаменитого гостеприимства, и его спутник тоже. Бабушка, – Хэмиш Кэмпбелл из Тиндрума.
Хэмиш поклонился так низко, что голова его почти исчезла в складках пледа.
Леди Лора громко рассмеялась:
– Добро пожаловать в Инверери, родич! Рори, сложности – это по твоей части. Поухаживайте за его людьми, ладно, Малькольм? Пойдемте, отец… и вы, мисс Кэмпбелл.
Стоило ей повернуться к нему спиной, как Тоби обнаружил, что окружен. Никто не выкрикивал команд, никто не дотронулся до него и не обнажил оружия, и его провожатые вовсе не гнали его силой или даже словом, но он беспрекословно пошел с ними, держа руки по швам. Получить сто марок за мертвого гораздо проще, чем за живого, особенно если этот живой ростом в девятнадцать ладоней. Хэмиш шел за ними один – с высоко поднятой головой, блаженно ухмыляясь. Ну как же, его назвали одним из людей Рори.
Идти им пришлось недолго: пройдя в боковую дверь, они оказались на кухне, размерами ненамного уступавшей большой зале. За ее деревянными столами спокойно разместилась бы половина клана Кэмпбеллов. Стуча башмаками по каменному полу, они миновали очаги, над, которыми поворачивались на вертелах две туши – не иначе, к вечернему пиршеству. Женщины резали на столах овощи и раскатывали тесто. Сэр Малькольм вел их дальше по коридору, мимо дубовых, окованных железом дверей. Если они направляются и не в темницу, подумал Тоби, эти двери удержат их не хуже. Потом очередная дверь распахнулась, и в лицо неожиданно ударил горячий пар.
Зеленые глаза их провожатого утратили часть своей подозрительности.
– В это время дня можете пользоваться баней сколько угодно. У хозяев своя вода, так что расходуйте сколько надо. Полотенца и пледы я пришлю… Посмотрим, что можно придумать насчет обуви. – Он смерил Хэмиша взглядом и повернулся к одному из своих людей. – Поди-ка сюда, Кен.
Гвардеец шагнул вперед, стащил башмак и поставил ногу в чистом чулке рядом с грязной ступней Хэмиша.
– Ага, примерно твоего размера. А вот с тобой… – Он сокрушенно посмотрел на лапищу Тоби и покачал головой.
– Рыбацкую лодку? – предложил чей-то шепот.
Сэр Малькольм сделал вид, что ничего не услышал.
– Тогда ступайте пока, попарьтесь.
Бормоча слова благодарности, Тоби нырнул в баню – он был слишком изумлен, чтобы благодарить как положено. Сквозь клубы пара он разглядел скамьи, огромный медный котел над горящим торфом, полдюжины деревянных лоханей достаточного размера, чтобы в них можно было отстирать плед. Солдаты в Локи о подобной роскоши и не мечтали. Не успела дверь за ними закрыться, как Хэмиш, пробормотав только: «Духи!» – мгновенно разделся догола.
Можно было поспорить на что угодно – в коридоре остались дежурить гвардейцы, но что это меняло? После столетий ветра, дождя и холода тепло показалось почти невероятным чудом.
Тоби неуверенно оглядывал котел:
– Нам что, положено прыгать туда?
– Не думаю. Скорее, нужно наливать воду в лохани и садиться в них.
Горячая вода? Столько, что в ней можно купаться? Полезно ли это для здоровья?
– Мыло! – взвизгнул Хэмиш. – Настоящее мыло! Только понюхай – лаванда!
Тоби сорвал с себя одежду и сразу же чуть не лишился и кожи – пытаясь наполнить ведро горячей водой, он умудрился выпустить на себя заряд обжигающего пара. Он отпрыгнул от котла, предоставив Хэмишу самому разбираться с кранами. Пришлось разбавлять горячую воду холодной, чтобы температура была по крайней мере терпимой, – гораздо сложнее, чем он ожидал. Тем не менее через несколько минут оба уже отмокали в лоханях, полных горячей воды, наслаждаясь теплом и чистотой.
На сотню марок можно купить дом или стадо скота. Гвардейцы герцога жили несравненно лучше, чем крестьяне и ремесленники Филлана, но достаточно ведь одного, пусть даже господин и приказал всем молчать.
Без предупреждения Хэмиш разразился песней. У него оказался неплохой голос, и эхо приятно отдавалось от каменных стен.
Стоит домишко куцый У глена на краю.
В нем чешет златы кудри Красотка, что люблю.
Шалит она с парнями, Но знаю я, друзья, Что – строго между нами – Ей всех милее я.
Тоби подсказал ему куплет про волынщика и подхватил припев. Хэмиш ответил драматической историей про двух пастухов. Не успел Тоби завершить рассказ о невероятных похождениях трех матросов, как дверь отворилась и в баню, хмурясь от пара, вошел гвардеец. Судя по всему, его беспокоило вовсе не фальшивое пение Тоби, ибо один из его товарищей с обнаженным мечом стоял в дверях. Первый положил на скамью стопку полотенец и, так и не спуская глаз с исключительно опасного преступника, пятясь, выбрался обратно.
В конце концов запас любовников проказливой девицы иссяк, и певцы замолчали, развалившись в лоханях. Еще один гвардеец принес плед, рубаху, чулки, башмаки и шапку.
– Это тебе, – сказал он, обращаясь к Хэмишу и не сводя глаз с убийцы, и снова в дверях стоял часовой, готовый вмешаться в случае чего. Чего? Чудище почти засыпало. Вот бы им еще заменить смертный приговор на пожизненное заключение, чтобы он умер от старости прямо здесь…
Третий человек притащил и бесцеремонно кинул на пол их грязные узлы.
Выяснилось, что горячая вода имеет неприятное свойство остывать. Хэмиш вскочил и чуть снова не упал, обнаружив, что полотенца – из чистого льна, а Тоби еще нужно было побриться. Он выбрался из лохани и согласился, что полотенца вполне приличные, из чего бы их там ни соткали. Вытеревшись, насколько это было возможно во влажном воздухе, он нашел у себя в узелке бритву и принялся брить щетину. К этому времени Хэмиш оделся и горел нетерпением обследовать замок – ему не давала покоя мысль о несметных книжных богатствах Рори. Вот интересно будет посмотреть, как далеко ему позволят уйти?
Дверь снова отворилась, пропустив на этот раз рыжебородого сэра Малькольма собственной персоной. Он затворил ее за собой, оказавшись чуть ли не наедине с вооруженным бритвой опасным преступником, но зеленые глаза его улыбались теперь совсем по-другому, тепло.
– Вас все устраивает, мастер Тоби? Нужно еще что-нибудь?
Тоби был настолько поражен переменой, что чуть не порезался.
– Все замечательно, сэр, – признал он.
– Я Малькольм Кэмпбелл – смотритель замка. Если мы можем сделать что-нибудь еще, чтобы ваше пребывание здесь было более приятным, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне.
Тоби удивленно покосился на Хэмиша. Тот снова хитро улыбнулся, из чего следовало, что он снова знает больше, чем Тоби.
– Теперь касательно того, что мы нашли из одежды для вас, сэр, – продолжал смотритель. – Вот. – Он положил на скамью сверток. – Единственные башмаки, которые, по нашему разумению, могли бы подойти вам, принадлежали в свое время Малютке Уилкину, великому воину, павшему под Парлайном. Я уверен, он был бы горд одолжить их вам. Если вы оставите свои пледы здесь, женщины выстирают их и к утру высушат. Боюсь, рубаха может вам оказаться несколько тесновата, но до завтра мы найдем что-нибудь, найдем и меха, если вам надо будет выходить.
Возможно, в этой перемене настроения и таился подвох, но Тоби понятия не имел, где и почему. Хэмиш, будь он проклят… если его взгляд станет еще хоть капельку хитрее, он превратится в лису, покроется рыжей шерстью и сбежит в лес.
– До ужина еще около часа, – объявил Малькольм, – но вы, наверное, не откажетесь от чего-нибудь, не дожидаясь этого. У вас имеются какие-нибудь предпочтения в виски, мастер Тоби?
Тоби так замотал головой, что солдат кивнул.
– Тогда я пойду, прослежу за тем, чтобы для вас и… и вашего спутника накрыли стол. Когда будете готовы, вернитесь по коридору на кухню. – Он направился к двери.
– Что нам делать с водой?
– Не беспокойтесь, я пришлю слугу.
Дверь закрылась.
Тоби повернулся к Хэмишу:
– Во имя демонов Делоса, что происходит? С чего это вдруг такая нежная братская любовь?
Хэмиш зажмурился:
– Ты ведь ему не доверяешь, нет?
– Разумеется, нет!
– Ты вообще хоть кому-нибудь доверяешь?
– Объясни мне, что происходит!
– Зачем спрашивать меня? Ты же все равно и мне не поверишь! Я просто…
– Хэмиш попятился от угрожающе шагнувшего к нему Тоби. – Ладно, подумай сам! Они просто узнали, что ты сделал.
– Ну и что?
– Теперь сэр Малькольм знает, что и как. – Малец бесстыже ухмыльнулся.
– Ты теперь большой герой, Лонгдирк!
Тоби подавил острое желание окунуть парнишку головой в лохань. Впрочем, возможно, он прав. Любая история, исходящая от Мег, будет обильно приукрашена. Любая, поведанная Рори, будет иметь еще меньше отношения к тому, что случилось в действительности. Ладно, лучше просто выйти и посмотреть, что грозит ему теперь. И потом, после завтрака у сэра Торкила прошло уже много времени.
Сначала, правда, ему предстояло справиться с рубахой. Тоби натянул ее через голову и попытался просунуть руку в рукав. Борьба завершилась треском рвущихся ниток – рукав разошелся по шву.
– Да, Кэмпбеллы могли бы позволить себе швею и получше, – проворчал Тоби, выбрасывая останки рубахи. Без рубахи можно и обойтись. Плед оказался меньше его собственного и неприятно пах мылом, но на худой конец можно обойтись и таким. Главное, этот был сухим. Остатками рубахи он вытер грязь с пояса и споррана и натянул непривычные чулки. Ступни Малютки Уилкина были, наверное, уже и длиннее, но башмаки худо-бедно подошли, если только в них не придется идти далеко.
Когда два слегка еще отсыревших гостя появились на кухне, там уже собралось по меньшей мере полсотни гвардейцев, рассевшихся на стульях и скамьях. Сэр Малькольм ждал их у входа. Он взял Тоби за руку, но вместо того чтобы пожать, поднял ее над головой. Грохоча башмаками и скрипя мебелью, люди повскакивали на ноги.
– Урра! – крикнул смотритель. От ответного крика «Урра!» заколыхались флаги над головой.
Тоби почувствовал, как лицо его заливается краской. Ему аплодируют за то, что он плохо рассчитал удар и убил человека? Но это же чушь какая-то! Безумие! И потом, как бы радостно ни приветствовали они его сейчас, кто-нибудь из них рассчитывает разбогатеть на нем еще до завтрашнего рассвета. Герцог Роберт всем известен как сторонник английского губернатора вряд ли все его люди поддерживают Фергана – ну, некоторые могут, конечно, тайно, но не все же! Тем не менее они устроили чуть ли не народное ликование – и все по поводу смерти одного английского стрелка. Кто-нибудь из гвардейцев наверняка донесет. Достаточно и одного. И если даже никто из гвардейцев и не пойдет на это, что делать с сотней слуг? Кому верны они?
Проклятие!
Ликование стихло, и смотритель проводил гостей к столу. Хэмишу дали есть спокойно, но Тоби сразу же окружили люди раза в два старше его, жаждущие пожать руку герою, голыми руками одолевшему вооруженного солдата. Они заставили его почувствовать себя самым большим идиотом за всю историю Хайленда.
Однако в конце концов очередь их иссякла. Большая часть гвардейцев ушла, и он наконец смог отдать должное холодному фазану и кровяной колбасе. Пил он только воду.

5

От этого занятия его отвлек грохот ног – оставшиеся гвардейцы снова вскочили. На этот раз они приветствовали новых гостей. Трудно было узнать Рори в щегольском наряде английского джентльмена – шляпа, высокие башмаки на шнуровке, расшитая рубашка, отороченный мехом костюм и в довершение всего чулки разного цвета: один голубой, один – в красную и зеленую полоску. Должно быть, такова сейчас мода в любящем сассенахов Эдинбурге. Ни одна женщина, даже та, которая питает страсть к выскочкам, не назвала бы его сейчас красавчиком, верно? Ну и демоны с ним!
Но дама рядом с ним… Демоны! Это была Мег! Мэг, разряженная так, словно только-только вернулась из королевского дворца, выглядевшая на пять лет старше и на ладонь выше. Как ей только удается стоять во всех этих тряпках? Кружева и вышивка, оборки и подбитые рукава, перья и складки… косы ее куда-то подевались, а волосы уложены в серебряную сеточку. Она казалась маленькой девочкой, которая играет во взрослые платья, – у женщины не может быть такой тонкой талии! Только теперь до него дошло, что он один остался сидеть, и он вскочил. Она приближалась под руку с Рори. Эта шея! Как это платье ухитрилось сделать ее такой… э… полногрудой? В тот вечер, когда он спасал ее, он видел… Должно быть, там напихано всякой дряни…
Она, несомненно, наслаждалась впечатлением, которое производила. Она жеманно улыбалась. Она приседала. После недолгой борьбы с платьем ей удалось сесть за стол.
В дальнем конце кухонного зала повара и прислуга решили, что молодой господин остается на кухне, и снова вернулись к работе, стараясь при этом не шуметь.
Рори уселся на краю скамьи рядом с Мег и строго посмотрел на Тоби.
– Лонгдирк, – сказал он вполголоса, – обращать внимание на даму позволительно, но так пялить на нее влюбленные глаза – это уже слишком.
Тоби понял, что один стоит… и рухнул на скамью.
– Уже лучше, – заметил хозяин. – А теперь закрой рот и вытри подбородок.
– Тебе нравится? – спросила Мег, чуть покраснев.
Тоби поперхнулся и начал заикаться. Единственными словами, которые он смог из себя выдавить, были: «С ума сойти!»
Рори нахмурился:
– Я пришел к тебе с предостережением… Эй! Ты меня слышишь?
Тоби оторвал взгляд от Мег:
– Да.
– Точно слышишь? Петля? Виселица? Сотня марок за живого или мертвого, помнишь? Так вот, у нас возникли небольшие трудности.
– Какие трудности?
– Моя бабушка принимает гостя.
– Какого гостя?
– Джентльмена, разумеется. Мастера Максима Стрингера – английского купца. У него торговое предприятие в Думбартоне. Он может и не питать симпатии к объявленным вне закона преступникам – такой симпатии, какую питаем мы, местные.
Действительность начала понемногу доходить до потрясенного сознания Тоби.
– Местные? Неужели один человек меняет дело? Кто-нибудь из своих наверняка уже собирается шепнуть сассенахам.
– Нет.
– Но сотня марок…
– Соблазнительно, конечно, – ответил Рори. – Один или два могут испытывать искушение, но Кэмпбеллы не предают своих гостей. Леди Лора дала понять слугам, как относится к этому, и сэр Малькольм тоже. Уж поверь мне, любой человек, который продастся англичанам, не проживет достаточно долго, чтобы насладиться своей наградой. Так что тебе не нужно остерегаться ни гвардейцев, ни слуг. Но мастер Стрингер, возможно, другое дело. Его не так уж интересуют деньги, но не забывай: он англичанин. Его слуги живут на корабле или в деревне, так что их тоже можно не опасаться. Только его одного.
– Я ухожу!
Хозяин раздраженно покачал головой:
– Куда? Твой портрет висит чуть не на каждом дереве. Даже Кэмпбеллы не смогут защитить тебя в Обене, Глазго или Думбартоне. Ты же выделяешься как Бен-Круахан, парень.
Тоби стиснул зубы:
– Значит, мне придется оставаться здесь?
– Не навсегда. Когда погода прояснится, мастер Стрингер отплывет обратно в Думбартон. Есть и другие корабли. Отец Лахлан убежден, что должен доставить тебя в Глазго, пока ты не натворил тут дел.
– Что? Каких таких дел…
Рори пожал плечами:
– Спроси у него. Мне кажется, он здорово запутался. В любом случае это не решает проблемы, верно? Ты идиот, но идиот любопытный, не лишенный привлекательности. Ты спас мне жизнь в болоте, даже если сам и вывел боуги из себя. Я в долгу перед тобой, а я всегда плачу долги. Я хочу, чтобы все у тебя устроилось, мастер Стрейнджерсон.
Он ободряюще улыбнулся Мег. О, он был теперь очень уверен в себе, этот Рори! Никто не мог бы призвать его к ответу в Инверери, разве что его отец, да и тот находился сейчас на другом конце Шотландии. Он мог даже разгуливать по замку в наряде придворного шута, не вызвав при этом смеха у полного зала хайлендеров. Были, конечно, усмешки, но не более того. Должно быть, чтобы завоевать такое уважение, ему пришлось в свое время показать себя демоны знают каким бойцом.
Он заманил в свою паутину женщину, которой домогался. Он может позволить себе благосклонно отнестись к рабу, который помог ему повернуть события таким желательным для него образом. Теперь он может покровительствовать ему.
– Мускулы не заменят тебе клан или землю, парень. По закону ты – бродяга, даже если бы за твою голову не назначили награду.
Значит, перед Тоби снова встает вопрос: «Чьим человеком ты будешь?»
– На чью сторону вербуете вы сегодня?
Его наглость заставила приятно покраснеть красивое лицо хозяина, но – что гораздо менее приятно – Мег покосилась на него с откровенным неодобрением. Правда, голос Рори даже не дрогнул. Он обаятелен, говорила она. Конечно, теперь у него нет нужды выходить из себя или хвататься за меч, чтобы не дать глупой девчонке убежать.
– Не обсуждай политику в этом доме! Никогда! Только сам Кэмпбелл решает такие дела. Ясно?
– Да, господин.
– Отлично. Я вербую людей для Инверери. Мой отец может принять тебя в клан. Сэру Малькольму всегда нужны крепкие молодые люди. Ты можешь стать копейщиком Тоби Кэмпбеллом из Инверери, и тогда сассенахи могут сунуть свое объявление в пушку вместо пыжа и стрелять им хоть в ад.
Хэмиш удивленно хмыкнул. Мег ласково улыбалась.
Все, что нужно человеку: имя, работа, дом… хозяин.
– Только копейщиком? Не клановым колдуном?
Рори внимательно посмотрел на него:
– А ты смог бы?
– Нет. Какие бы чудеса ни творились вокруг меня, это не моя работа. Не я призывал их.
– Это понижает твою ценность, но я не верю, чти это простое везение. Если бы я шел в бой, Лонгдирк, я предпочел бы иметь рядом тебя, а не всех Макдональдса с островов.
– Он был бы лучшей защитой, шагая впереди, – предложила Мег.
Тоби вздрогнул. Ледяной холод в ее глазах говорил, что он чрезмерно упрям.
Хозяин посмеялся ее шутке и вернулся к делу.
– Время делать выбор! Чьим человеком ты хотел бы стать? – Он задумчиво поправил кружевную манжету. – Разумеется, твоя жизнь принадлежит королю. Любая жизнь в первую очередь принадлежит его величеству.
Тоби мог только кивнуть. В принципе все это было верно, хотя это и не мешало герцогу Аргайлю определять, какого именно короля поддерживать его людям.
– Так какому королю, Лонгдирк?
– Вы же сами говорили, чтобы я не обсуждал здесь политику, милорд.
– Могу я вмешаться? – спросила Мег. – Когда вола не удается вести, его иногда тащат силком. Лорд Грегор сделал тебе потрясающе благородное предложение, Тоби. Ты отверг его. Чего же ты хочешь сам?
Он почесал в затылке:
– Для начала отвести тебя в Обен.
Рори улыбнулся, как сытый волк.
– Тебе незачем беспокоиться о Мег. Как раз сейчас моя бабушка пишет письмо ее родителям, и его отправят с гонцом завтра утром. Они будут знать, что она в безопасности.
В безопасности от кого? Мег потупилась, глядя на нетронутую еду. Ее родители придут в восторг от таких новостей. В Тиндруме Коптильщик считался зажиточным человеком, но даже место судомойки в Инверери-Касле будет неслыханной удачей для его дочери. Тоби освобождался от данного им обещания.
– Следующее желание, Лонгдирк?
– Освободиться от чар, или демона, или что это такое у меня.
– Значит, Глазго. А потом?
Вола стронули-таки с места.
– Я не думаю, что Вальда мертва. Именно поэтому я не могу принять ваше предложение, милорд, – добавил он, памятуя об упреках Мег. – Если я останусь здесь, она найдет меня, и тогда пострадаю не я один. – Собственно, это была правда, хотя и не вся.
– Мог бы сказать и раньше, – пробормотал Рори. – Я говорил тебе, что я благодарен. Так что же ты хочешь? Кем ты станешь, когда вырастешь, Крошка Тоби? Солдатом? Батраком? Шахтером? Пастухом? Разбойником с большой дороги?
– Я собираюсь стать кулачным бойцом. – Крышка захлопнулась. Он сказал то, чего никогда еще не произносил вслух. Он увидел, как передернуло Мег.
– Это все, что у меня есть! Я здоров, и я умею драться. Я не умею больше ничего. В Англии на ринге можно заработать хорошие деньги.
Даже Рори казался разочарованным.
– Там хватает еще и подкупов, мошенничества и преступников. Очень неблаговидное сборище.
– Будешь зарабатывать на жизнь, причиняя людям боль? – спросила Мег. – Ломать кости, разбивать лица? А что они сделают с тобой? Через несколько лет ты превратишься в разбитого безмозглого урода!
– Прошу обратить внимание, что я воздерживаюсь от ехидных замечаний, – безмятежно сказал Рори. – Людей, желающих содержать кулачных бойцов, у меня здесь нет. Лучшее, что я могу сделать, – это порекомендовать тебя сэру Малькольму. У него есть наставники – лучшие во всей Шотландии. Насколько мне известно, не по кулачному бою, но у них ты можешь поучиться броскам и захватам. Да и им практика не помешает.
Он поднялся, изящный, как ласточка.
– Пойдемте, мисс Кэмпбелл. Оставим молодых людей ужинать, а сами посмотрим, что приготовила для нас бабушка. Нашу верхнюю залу и так считали уютной, но ваша красота преобразит ее. – Он предложил ей руку. – Да, Хэмиш, ты, кажется, хотел книги? Я покажу тебе библиотеку.
Забыв про еду, Хэмиш вскочил на ноги:
– Это было бы замечательно, милорд!
– Мне говорили, там около тысячи томов. Впрочем, чтение не из моих любимых занятий. Будь там как дома. А тебе. Кулаки, придется посидеть пока в укромном уголке. Мастер Стрингер – тоже идиот, но если тебе дорога твоя шея, постарайся на всякий случай не попадаться ему.
Тоби сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
– Как долго?
– Пока шторм не поутихнет и корабли не смогут выйти в море. Тогда мы отправим тебя с отцом Лахланом морем в Думбартон. И вообще неплохо подождать, пока все утихнет, – люди обыкновенно считают через неделю или две, что беглец уже подался за границу, и забывают о нем. Держи рот на замке.
Рори шутливо поклонился и вышел, держа под руку Мег в шикарном платье. Хэмиш следовал за ним, как щенок.
Проклятие! Проклятие! Проклятие!

6

Тоби оказался в западне. Даже если ему разрешили бы покинуть замок, он не смог бы, нарушив волю Рори, бежать из страны Кэмпбеллов. И в любом случае он не бросил бы Мег, хоть она не просила его о помощи, да, возможно, никогда и не попросит. Ему оставалось только поверить в честное слово хозяина и ждать, пока Атлантический океан перестанет швырять на побережье свои разъяренные волны. Только тогда – если Рори можно еще доверять – он рискнет отправиться в Думбартон просить в монастыре об изгнании демона.
А пока приходилось убивать время. Кэмпбеллы были почтительны, но держались отстранение он не мог говорить с ними о политике, а других тем для разговора у него не было. Мег, Рори и отец Лахлан могли разгуливать со знатью, болтать с мастером Стрингером и обедать с ее сиятельством. Хэмиш был счастлив есть, пить, жить и спать с книгами. Только не Тоби! Чтение всегда было для него самой страшной пыткой.
Как бы ни претило ему принимать долг от Рори, идея насчет уроков борьбы оказалась весьма привлекательной. На следующее же утро он обратился к сэру Малькольму.
Смотритель потеребил свою рыжую бороду, словно просьба озадачила его, но ехидный огонек в глазах показывал – его предупредили о такой возможности.
– Только борьба? А как насчет остальных достойных мужа искусств? Фехтования? Стрельбы? Правда, в замке не очень-то поучишься верховой езде или стрельбе.
– Давайте все!
– Значит, все и получите. Если вам так угодно, пойдемте со мной. – Сэр Малькольм повел его наверх.
Тоби послушно шел за ним, размышляя, не слишком ли пожадничал.
– Вы очень добры, сэр, – вздохнул он.
– Не стоит благодарности. Моим парням это тоже полезно. Я всегда говорил им, что нет лучше способа учиться, чем учить кого-то самому, ибо это показывает тебе то, что ты, по твоему мнению, знаешь, а на деле – нет. Это оружейная. Этот плечистый – наш чемпион по борьбе, Нил Большой, а этот древний паук – Гэвин Угрюмый, который и сейчас нарубит из любого фарш, не успеет тот и моргнуть.
Таким же образом сэр Малькольм представил Тоби всю или почти всю гвардию Кэмпбеллов. Мальчишки-рекруты не старше Хэмиша лучше разбирались в мечах и ружьях, чем он, а уж о ветеранах и говорить нечего. Каждый человек в замке мог научить его чему-нибудь и, казалось, горел желанием сделать это. Он интриговал их – он был героем, беглецом и юным великаном. Они занимались им по очереди. День превратился в бесконечную череду бросков и захватов… арбалет и лук… пистолет и мушкет… рапира, сабля и короткий меч… фитильный затвор и кремневый затвор…
Вскоре он понял, что для них это своего рода игра, соревнование – кто первым доведет его до полного изнеможения. Отлично – пусть попробуют! Ясное дело, им это не удавалось. Он обладал выносливостью мула, всегда готовый начать все сначала, едва переведя дух. В фехтовании он даже добился сдержанных похвал за свою недюжинную силу, хотя для отличного фехтовальщика ему недоставало скорости. Палицей он и так владел неплохо, а в борьбу включился с энтузиазмом летучей мыши, вылетевшей поохотиться на мошек. В очередной короткий перерыв, как ему казалось, где-то около полудня, он вдруг сообразил, что скоро стемнеет. Когда он вернулся в маленькую комнатку, которую они делили с Хэмишем, свечи почти догорели, а его сосед спал без задних ног, вытянувшись на спине с открытой книжкой на груди.
Утром все тело отчаянно болело, но первые же десять минут, проведенные на мате с Нилом Большим, привели его в норму.
После обеда, упражняясь на мечах с Гэвином, он увидел кругленькую фигуру отца Лахлана, облокотившегося о пустой бочонок из-под пороха в углу. Когда фехтовальщики разошлись на перерыв, Тоби подбежал к нему и опустился на одно колено, с трудом переводя дух.
Священник улыбнулся ему поверх очков:
– По ширине твоей улыбки я вижу, что тебе здесь нравится, сын мой?
Тоби кивнул – кивать было легче, чем говорить.
– Дурных снов больше не было?
Тоби мотнул головой.
– Ты здорово выкладываешься. Знаешь, Тобиас, если припомнить, я ни разу не видел тебя совсем обессиленным.
Тоби усмехнулся:
– Что… вы… имели в виду… когда… сказали Рори… что я могу… натворить неприятностей?
– А… – Коротышка нахмурился. – Я серьезно обеспокоен. Ты показывал сверхчеловеческую силу, но она тебе не подвластна, верно? Ты не хотел, чтобы это происходило. До сих пор все ограничивалось чудесными избавлениями, но можем ли мы надеяться, что так будет и дальше? Представь себе, что будет, если сэр Малькольм со своими людьми попробует арестовать тебя?
Мысль была не из самых приятных. Тоби отер пот со лба.
– Я могу покалечить их?
– Возможно. Ты можешь просто исчезнуть с их глаз, а можешь обрушить замок им на головы. Я не знаю, и ты тоже не знаешь. – Отец Лахлан поправил очки. – Послушай-ка, хоть это только предположение: леди Вальда пыталась наложить на тебя заклятие, и что-то у нее получилось не так. Искусства, в которых она преуспела, опасны, так что в этом нет ничего странного. Как я уже говорил, она не смогла полностью подчинить тебя своей воле. Она приказала демону заставить тебя сделать то, что ей нужно. Она могла дать ему приказ защищать тебя от внешней опасности, верно? И каким-то образом этот приказ оказался главным, так что демон защищает теперь тебя даже от нее. Короче, Тобиас, я не верю, что тебе слишком угрожает опасность смертного приговора, но, боюсь, любого, кто попробует привести его в исполнение, может ожидать сюрприз!
В теории отца Лахлана явно имелись слабые места. Какое отношение, например, имеет ко всему этому «Сюзи»?
Старик заметил его сомнения.
– Это всего только предположения, и я приму любые возражения. Демонические силы ограничены расстоянием. Если демон, которого она призывала, был заключен в камень на рукояти кинжала, она должна была отдать тебе этот кинжал, чтобы ты не расставался с ним, – но не дала, верно? Тогда где он, этот демон? Как ему удается оставаться с тобой?
– Не знаю, отец.
– Я тоже! Но я все еще верю в то, что нам надо как можно быстрее доставить тебя в монастырь, пока ничего не случилось. Ладно, я вижу, этот бедный старичок ждет, когда ты кончишь увиливать от дела.
– Бедный старичок? Гэвин? Да у него выносливости больше, чем у горного козла!

На следующее утро он с радостью увидел, что погода ухудшилась. Он начал беспокоиться о Мег, удивляясь тому, что она так долго не приходит проведать его, пока сам он связан по рукам и ногам. Он собрался спросить о ней Хэмиша, но и тот пропадал где-то целый день.
Им отвели на двоих маленькую круглую комнатку на верху одной из башен. В ней слегка сквозило и не было никакой мебели, кроме двух набитых соломой тюфяков, но это мало их смущало. Вечером, накрываясь пледом, он услышал сонное приветственное бормотание – довольное урчание книжного червя, посвятившего целый день изучению книг и надеющегося провести за этим занятием еще много, много дней.
– Не спишь?
– Ммммф! – То есть нет.
– Хэмиш, ты знаешь, как зернят порох?
– Мммф! – То есть да.
Тоби свернулся калачиком.
– Знаешь, как подстраивают стрелу под лук?
Последовала пауза.
– Ну знаю, – произнес чуть менее сонный голос. – А что? Зачем ты хочешь это знать?
– Я не хочу. Я уже знаю. – Он в отчаянии уставился в темноту.
Хэмиш его не понял, что было неудивительно. Он зевал во весь рот.
– Давай рассказывай, если хочешь, но я и так читал об этом когда-то.
– Я не хочу рассказывать.
Снова раздраженное фырканье.
– Ты будишь меня, чтобы сказать, что не хочешь рассказать, как подстраивают стрелу? Ты давно собирался это сделать или только что придумал?
– Извини. Ты видел Мег?
– Не о чем говорить. Она гуляла сегодня с леди Лорой на закате. Я слышал, как она поет в зале. – Зевок. – С ней все в порядке.
– О… Хорошо. Я просто так спрашивал. Извини, что разбудил. Спи.
– Спать? Теперь? После того, как ты ведешь себя…
– Как?
– Ох, ничего. Спокойной ночи, Тоби.
Комнатка была совсем маленькая. Тоби вытянул длинную руку, нашарил ухо и ухватил его большим и указательным пальцами.
– А этого хочешь? Сейчас оторву!
– Ууууй!
– Хочешь, дерну?
– Ладно! Ладно! Пусти! Спасибо. О чем это я говорил?
– Ты собирался сказать мне что-то насчет того, как я себя веду.
– Ох, не настолько же я спятил! – Зашуршала солома, и Хэмиш хихикнул, укрывшись за тюфяком. – Я тебя почти и не видел с тех пор, как мы здесь. Но… почему ты спрашивал меня про зернение и стрелы?
– Это интересно, – упрямо сказал Тоби.
– Что-то это не в твоем духе интересоваться вопросами «как». Я мастер учиться, ты мастер делать. – С минуту он молчал, потом в темноте замаячило белое пятно его лица. – Ты это хотел сказать, да?
– Да, – признался Тоби. – Они объясняют мне – и я запоминаю это! Мне это даже интересно! Со мной никогда такого не бывало. Твой па говорил, что ученика хуже меня у него не было.
Хэмиш громко рассмеялся:
– Это ужасное преуменьшение! Я никогда не забуду свой первый день в школе! Мне тогда исполнилось пять, кажется. Тебе было около восьми, верно? Я помню, что уже тогда ты был самым большим в школе, и в тот день па пытался объяснить тебе таблицу умножения. Я тогда уже знал ее, ясное дело – я научился читать в три года, – и ни за что не мог поверить, чтобы такой здоровый парень так мучился с ней. И па тоже! Я никогда до тех пор не видел его по-настоящему сердитым. Я почти не узнавал его. Я даже плакал из-за того, что мой па так вел себя: визжал, кричал на тебя, даже порол. Там сидели дети со всей деревни, и он потратил на тебя больше времени, чем на всех нас, вместе взятых, но я не думаю, чтобы ты, выходя из школы, знал хоть капельку больше того, что знал с утра. А ведь ты получил не меньше дюжины розог.
– Только дюжину? Я всегда считал, что провел день впустую, если не доводил число до двух десятков. – Он хвастал, конечно, но не слишком. – Пять лет борьбы! Я все надеялся, что он признает меня полным идиотом и оставит в покое.
– Но он знал, что ты притворяешься, потому и не выгнал тебя. Не представляю, как ты выдержал все это.
– Я знаю, что он приходил домой и плакал, – мне Эрик рассказывал. Это меня поддерживало: как же, он плакал, а я нет. Я до сих пор сплю лицом вниз – по привычке.
– Когда ты закончил школу, па сказал, что ты победил: он не научил тебя ничему.
Лестно слышать!
– О, кое-что он в меня все-таки вдолбил, – честно признался Тоби. – Например, английский язык. – Даже в детстве он понимал, что это нужно, так что позволил обучить себя этому. На то и существует школа, ради этого написан закон об образовании. – Но очень скоро я ухитрился забыть почти все. А теперь посмотри на меня! Я запоминаю новые вещи! Я учусь новым вещам! Это на меня не похоже! Я околдован!
– Не думаю, – сонно ответил Хэмиш. – Просто то, чему па пытался научить тебя, было тебе неинтересно. И потом каждый раз, когда ты понимал-таки что-то, ты считал себя проигравшим, верно? Но то, чему учат тебя здесь, – это то, что ты хотел знать. Так что каждый раз, когда ты понимаешь что-то, ты чувствуешь, что ты выиграл. Вот и вся разница! Что до меня, то мне интересно почти все, особенно если об этом написано в книгах – все, кроме семьи. Каждый раз, когда ма хочет, чтобы я вызубрил всех наших родичей, я все равно что тупею. «Тупой, как Тоби Стрейнджерсон», – так она говорит.
– Правда? Неужели так и говорит? – Приятно было сознавать, что в учительской семье его не забыли даже спустя столько лет.
– Все так говорят. Твое невежество вошло в пословицу во всем глене, правда! Но, по-моему, ты просто очень разборчив в том, что хочешь знать. Ты не глуп просто ты запоминаешь только то, что тебе нужно.
– Мммф! – сонно буркнул Тоби в подушку. Странно думать о себе не как о тупице. Чуть позже Хэмиш сказал что-то еще, но он уже был слишком далеко, чтобы расслышать…
На следующее утро дождь прекратился, но северо-западный ветер срывал с волн в заливе клочья пены. Сэр Малькольм предложил поучиться верховой езде. Тоби сменил плед на штаны с курткой и отправился вместе с ним на конюшню. К обеду он брал пятифутовые барьеры.
– Абсолютное бесстрашие, – проворчал смотритель.
У Тоби, не хватило духу признаться, что на самом деле это всего лишь отсутствие воображения. У тупости, оказывается, есть свои преимущества.
Когда он вернулся на кухню, то увидел там Мег. Она сидела за столом, а вокруг роем вились человек десять молодых гвардейцев. Она натянуто улыбалась им: Красавчику Уиллу, Йену из Клахана и остальным. Тоби быстренько подошел к ним со спины. Он столкнулся с Уиллом, ненароком заехал локтем по почкам Йену и совершенно случайно отдавил ногу Робу Долговязому.
– Прошу прощения! – процедил он. – Я не всегда такой неуклюжий.
Они внимательно посмотрели на него, извинились и пересели за другой стол.
– Приятно видеть тебя, Мег… Чего это ты так свирепо смотришь?
– Я? Свирепо? Вовсе нет!
Еще как да!
Ее платье было гораздо проще того, неописуемого, в котором он видел ее в прошлый раз, – простая зеленая шерсть в складку, без рукавов. Волосы она опять заплела в косы – она снова превратилась в деревенскую девушку, но – о, как она была хороша!
Он задыхался, здоровый битюг! Язык у него словно отсох.
– Я беспокоился о тебе.
– О? Ну, ты ведь знал, где я, разве нет?
– Да, но… Ну, мне приходится оставаться в казарме.
– Тут тысяча слуг. Мог бы написать мне записку, если хотел поговорить со мной.
– До этого я не додумался.
– О чем ты беспокоился?
Он был так рад видеть ее – чего же она так сердито смотрит на него?
– Просто не знал, все ли у тебя в порядке.
– В порядке? – Мег визгливо засмеялась. – В порядке? Когда я живу в замке, как настоящая леди? Что у меня может быть не так? Единственное, что не так, – это то, что в один прекрасный день мне придется снова проснуться дочкой коптильщика и вернуться к обдиранию туш.
– Наслаждайся пока можешь! – Как он, например. – Что Рори, ведет себя порядочно?
– Ах, вот что? Лорд Грегор – образцовый джентльмен.
Именно этого он и боялся. Она отвернулась, но он заметил, как порозовела ее щека.
– Что не так? Я хочу сказать, если тебя что-то беспокоит, я… – Что я? Он здесь такой же пленник, как она. Он не смог бы сделать ничего.
– Тоби! – прошептала она, сделавшись вдруг так непохожей на знакомую Мег Коптильщицу. – Он говорит, он любит меня!
– Надеюсь, ты ему не веришь?
– Ни один мужчина еще не говорил мне этого!
Ох, проклятие! Он облокотился на стол и уронил голову на руки так, чтобы смотреть не на нее, а в стол.
– Мег, – прошептал он, обращаясь к своим бицепсам, – Мег, дорогая! Я могу заработать кучу денег в Англии. Я сберегу их все. Через несколько лет – прежде, чем мне вышибут все мозги, – я вернусь в Шотландию, арендую несколько акров земли, куплю лошадь и плуг. Потом найду себе девушку, и женюсь на ней, и сделаю ее счастливой, очень счастливой. У меня никогда не было семьи. Я хочу любить: жену, детей. Я буду лучшим мужем и отцом, какие только бывают. Я сильный. Я могу работать за троих, я не пропаду. И я не буду ничьим человеком, только своей жены, и буду всегда верен ей. Но сегодня я не могу просить ни одну девушку поверить в эту мечту.
– Сколько лет? Пять?
Он поднял взгляд. Почему ее глаза так сияют? Неужели она хочет, чтобы он говорил о любви? Он ведь не знает даже, что такое дружба, не говоря уж о любви.
– Не меньше, – ответил он. – Возможно, десять. Прости – я не мастер изящно говорить.
– Что ты хочешь этим сказать, Тоби Стрейнджерсон?
– Я хочу сказать, что он мошенник со змеиным языком. Он вырос при дворе, а ты ведь знаешь, какие там у них нравы! Ты сама говорила мне, что он двуличный. Он тебя запутает. Он попробует… Я хочу сказать, он уговорит тебя… Ты ведь не все про него знаешь!
Она тряхнула головой, отчего косы ее взметнулись, словно кнуты.
– Нет, знаю! Я знаю, что он джентльмен, – это больше, чем я знаю о тебе. Он обходителен, образован…
– О, правда? – перебил он ее. – А я просто здоровый увалень, который оказывается очень кстати, если тебя надо спасать от мужчин, которые слишком горячатся оттого, что ты дразнишь их, но который не богат и не умеет вести сладкие речи и одевать тебя в богатые платья?
Мег молча смотрела на него.
– Мне не надо было говорить этого, – пробормотал он.
Она встала.
– Нет, не надо было.
– Но ты же знаешь, чем это все кончится, Мег! Он получит от тебя все, что хочет, а потом выбросит тебя, потому что ты недостаточно хороша для него. Это все, чего он хочет, – только… ну, ты сама знаешь что.
– О! Ты просто грубый мужлан, Тоби Стрейнджерсон. Безмозглый мужлан! – Она почти кричала.
– Не приноси в глен новых ублюдков, Мег!
– Что? Как ты смеешь говорить мне такие вещи?
– Я не хотел…
– Нет, хотел! Ты назвал меня падшей женщиной!
– Нет, не называл! – Он тоже кричал во всю мочь. Его, наверное, слышно аж в Филлане. – Любая женщина может стать падшей, если… то есть только может… ну, если мужчина кружит ей голову своими словами и уговаривает… О демоны! Я обещал твоему отцу, что пригляжу за тобой!
– И поэтому упражняешься в стрельбе из мушкетов, да? И целыми днями рубишься на мечах? От тебя разит конюшней!
– Ты плачешь!
– Нет, не плачу! – Она резко повернулась и вышла.
Со всех сторон на него смотрели, ухмыляясь.
Он принялся за еду, не замечая, что ест.
Он нашел Хэмиша, сидевшего в одиночестве в углу, – тот ел и читал одновременно. Он присел к нему на скамью.
– Я хочу написать письмо!
Хэмиш удивленно посмотрел на него:
– Я не ослышался?..
– Можешь достать мне лист бумаги и перо?
– Украсть бумагу? – с сомнением в голосе произнес Хэмиш. – Бумага денежек стоит!
– И воск. И еще чернила.
Хэмиш послушно отправился в библиотеку и вернулся с листом бумаги и письменными принадлежностями. Тоби отказался от очередного урока фехтования и потратил всю вторую половину дня, сражаясь с бумагой и пером. Под конец он получил пять клякс, шесть подчищенных мест и три предложения:
«Мне жаль что я вел себя как мужлан.
Я просто боялся что тебя обидят и надеюсь ты меня простишь.
Твой верный друг, Тобиас Стрейнджерсон».
Он запечатал письмо воском и отдал пажу, чтобы тот доставил его по назначению. Потом бегом бросился в гимнастический зал и остаток дня швырял Нила Большого, как мешок овса.
На следующий день светило солнце, но никто не гнал его к заливу. Вместо этого они упражнялись в стрельбе из лука. Через час он сажал стрелы в яблочко с двух сотен шагов из стофунтового лука. К вечеру он узнал, что у него верный глаз в стрельбе из огнестрельного оружия, хотя понимал, что успехом своим в большой степени обязан грубой физической силе – эти тяжеленные ружья отдачей могли бы свалить с ног любого мула.
Ответа от Мег не было – ни в этот день, ни на следующий.
Он так и не знал, получила ли она его письмо.

7

Было утро следующего дня. Тоби только что отзанимался борьбой, поэтому был одет в штаны. Теперь он добавил маску и пластрон, чтобы схватиться на коротких мечах с Гэвином Угрюмым – тот заработал свое прозвище благодаря неизменной мягкой улыбке. Ему было не меньше пятидесяти лет, но он все еще прыгал как кузнечик и владел клинком лучше любого в Шотландии. Они как раз собирались сойтись во второй раз…
– Перерыв! – объявил Гэвин.
Тоби стянул маску, обернулся и увидел Рори, одетого, как подобает одеваться жителям Горной Шотландии. Все на нем сверкало: от серебряного значка на шапке до блестящих башмаков и торчащего из чулка черного кинжала, означавшего, что другого оружия у него с собой нет.
– Милорд… – пробормотал Гэвин и почтительно удалился.
Рори прошел к окну.
– Я в восхищении, право, в восхищении! Ты достойный противник старине Гэвину!
Это замечание было столь приятно, что Тоби пришлось стиснуть зубы, чтобы не расплыться в улыбке. Он расшнуровал пластрон и с блаженным вздохом снял его – пластрон сидел на нем так плотно, что он с трудом в нем дышал.
– Я не могу достать его. Я пытался взять его измором.
Рори недоверчиво усмехнулся:
– И все? Даже мне не удавалось проделать это со стариной Гэвином! Ладно. У меня новости.
– Хорошие или плохие?
«Удалось ли вам уже соблазнить Мег?»
– Хорошие. Но прежде… ты еще не передумал? Если не копейщик, то как насчет сержанта? Малькольм говорит, он готов застрелить любых шестерых своих, только бы заполучить тебя.
Тоби покачал головой. Он ожидал чего-то вроде этого.
«Вы еще не разбили ее сердце?»
Они стали у окна, подальше от посторонних ушей. В серебристых глазах горел знакомый дьявольский огонек, и Тоби напрягся в ожидании подвоха.
Рори пожал плечами:
– Я говорил, что не найду человека, согласного содержать кулачного бойца, но оказалось, я по обыкновению поскромничал. Я нашел тебе одного. Он сейчас придет сюда.
– Кто это?
– Стрингер.
– Идет за наградой?
– Надеюсь, что нет, – вскользь заметил Рори, словно они говорили о какой-то ерунде. – Сотня марок для него не так уж много. А теперь слушай внимательно! Стрингер – купец. Он покупает товар здесь и доставляет его морем на юг. Через неделю он возвращается на зиму домой. Он достаточно богат и достаточно влиятелен, чтобы его не допрашивали в порту, как допросили бы тебя, решись ты плыть на корабле. Если мы уговорим его взять тебя на борт, ты будешь свободен и чист, ясно?
Уплыть в Англию? Ведь Тоби всегда именно об этом и мечтал, разве нет? Почему же сейчас ему не хочется туда плыть?
– Да, но…
– Сегодня отсюда можно разглядеть Круахан. Если только ветер не поменяется, корабль отплывет со следующим отливом. Сегодня за завтраком он обмолвился, что делает ставки на ринге. А потом объяснил, что у него имеется уже свой боец и что этот тип путешествует вместе с ним в качестве телохранителя. Он здесь, в Инверери! Бац! Гром и молния!
– При чем здесь молния? – осторожно поинтересовался Тоби.
– Меня озарило! Мне бы раньше догадаться! Стрингер из болельщиков, понял, дурья твоя башка? Он содержит бойцов. Он все разглагольствовал о деньгах, которые заработает зимой на этом своем Рэндалле. Я сказал ему, что знаю парня-хайлендера, который сделает его Рэндалла одной левой. – Серебристые глаза сияли.
– О, конечно, знаете, – пробормотал Тоби, ощущая в животе неприятный холодок. – Этот Рэндалл – какого он роста?
– Понятия не имею. Я говорил так, в принципе, ведь не может он быть больше тебя, правда? Я, конечно, сказал, что ставлю на тебя.
– Немного опрометчиво с вашей стороны.
Улыбка Рори сделалась угрожающей.
– Ерунда! Чемпион Страт-Филлана против сопливого сассенаха? Ты ведь не допустишь, чтобы меня считали лжецом, а?
– Я же его даже не видел, этого Рэндалла.
– Стрингер пошел за ним.
Подобное неожиданное изменение разработанного плана могло означать только одно – внезапное изменение обстоятельств, и случайная фраза за завтраком вряд ли служила основанием для этого – по крайней мере для Тоби. Может, эти господа и не видят тут ничего особенного?
– А что поделать с моим «живым или мертвым»? Я-то думал, мне надо прятаться от Стрингера, чтобы он даже не догадывался о моем присутствии.
– Сотня марок – капля в море по сравнению с тем, что Стрингер надеется в будущем заработать на тебе, если ты побьешь его человека. – Рори приподнял бровь. – Насколько я понимаю, именно об этом ты мечтал? Он твой пригласительный билет, мой друг с кулачищами! Он возьмет тебя с собой на юг и поможет добиться успеха, завоевать славу – обучит, будет организовывать поединки. Если потом тебе захочется от него уйти, что ж, это твое дело.
– Я не могу так поступить!
– Это уже тебе решать, – фыркнул Рори. – Я хочу сказать тебе только одно: если ты встретишься сегодня с его человеком и хорошо покажешь себя… Тебе даже не нужно выигрывать, достаточно произвести хорошее впечатление. Ты еще молод. Стрингер сможет вытащить тебя из Шотландии, как никто другой. А вот и он сам. Так ты готов к игре или нет?
Во всем этом был смысл. Это был вызов, от которого Тоби Стрейнджерсон не мог отказаться, да и не хотел. Что еще лучше, это был шанс сделать что-то для себя, вместо того чтобы полагаться на Рори, или леди Лору, или даже отца Лахлана. Если уж дело доходило до кулаков, он знал, что ему делать.
– Я всегда готов.
– Вот и молодец. – Рори перешел на английский. – Макс, старина, вот он, этот человек.
Тоби обернулся и поклонился джентльмену.
Мастер Максим Стрингер оказался высоким, ростом почти с Тоби, но исключительно худым. Он носил обтягивающие штаны, бриджи и отороченную мехом куртку поверх рубашки с жабо. Волосы были старательно уложены в тщетной попытке прикрыть небольшую лысину, а косичка перевязана серебряной нитью. Лицо его отличалось исключительно длинной верхней губой, но значительно менее выделяющимся подбородком. Он осмотрел Тоби с ног до головы, и на лице его выразилось презрение.
– Слишком молод, что скажете? Вы ведь знаете, если начать гонять жеребенка до срока, его легко сломать.
– Этого не сломаешь, – безмятежно возразил Рори. – Назовите ставки.
Человек, стоявший за спиной Стрингера, засмеялся, продемонстрировав рот, почти лишенный зубов. Он был массивен и лыс, не моложе сорока лет – не низкорослый, если мерить его общими мерками, но ниже Тоби. Зато весил он примерно столько же, ибо жир выпирал из-под пояса. Нос его был сломан, а одно ухо в несколько раз больше другого. Лицо казалось одним сплошным шрамом. Должно быть, это и был Рэндалл.
Значит, на стороне Тоби выносливость и рост. Ему нужно удержать соперника на расстоянии и взять его измором. Он попробовал разглядеть, в каком виде у соперника руки, но Рэндалл их успешно прятал.
На Рэндалле была рубаха без рукавов и короткие штаны, ноги – босы. На руке повыше локтя красовался вытатуированный якорь – впрочем, там хватило бы места всему морскому флоту, а косица его была просмолена. Значит, он моряк – это, пожалуй, не противоречило рассказу Рори.
Мастер Стрингер сунул руку в карман и достал оттуда стекляшку на шнурке. Перекосив лицо, он вставил ее в правый глаз и обошел Тоби со всех сторон, словно тот какая-нибудь кляча на рынке. Рори забрал у Тоби пластрон и рапиру, чтобы англичанин мог лучше рассмотреть его.
Оружейная тем временем наполнялась народом. Должно быть, слух о предстоящем бое уже просочился, ибо вдоль дальней стены выстроилась и росла на глазах цепочка людей. Среди них был и Хэмиш, похожий если не на привидение, то на того, кто им скоро станет.
– Гм… Многообещающе! – согласился Стрингер. – Руки производят впечатление. Но слишком уж молод – хрящи еще не отвердели. Что скажешь, Рэндалл?
– Я сломаю его, как былинку, сэр.
– Не сомневаюсь. Но если вы это всерьез, Рори… скажем, четыре сотни фунтов?
– Пусть уж будет пять, – невозмутимо кивнул Рори. – Хорошее, круглое число.
Тоби поперхнулся при мысли о том, какие деньги зависят от его умения молотить кулаками – и выдерживать боль, конечно. Последнее труднее. Разумеется, они установят и награду для самих бойцов, но на самом-то деле он будет драться за свою жизнь, так что ему грех просить еще и денег.
– Значит, пять! – уступил Стрингер. – И я поставлю еще сотню на то, что мальчишка не выстоит до десятого раунда.
– А если выстоит – еще две сотни до двенадцатого?
– Если вам угодно.
– Три сотни – до тринадцатого, и так далее?
Подобное предложение удивило даже Стрингера. Он покосился на Рэндалла.
– Принимайте, сэр, – прорычал тот. – Все равно я уложу этого сосунка за три раунда.
Тоби все пробовал сосчитать в уме. Иногда бой длится семьдесят раундов, а то и больше, хотя сам он ни разу не дрался больше девяти – четыре года назад, когда его отправил в нокаут Росс Маклалан. Сто плюс двести будет три сотни. Плюс еще три… Э… Шесть. Если он выстоит пятьдесят или шестьдесят раундов, он заработает Рори целое состояние. Или проиграет, если его выбьют раньше.
В груди защемило. Тоби вдруг понял, что не уверен в победе. Он считал, что может победить, и шансы на это вовсе не плохи, но полной уверенности у него не было. Раньше он никогда не сомневался в себе, и ощущение это ему не нравилось. Возможно, жизнь в чужом мире уже начала учить его благоразумию. В Филлане ему всегда приходилось выступать против таких же деревенских парней, как он сам. Этот Рэндалл, моряк он или нет, производил впечатление закаленного кулачного бойца, настоящего профессионала. Честный бой никогда не сводится к умению наносить удары – сильнее или быстрее. Скорее уж это умение получать удары и возвращаться за новыми. Он подозревал, что может колотить Рэндалла до тех пор, пока кулаки не отвалятся, а тот так и останется на ногах.
– Что ж, отлично! – обрадовался Рори. – Ты все еще настроен драться, Лонгдирк?
– Разумеется, – фыркнул Тоби, выставляя вперед левую ногу и поднимая кулаки. Рэндалл подпрыгнул и отступил на шаг.
– Не здесь! – рассмеялся Рори. – Видишь в нем задор, Макс? Он настоящий убийца.
Не смешно!
– Где? – спросил Стрингер.
– На кругу у конюшен. Нельзя же драться на камне!
– О, конечно! Трава лучше. Всегда предпочитал траву. На ней кровь кажется более красной, верно?
Рори был необычно точен, определив Стрингера как «идиота». У него, похоже, и впрямь мозгов негусто.
– Откладывать не будем? – все так же безмятежно продолжал Рори. – Пошли, пусть парни начинают. Как насчет сэра Малькольма в качестве судьи?
– Отличный выбор. И еще нам нужны хронометрист, и боковые арбитры… – Голос англичанина стихал по мере того как они с Рори удалялись к выходу.
– Малыш, – процедил Рэндалл, – ты спятил. Не заставляй меня делать это с тобой.
– Не очень-то я испугался! – Тоби повернулся и направился к двери. По мере приближения боя кровь в жилах ускоряла свой бег. Настоящий бой! И хорошие деньги! Чертовски хорошие деньги, чтобы ставить их на новичка.
Моряк следовал за ним по пятам.
– Ты точно рехнулся, парень. Я дерусь на ринге скоро двадцать три года. Я знаю все трюки, выдуманные когда-либо, и я встречался почти со всеми лучшими в свое время. Я выстоял тридцать семь раундов против Дробилы Фишмонгера, а в Англии вряд ли найдешь двоих, которые могли бы похвастаться этим. Я одолел Эксетера Мясника за шестьдесят пять раундов, и он так и не смог ходить прямо после этого. Брайтону Флетчеру исполнилось только двадцать четыре, бедолаге, а я выбил ему глаз в тринадцатом раунде, но он настоял, чтобы бой продолжался, и остался без второго. С тех пор он не отличает дня от ночи. У тебя симпатичное лицо, парень, но ты не соберешь его снова после того, как я над ним поработаю. Девки разлюбят тебя, если у тебя будет морда как пудинг. Позволь, я скажу…
Его рука опустилась на плечо Тоби, тот резко повернулся и вовремя стряхнул ее. Возможно, неделя тренировок и не сделала из него профессионального борца, но она обучила его в числе прочего болевым точкам, так что он знал, куда целятся эти крючковатые, сильные пальцы.
– Эй! – раздраженно рявкнул Рэндалл. – Не драться до начала!
– Зря стараешься! – прорычал старый Гэвин, скользнув между ними. – Попридержи лапы, старина. И байки свои тоже оставь при себе. Секундант нужен, парень?
– Буду рад, – ответил Тоби. – Если только мой поручитель сам не захочет быть моим секундантом. – Приятно иметь поручителя, которым можно похвастаться. Что до Гэвина, лучшего секунданта, чем старый фехтовальщик, ему не найти. Верно, тот сам вызвался, но если его уже успели подкупить, это было проделано очень-очень быстро. Он был старше Рэндалла, и то, что он прожил столько, не расставаясь с мечом, служило напоминанием: не доверяй никому… Мысли Тоби заметались, как бабочки. «Успокойся! Это всего лишь поединок!»
– А второй секундант?
– Этот, – сказал Тоби, глядя на пробивавшегося к нему сквозь толпу Хэмиша. По крайней мере он мог быть уверен, что Хэмиш не подаст ему спиртного, когда он будет просить воду, или наоборот, когда ему нужно будет заглушить боль. Гимнастический зал почти опустел – зрители спешили к конюшне занимать места.
Хэмиш не ответил на радостную улыбку Тоби. Он держал что-то на ладони, оказалось – деньги. Встревоженный и даже расстроенный, он поднял взгляд на Тоби:
– У тебя есть монеты?
– Есть немного. – Тоби протолкался к месту, где оставил одежду, и поднял спорран. – Вот, можешь поставить их все.
– Что? Нет, я вовсе не это имел в виду! – Он понизил голос. – Я просто хотел посмотреть на них.
Тоби некогда было выяснять, что у того на уме.
– Ладно, все равно постереги это для меня. Будешь моим секундантом?
Хэмиш несколько раз мигнул.
– Твоим кем?
– Секундантом. Тут у нас будет бой.
– О! Правда? С кем?
Похоже, Хэмиш совсем выжил из ума в этой своей библиотеке.

Часть седьмая
Нокаут

1

Поручители выбрали для боя площадку в углу конюшенного двора, где побольше травы. Остальные две стороны ринга быстро обозначили кольями и канатами. Вокруг него собрались уже две или три сотни людей, а толпа все прибывала. Должно быть, слух о предстоящем бое разнесся по деревне и достиг даже стоящих у причала кораблей. Толпа жужжала, как потревоженный улей. Там, за канатами, была и Мег вместе с леди Лорой и всем населением замка. Слуги торопливо расставляли кресла в телеге, устраивая трибуну для леди и джентльменов.
Рори со Стрингером негромко переговаривались, прислонившись к деревянной ограде, – ни тот, ни другой не выказывали ни малейшего беспокойства по поводу сумасшедших ставок, которыми они рисковали. Двое выбранных ими боковых судей поспешно искали третьего, способного разнимать бойцов. Вдали отчетливо виднелась покрытая снегом вершина Бен-Круахана, но яркое солнце почти не грело. От ветра Тоби покрылся гусиной кожей. Он притопывал на месте, нетерпеливо ожидая начала боя. Его противник стоял, сложив тяжелые руки, презрительно хмурясь.
Конюшенный мальчик провел посередине ринга линию. Если не считать его, на ринге находились еще шесть человек, ожидавших сигнала судьи к началу боя: двое обнаженных по пояс бойцов и их секунданты. Первый секундант Рэндалла был моряк с просмоленной косичкой и такой же потрепанной внешностью. Второй резкостью движений напоминал хорька. Секунданты предоставили Рэндаллу самому задирать противника, но тому явно не доставало воображения: «ублюдок» и «наглый сопляк» были, пожалуй, всем, на что его хватило, если не считать нескольких совсем уж грубых непристойностей.
К этому времени Хэмиш немного пришел в себя и справлялся с работой лучше. Он охарактеризовал Рэндалла как не проспавшегося с попойки дряхлого перестарка, рассудок которого вышибли из головы много лет назад, а по лицу которого видно, что он пропускал все удары до одного. Толпа одобрительно внимала ему, выкрикивая собственные примечания. За исключением нескольких моряков все, разумеется, болели за шотландца. Впрочем, они поставили бы на своего, будь он хоть однорукий. Он не должен подвести их!
Без рубахи Рэндалл казался еще больше. Как бы в утешение за лысый череп его толстое тело обросло серой шерстью – казалось, на бочонок натянули медвежью шкуру. Короткие штаны выставляли напоказ кривые ноги. В плечах его не было ничего особенного, а вот мощная грудь изрядно тревожила Тоби. Бесполезно колотить по такой броне из мускулов.
– Не затягивай раунды, – шептал Гэвин ему на ухо. – Падай при первой возможности. Помогает держать одну ногу полусогнутой.
– Это не по-спортивному!
– Забудь про спортивное поведение! Теперь ты дерешься ради денег, парень. И поосторожнее с зубами. У него еще осталось несколько, а кулак, усаженный сломанными зубами, не очень подходит для ударов. Старайся бить подальше от рта.
Тоби встретился взглядом с Мег и весело помахал ей. Она махнула в ответ, но вид у нее был опечаленный. Она же и раньше видела, как он бьется, так с чего огорчаться? Впрочем, все равно хорошо, что она пришла. И ее он тоже не может подвести.
Он посмотрел на свои руки. Даже Стрингер назвал их впечатляющими! Одно хорошо: ему не придется драться с кем-то, кого он знает. Он не будет бояться причинить боль незнакомцу. Его главное оружие – встречный удар правой. За последние три года он победил в семи боях, и каждый раз встречным справа. Он будет угрожать левой лицу Рэндалла до тех пор, пока не увидит просвета, а там – сокрушительный удар правой. Одного в грудь может хватить. Даже вполсилы он сбил с ног Рори.
– Не забывай, – продолжал Гэвин, – прикрывай голову! У тебя превосходство в росте пальцев на пять, не меньше. Удары по телу болезненны, но и только всю работу делает голова, и ему придется бить вверх.
Рори извинился, легко перемахнул через изгородь и с уверенной улыбкой подошел к Тоби. За его спиной через ограду перелезал сэр Малькольм. Конюшенный мальчик убегал, помахивая ведерком с краской.
– Все готово? – беззаботно спросил Рори.
Тоби напряг плечи.
– Готов.
– Молодец! Ты знаешь условия: если ты сможешь подойти к черте после двенадцати раундов, мы не проиграем!
– Я собираюсь разделаться с ним гораздо раньше.
Серебристые глаза сощурились в циничной улыбке.
– Развлекайся на здоровье! Мы с мастером Стрингером сошлись на премии в пятьдесят марок.
– Очень щедро! Спасибо. – Тоби рассчитывал на долю от выигрыша, но и пятьдесят марок неплохие деньги. Еще какие деньги!
– Плюс десятая часть моего выигрыша. Так что чем дольше ты продержишься, тем больше получишь, – добавил Рори. – Покажи нам класс. Не посрами Шотландию.
По спине Тоби пробежал неприятный холодок: осторожно! Он глянул на Хэмиша и увидел на его лице отражение собственной неуверенности. Рори построил ставки таким образом, чтобы у Тоби был стимул затянуть бойню как можно дольше. Зачем? Стрингеру он говорил, что этот бой устраивается единственно ради спорта… ну и ради денег, конечно. Тоби он сказал, что он бьется, чтобы получить возможность бежать от закона. Может, у него имеются и другие мотивы?
И какие еще партии могут иметь свой интерес в этом? Никто не отрицает, что кулачный бой занятие опасное. Каждый год на ринге гибнут люди.
– Один вопрос, – сказал Тоби. – Допустим, мой противник погибнет от удара молнии? Что говорят правила на этот счет?
Рори исподтишка покосился на Гэвина – как-то бы он ответил на такой необычный вопрос? Потом усмехнулся:
– Ну, это был бы очень интересный бой, верно? Пожалуй, если бы ты воспользовался громом для того, чтобы напугать его, это, может, и сошло бы тебе с рук, но вот молнию, боюсь, посчитали бы мошенничеством. – Его серебристые глаза весело блеснули, когда он хлопнул Тоби по плечу. – Это твой шанс, Лонгдирк! Убей этого убл… прошу прощения! Убей этого урода, я хотел сказать. Мисс Кэмпбелл и я будем приветствовать каждый твой удар.
Он повернулся и направился к изгороди, а сэр Малькольм кликнул бойцов.
Противники сошлись у черты. Их секунданты последовали за ними, продолжая обзывать друг друга до тех пор, пока судья не рявкнул на них, требуя тишины. С бесстрастным видом он оглядел обоих соперников.
– Под какими именами вы выступаете, джентльмены?
– Рэндалл Потрошитель.
Тоби открыл рот – и застыл в нерешительности. Открыть перед толпой свое настоящее имя было бы чистым безумием, пока объявления с ним разосланы по всей Шотландии. Об этом он как-то не подумал, а ведь это его первый профессиональный бой, и имя, которое он сейчас выберет, станет его постоянным именем.
– Он Малютка Ублюдок! – завопил Рэндалл, и двое его секундантов заржали.
– Лонгдирк с Холмов! – пронзительно выкрикнул Хэмиш.
Сэр Малькольм раздвинул свою рыжую бороду.
– Милорды, леди и джентльмены! – зычным голосом возгласил он. – Приз – пятьдесят серебряных марок, время боя не ограничивается. Бой по установленным правилам между Рэндаллом Потрошителем – в коричневых штанах, и Лонгдирком с Холмов – в зеленых с черным.
Толпа взревела, приветствуя цвета Кэмпбеллов.
– Бой будет продолжаться до сдачи одного из соперников.
Еще более громкий рев.
– И пусть победит сильнейший!
Снова рев. Судья продолжал уже тише:
– Установленные правила таковы: запрещается бить лежачего, запрещается драться ногами. Предупреждение делается только один раз. Падение без удара – дисквалификация без предупреждения. Каждый раунд кончается, когда один из вас коснется земли любой частью тела, но не ногами. После каждого раунда вам дается полминуты на то, чтобы подойти к черте или отказаться от боя. Все ясно?
– Пустите меня к этому ублюдку, – зарычал Рэндалл.
– Это твой последний бой, старина! – Тоби поставил левую ногу на черту и поднял кулаки. Ему нужно пользоваться длиной своих рук, удерживая Рэндалла на безопасном расстоянии.
– Первый раунд! – крикнул хронометрист.
Два соперника сошлись в вихре ударов. Рэндалл поднырнул под защиту Тоби и безжалостно замолотил левой ему по ребрам. Тоби попятился и, задыхаясь, упал на колено.
– Аут! – крикнул хронометрист.
Проклятие! Этот тип в сто раз быстрее, чем он ожидал. Сколько раз он успел моргнуть? На груди горели багровые следы – отлично! Ему всегда требуется несколько хороших плюх, чтобы раззадориться. Он попробовал встать, и Гэвин удержал его за плечо.
– Отдыхай, пока есть время. Выпей воды.
– Я не хочу пить! – огрызнулся он, отталкивая руку Хэмиша с флягой. – Он обманул меня! Пустите меня на этого сукина сына!
Он шагнул к черте и снова поднял кулаки.
– Второй раунд!
На этот раз Тоби сдержал атаку, приняв все удары на руки. С минуту он не предпринимал больше ничего, потом начал целить Рэндаллу в правый глаз. Вскоре он увидел удачную возможность и провел свой излюбленный удар правой в грудь соперника. Кулак его скользнул по груди, не причинив Рэндаллу ни малейшего вреда. Демоны, ну он и быстр! Он снова увидел просвет и снова не сумел воспользоваться случаем. Кулак врезался ему в лицо, заставив пошатнуться.
Рэндалл наступал, ухмыляясь. Теперь он знал любимый удар Тоби и знал, как его избежать. Толпа ревела: уклоняться от ударов – трусость. Рэндаллу на толпу было плевать. Он ничем не выдавал направления своих ударов следить за его глазами не имело смысла. Казалось, у него нет любимых ударов. Он одинаково ловко орудовал обеими руками, и удары его были по-настоящему болезненны. Тоби увидел шанс провести апперкот – и попался на удочку, раскрывшись. Словно пушечное ядро ударило его чуть выше пояса. Он с размаху грохнулся на траву, хватая ртом воздух. Бить с такой силой невозможно! Невероятно!
Ох, дерьмо! Во что он позволил втянуть себя?
Хэмиш брызнул водой ему в лицо, а Гэвин вытер его полотенцем.
– Отдыхай, парень. Используй преимущество в росте. Поработай над его лицом. Вставай.
Уже? Тоби заставил себя выпрямиться и почувствовал, как рука Гэвина подтолкнула его вперед. Два раунда позади, а он так и не провел ни одного настоящего удара. Черт! Да его сейчас изобьют до смерти! Нет, у глаза Рэндалла появилась слабая красная отметина. Все равно это не человек, а мельничный жернов.
Они стояли у черты.
– Третий раунд!
Снова Тоби сосредоточился на защите, медленно отступая под ударами. Рэндалл наступал, молотя его кулаками. Секунданты разбежались в стороны. Он старше, ему нужна быстрая победа… Пусть потрудится, пусть устанет…
Что это за шум? Толпа? Их чудо-парень убегает от противника, его гоняют по рингу? Тоби заметил ненавистную ухмылку на лице соперника и отбросил прочь осторожность. Он достал глаз противника левой, потом попробовал еще один прямой правой. Подонок нырнул под его защиту. Он выдержал удары по корпусу, отплатив ударами обоих кулаков по глазам и носу. Потом он сменил позицию и врезал Рэндаллу раза два в живот – это было все равно что колотить в дубовую дверь. Он попробовал сделать захват – Рэндалл словно кувалдой ударил ему по почкам. Они упали разом. Перерыв.
Сквозь накатывавшую волнами боль Тоби слышал, как Хэмиш визжит, что на этот раз он как следует отделал борова. Но и ему досталось. Во всем мире не осталось воздуха. Пора продолжать.
Лицо Рэндалла было в крови. Они бросились друг на друга, едва дождавшись объявления раунда. На этот раз не было никакой беготни – они стояли друг перед другом и молотили кулаками. Толпа восторженно ревела. Именно этого она и хотела: бойни! Прямой, хук, финт, блок, боль, кровь. Рэндалл попробовал войти в клинч, но Тоби барабанил кулаками ему по ребрам до тех пор, пока судья не развел их. Рэндалл упал.
И Тоби тоже. Он отпил из бутылки, протянутой ему Хэмишем, сплюнул кровь, отпил еще. Его лицо горело, как от огня, грудь сводило болью. Этот шум… это его собственное дыхание. Снова вставать.
Он должен разделаться с этим поскорее. Он не выдержит так долго.
Но он и не мог закончить это. Это все продолжалось и продолжалось, и что бы он ни делал – все без толку. Один раунд сменял другой – он сбился со счета. Руки нестерпимо болели они устали, и он скоро не сможет поднимать их. Он почти закрыл Рэндаллу левый глаз и подбил правый, но и его собственные были не лучше. Носы и уши у обоих кровоточили, тела покрылись грязью и запекшейся кровью.
Один раз Рэндалл поймал его за волосы и, удерживая, четырежды врезал изо всех сил, прежде чем сэр Малькольм растащил их.
В другой раз Тоби обнаружил себя припертым к канатам, и у него хватило ума упасть прежде, чем его зажали и измолотили в желе. Но счастье все-таки улыбнулось ему, и он достал старика правой в челюсть, от чего тот растянулся на спине. О, это было здорово! Но силы оставляли его, и удар был уже не тот.
Должно быть, Рэндалл сделал то же самое с ним, ибо он обнаружил, что Хэмиш с Гэвином тащат его под руки вперед, чтобы он успел стать к черте до начала следующего раунда. В ушах звенело, и он никак не мог сфокусировать взгляд. Кулаки отказывались сжиматься. Весь мир съежился до размеров этого ненавистного, избитого лица, и он все колотил и колотил по нему, не обращая внимания на то, что делали с ним. Он упал. Рэндалл упал. Кажется, был тринадцатый или четырнадцатый раунд, так что первое условие он выполнил. Хэмиш стоял рядом с ним, а Гэвин вытирал кровь с его глаз. Ему помогли подняться с травы. Он стоял у черты, и колени его дрожали. Теперь отступал уже Рэндалл. Тоби слепо шел за противником, колотя, защищаясь, снова колотя. Он прижал Рэндалла к канатам и провел полдюжины убийственных ударов, прежде чем судья оттащил его.
Толпа визжала от ярости. Гэвин воззвал было к боковым арбитрам, но замолчал, сообразив, что лишнее время для отдыха нужно Тоби не меньше, чем Рэндаллу.
Один из раундов продолжался до первого удара – упал Тоби. Боль разрывала его грудь, как землетрясение… Он сложился пополам, охватив себя руками.
– Да у тебя несколько ребер сломано! – всхлипнул Хэмиш. Гэвин зарычал, чтобы тот заткнулся, но было уже поздно – противник все услышал. Через пару секунд они снова стояли у черты, и Рэндалл целил теперь только в эти ребра. Тоби попробовал прикрыться. Примитивный апперкот повалил его.
Вода на лице…
– Ты держался молодцом, малыш, – сказал Гэвин. – Пора выбрасывать полотенце.
– Нет! – Проиграть первый же бой? Никогда! Рот его был так разбит, а грудь так болела, что он почти не мог говорить. Он потерял зуб или два и подозревал, что челюсть по меньшей мере треснула, если вообще не сломана.
– Поднимите меня. Я убью этого мерзавца.
С ребрами дело было дрянь. Снова и снова он пропускал удары, и каждый раз мир взрывался языками красного огня. К счастью, Рэндалл не заметил челюсти, в то время как у него самого была сломана ключица, что создавало ему собственные проблемы с обороной. Тоби как мог старался использовать это, и каждый раз, когда удар удавался, Рэндалл падал. И тот и другой уже обессилили. Их кулаки превратились в кашу. Они меньше передвигались, больше обменивались ударами. Оба плохо видели, оба задыхались, поэтому оба просто стояли и молотили друг друга как безумные. Толпа довольно визжала.
Один раз Рэндалл упал, и сэр Малькольм заявил, что удара не было. Секунданты Рэндалла воззвали к боковым арбитрам. Последовал ожесточенный спор, сопровождаемый яростными выкриками из толпы, но в конце концов смотрителя переспорили и бой продолжался.
– Это уже двадцатый раунд, – шепнул Гэвин, вместе с Хэмишем помогая Тоби подняться на ноги. – Один удар, падай, и мы сдаемся.
– Нет, – прохрипел Тоби. – Нет! – Чтобы Мег увидела, как его побили? Хуже – позволить Рори увидеть, как его побили? – Никогда!
– Тебя здорово отделали, парень.
Отчаянным усилием Тоби заставил разбитые губы шевелиться.
– Ни за что! Обещайте мне! Держите меня, чего бы это ни стоило!
Ему показалось, что Хэмиш всхлипывает, но это мог быть и он сам. Теперь во фляге был уже чистый виски.
– Обещайте мне! – настаивал он, пока они волокли его к черте.
– Обещаем, – мрачно кивнул Гэвин. – Все равно он долго не продержится.
О, он держался, еще как держался! Часы. Дни. Жизнь свелась к боли, борьбе и ненависти. Трава превратилась в красную грязь. Сколько крови может потерять человек? Сколько он продержится еще до того, как глаза его окончательно закроются? Убей этого сукина сына! Но худшее уже позади теперь раунды заканчивались, а он оставался на ногах, что было хорошо, и все же они продолжали притаскивать Рэндалла к черте для продолжения. И Тоби выдавал ему продолжение, не обращая внимания на его слабые попытки отвечать, обрушивая на него ураган ударов, причиняя как можно больше ущерба до того, как его жертва снова упадет. Бац, бац, бац… Сдавайся, да сдавайся же, демоны тебя побери! Ну почему он не сдается?
Он стоял у черты, один. Рядом в грязи валялось окровавленное полотенце. Он бессильно уронил руки. Сэр Малькольм взял одну и поднял над головой. Толпа зашлась в истерике. Секунданты Рэндалла даже не хлопотали над ним. Тот лежал на спине – этот тип даже не мог сидеть, не то что стоять.
«Я победил!»
Он всхлипнул, пытаясь вздохнуть. Его больше не будут бить. Победил! Никаких волшебных молний, только кулаки, только боль – и под конец просто бойня. Хэмиш накинул ему на плечи плед. Победа должна быть торжественнее, радостнее – одним сокрушительным ударом, а не этим «нечего осталось бить». Стоял ужасный шум, не только у него в голове… толпа? Он победил. Его больше не будут бить! Все кричали: «Лонгдирк! Лонгдирк!» Они забирали выигрыши. Он заставил себя еще раз поднять руки в знак приветствия и благодарности, и плед упал. Кто-то накинул его снова. Гэвин пытался сделать что-то с его разбитыми руками. Хэмиш протянул ему шапку.
Рори, обеими руками стискивающий один из кулаков Тоби. Рори, улыбающийся… или ему только кажется, что тот улыбается?
Тоби сделал глоток из фляги. Он показал себя! Он всем им показал.
– Сколько раундов? – Трудно говорить, когда губы как булки.
– Это был двадцать девятый.
– Двадцать девять? Надо было еще один. Этот поганец надул нас!
– Не совсем, – сказал Рори.
Он огляделся по сторонам. Мег, белая как мел… леди Лора… остальные… улыбающиеся, но не веселые.
Подошел Стрингер – лицо длинное, как морковка, за ним подошли поздравить победителя секунданты Рэндалла. Слезы? У них в глазах стояли слезы! Но где сам проигравший? Тоби поднялся на цыпочках и посмотрел поверх голов. Рэндалл все лежал на траве. Ему тоже принесли плед… его накрыли пледом.
– Отличный бой, мастер Лонгдирк! – захлебывался Стрингер. – Великий бой! Лучший из всех, что я видел за много лет.
Не обращая на него внимания, Тоби попытался схватить Рори окровавленными руками и чуть не упал, когда Рори отстранился.
– Где проигравший?
Рори с досадой пожал плечами.
Тоби поперхнулся. Никто не закрывает раненым лицо!
Он повернулся посмотреть на Мег, но та уходила с леди Лорой.

2

Его обтерли, промыли ссадины виски, одели. В него влили изрядное количество теплого бульона. Перед этим его поздравили и пожелали успехов. Ему сказали, что никогда не видели ничего подобного, и разве не удивительно, как долго продержался этот сассенах, что означало: «Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы убить его?» Ему было больно.
Его оставили сидеть за столом наедине с Хэмишем. От выпитого виски, от всех ударов по голове, просто от усталости он почти спал, но боль не давала ему уснуть. В любом случае еще светило солнце, а на море стоял прилив. Мастер Стрингер скоро пришлет за ним. Боль не беспокоила его – сам виноват, надо было выиграть быстрее.
Хэмиш пересчитывал их заработок, отложив долю себе и Гэвину, как того требовал обычай. Прежде чем уложить очередную монету в аккуратный столбик, он внимательно разглядывал ее. Что бы он там ни искал, этого он пока не нашел. Что бы он там ни делал, это было вне разумения оглушенного пьяного бугая – вроде этого «Лонгдирка с Холмов». Хэмиш ничего пока не говорил об этом. То ли он не был уверен, то ли считал, что обсуждать подобные вещи в Инверери-Касле небезопасно.
– Сколько отсюда плыть до Думбартона?
Хэмиш оторвался от монеты, которую тщательно разглядывал с обеих сторон.
– Зависит от ветра. – Он положил монету в один из столбиков. – Наверное, не меньше суток.
Тоби был слишком взвинчен, чтобы сидеть молча, хотя каждое произнесенное слово отдавалось болью. Похоже, они с Хэмишем поменялись ролями – тот словно воды в рот набрал.
– Когда отлив?
– Скоро. Ага! – Он нашел. Нет, не нашел: он пригляделся к монете и отправил ее к остальным.
– Наверное, нам тогда отплывать, – пробормотал Тоби. – Ты поплывешь со мной? Будешь искать Эрика? – Даже сквозь застилавший глаза туман он увидел, как лицо Хэмиша нерешительно дернулось.
– Мастер сказал, я могу остаться здесь на зиму и привести в порядок библиотеку. Он сказал, его отец давно хотел, чтобы кто-нибудь этим занялся – и старыми рукописными книгами, и новыми, печатными.
– Так возьмись за это! Ты дослужишься до личного секретаря герцога.
Хэмиш понуро кивнул:
– Па одобрит это. – Он вздохнул и снова взялся за монеты. – Ма от радости будет прыгать выше Бинн-Одгар… Ага! – воскликнул он еще громче, чем в прошлый раз, потом снова решил, что это не то, что ему нужно. – Тоби?
– Ммммф?
– Э… – Паренек колебался, словно слова его запутались, как конь в барьерах. – Мастер Стрингер никого тебе не напоминает?
– Травяную змею, которая жила у пещеры хоба. Такой же подбородок.
Хэмиш не улыбнулся.
– Ты надеешься, он пришлет за тобой?
– Ему нужен боец. Я его человек, – удовлетворенно произнес Тоби. Быть человеком мастера Стрингера – совсем не то же, что быть человеком герцога. Он не будет одним из его гвардейцев или его издольщиком. Он будет просто слугой, зарабатывающим на жизнь победами, – как сделал это сегодня. Он сможет уйти от него в любой момент, стоит только захотеть.
– Но он…
– Что?
– Тоби, тебе не кажется странным, что случайный хозяйский гость вдруг оказывается именно тем, кого ты искал, – болельщиком, поручителем? Случайное совпадение?
Кто-то из слуг вошел в комнату и направился в их сторону.
Тоби нерешительно поморщился:
– О чем это ты?
Хэмиш, прикусив губу, смотрел на него.
– Рэндалл был моряком. О, я не сомневаюсь, что ему доводилось биться на ринге и раньше, но мне кажется, Рори просто пошел и нашел на одном из кораблей первого, кто согласился биться за деньги. Мне кажется, Стрингеру наплевать на кулачный бой.
Избитый, оглушенный виски, Тоби соображал медленно.
– Но зачем? Зачем им это понадобилось?
– Мне кажется, Стрингер хотел взять тебя с собой в Думбартон, может, даже в Англию, хотя я сомневаюсь в этом. Мне кажется, они с Рори решили, что кулачный бой будет самым убедительным поводом.
– Почему просто не предложить мне работу грузчика? Зачем я вообще ему нужен, если не для того, чтобы драться за него? К чему все эти хитрости?
– Может, для того, чтобы ты не догадался… не знаю.
– Тогда что ты копаешься во всех этих монетах?
Хэмиш посмотрел на медный грош, который вертел в пальцах:
– Пытаюсь найти хоть один, отчеканенный после того, как Ферган вернулся из Англии и был коронован – до первого восстания. Их немного осталось. Их хранят как редкость.
К ним подошел посыльный – мальчишка с шапкой рыжих волос, веснушчатой физиономией и торчавшими из-под пледа тонкими, как удилища, ногами.
– Господин просит вас к себе, мастер Лонгдирк, – произнес паж пронзительным сопрано.
Тоби осторожно встал:
– Придется тебе поискать редкости попозже. Эта твоя библиотека… она рядом с менестрельской галереей?
Хэмиш удивленно поднял глаза:
– Нет. А что?
– Время поработать. – Тоби повернулся к пажу. – Веди, хозяин.
Хэмиш поспешно смахнул деньги обратно в кошелек.

3

В зале оказалось светлее, чем в прошлый раз, когда он был здесь. Из узких окон на южной стене наискось падали столбы солнечного света, в них кружились золотые пылинки, но все равно трещавший в камине огонь давал больше света. Тоби обогнул длинный стол и приблизился к двум мужчинам, стоявшим у камина. Те пили. От боли в спине он хромал лицо его превратилось в сырой мясной пудинг, руки распухли. Должно быть, Рори наблюдал за ним не без удовольствия.
Тоби поклонился сначала Максиму Стрингеру, потом хозяину замка. Кланяться тоже было больно, да и выпрямиться до конца он не смог.
Мужчины переглянулись. Стрингер достал свою стекляшку и вставил ее в глаз – рассмотреть победителя.
– Ты выглядишь лучше, чем я думал, молодой человек. Садись, если хочешь.
Тоби мотнул головой, от чего зала некоторое время кружилась вокруг него.
– Отлично, Убийца, – произнес Рори. – Мастер Стрингер признает, что твои способности кулачного бойца вселяют надежду на удачное продолжение. Тем не менее он, к сожалению, решил не брать тебя. Прости.
Тоби вздрогнул от внезапной тревоги, и его спина отозвалась на это движение новой болью.
– Я делал все, что в моих силах, чтобы победить для вас, сэр. Мне очень жаль, что я убил вашего человека.
Долговязый сассенах отпил из кубка.
– Дело не в этом. Видишь ли, смертные случаи на ринге происходят не часто. Этого не должно было случиться, тем более не должно было случиться сегодня. Скажу тебе честно, я не покровитель боевых искусств. Он был не из моих людей – простой матрос, которого мы наняли, чтобы проверить тебя. Ему нужно было испытать тебя, раскрыть твои повадки, а потом сдаться.
Хэмиш, как всегда, оказался прав.
– Но… тогда почему он не… Почему он превратил это в настоящий бой до конца?
Рори осушил свой кубок.
– Наверное, не смог стерпеть, что его побил мальчишка. Еще стопку на дорогу, Макс?
– Довольно, спасибо. – Стрингер убрал свой идиотский монокль в карман и поставил кубок на каминную полку. – Я виню во всем его секундантов. Под конец они силой волокли его к черте. Я не знаю, как он продержался так долго. Их стоило бы повесить за убийство.
Рори пожал плечами:
– Готов поспорить – они слишком много поставили на своего человека. Такое случается. – Он наблюдал за Тоби, и взгляд его словно пытался что-то передать. А у Тоби все плыло перед глазами, и он никак не мог прочитать «послания».
Впрочем, этого и не требовалось. Он бы с удовольствием отправил эту двуличную аристократическую свинью одним хорошим ударом в камин, только вот руки сильно разбиты. Если кто-то и предложил секундантам Рэндалла безумную сумму, то Тоби догадывался, кто это. Поединок был, конечно, подстроен, но Рори сумел переиначить все по-своему.
Тоби снова повернулся к купцу:
– Значит, кулачные бойцы вам не нужны, сэр? – Мечта разбилась как упавшая сосулька.
– Кулачные не нужны. – Стрингер больше не говорил как идиот. Казалось, даже подбородок у него слегка выдвинулся. – Однако сегодня я видел замечательный образец мужества – побитый человек отказывался сдаваться, держался любой ценой, и так до победы. Такие люди мне нужны.
Рори застыл, словно от удивления.
– Прежде чем вы продолжите, сэр, мне кажется, нам стоит поведать Тиндрумскому Ужасу последние новости.
Ясное дело, плохие.
– Да, я как раз собирался. – Стрингер отошел от камина на пару шагов, словно огонь вдруг сделался ему неприятен. Он прокашлялся. – Пока ты сражался на ринге, парень, прибыл курьер. Он принес новости из Эдинбурга. Очень странный закон принят Парламентом и подписан губернатором. Я не помню подобных прецедентов в истории Шотландии. А вы, мастер?
– Нет. – Рори не сводил глаз с Тоби.
– Это Указ, касающийся лично тебя, Тобиаса Стрейнджерсона из деревни Тиндрум в Страт-Филлане. В нем ты обвиняешься в том, что носишь в себе демона. Этим Указом устанавливается награда за твой труп с клинком в сердце. – Стрингер перешел на гэльский язык. Его английский акцент был заметен не так, как у Рори.
– Это что, шутка? – Тоби переводил взгляд с одного на другого.
– Никаких шуток, – ответил купец. – Клянусь честью. Я не помню, чтобы такое вообще когда-либо случалось. Что еще более странно – так это награда. Пять тысяч марок.
Тоби доплелся до кресла и осторожно сел. Если бы он был сейчас трезв, если бы его мозги не подверглись бы такой встряске, он, возможно, и нашел бы в этом какой-то смысл. А может, и нет. Если бы это сказал ему один Рори, он ни за что бы не поверил ему – слишком уж все это немыслимо.
– Случайно не такую ли награду назначили за Ферг… за его величество?
– Совершенно верно, – ответил Стрингер. – Мы нашли это таким же невероятным, как ты. Бумага здесь, у меня, если хочешь, можешь убедиться сам.
Тоби покачал головой, что опять было ошибкой.
– Я не понимаю, сэр. Почему?
– Мы тоже не понимаем. Каким-то образом в дело замешана Вальда. Нам кажется, к этому приложил руку барон Орест.
– Ты в хорошей компании, Молотилка… или тебя лучше называть Сюзи? Ты ввязался в разборки демонов – и еще каких демонов! Ты, наверное, понимаешь, что не должен доверять никому. Пять тысяч заметно меняют дело. Я и сам, можно сказать, испытываю искушение. И я не поручусь ни за кого.
Намекает, что в оружейной уже вострит мечи целый отряд Кэмпбеллов? Яснее некуда, но и тут он не удержался, чтобы не повернуть нож в ране.
– Я не уверен, что смогу замалчивать новости дольше, чем один день. Думаю, ты не станешь задерживаться. Мы прикажем поварам напечь тебе сладких булок на дорогу.
– Не так быстро, мастер, – резко проговорил Стрингер. – Мне очень жаль, что я принес тебе такие ужасные вести, Лонгдирк.
– Не ваша вина, сэр.
Куда ему бежать? Кто поможет беглому преступнику с демоном в сердце? Рори даст ему день форы, а потом начнет травить борзыми. Ничего удивительного, что Стрингер потерял интерес к нему как к кулачному бойцу.
А купец все продолжал пристально рассматривать его.
– И правительство, и англичане – все против тебя. Правда, особой разницы между ними нет. Насколько я понимаю, у тебя нет господина. Знаешь ли ты человека или группу людей, у которых ты бы мог искать защиты?
Рори рассмеялся:
– Я спросил как-то нашего друга, какого короля он поддерживает. Он не ответил. Ты еще не определился, мой мальчик?
– Я не могу быть верен правительству, осудившему меня без суда.
– Мудрое решение. Правда, несколько запоздалое.
– Он человек осторожный, – возразил Стрингер, – и мне это нравится. Он ведь так и не ответил, вы заметили?
Тоби тяжело поднялся из кресла и выпрямился – так он мог смотреть на Рори сверху вниз и получше разглядеть Максима Стрингера. Теперь-то он понял, что именно искал Хэмиш, роясь в старых монетах. Но пять тысяч крон! Он, считай, труп, даром что еще ходит. Он навлечет несчастье на любого, кто подойдет к нему близко.
– Я не думаю, чтобы кто-нибудь захотел меня сейчас, даже сам король Ферган.
Тоби с немой мольбой смотрел на короля.
Король хмуро улыбнулся, но все же дал ему тот ответ, в котором он так отчаянно нуждался:
– Я уже сказал: ты нужен мне.
Тоби упал на колени и поднял руки, сложив ладони.
– Тогда, ваше величество, я ваш душой и телом, против всех врагов, до самой смерти.

4

Король Ферган вышел попрощаться с леди Лорой. Тоби осторожно присел на одно из кресел, сильно напоминавших трон, и обвел взглядом огромную залу с ее знаменами и развешанным по стенам оружием. Взгляд его задержался на галерее для менестрелей, и он задумался. Когда он предлагал Хэмишу подслушать оттуда разговор, он еще не знал, какие опасные вещи тот узнает. Скорее всего дверь туда держали запертой или даже охраняли во избежание именно такого подслушивания. На что это похоже – быть наследником таких богатств и власти? Мастеру Аргайлю повезло больше, чем объявленному вне закона королю Шотландии, который вынужден передвигаться по своим владениям под личиной английского купца.
Зато как человек король Шотландии был куда лучше. Каким-то образом Тоби знал это.
Рори не спеша вернулся к камину и был раздосадован, обнаружив, что он еще здесь.
– Уж не носилок ли ты дожидаешься? Если ты опоздаешь на корабль, я умываю руки.
Тоби не позволил злости вырваться наружу. Все это слишком мелко.
– У меня к вам пара вопросов, мастер.
– Спрашивай побыстрее. Я не обещаю тебе ответов. – Рори налил себе еще из пыльного графина, не предлагая поделиться.
– Кто вы – мятежник или предатель?
Хозяин улыбнулся и сделал большой глоток из кубка.
– И то, и другое.
– Вы хотите сказать, двойной предатель?
– Ах! Не надо мешать цинизм с реализмом, парень. Я в основном мятежник, мой отец в основном предатель, но время от времени мы с ним меняемся ролями. Мы играем друг против друга, но за обе стороны. Кто бы ни победил в конце, мы оба будем на его стороне. Обе стороны знают об этом, но мы нужны и тем, и другим. Кэмпбеллы – это ключ от запада. Это политика. Тебе этого не понять.
Даже закоренелый циник нашел бы такой цинизм омерзительным. Уж лучше отказаться от игры, как это Тоби делал еще несколько минут назад, чем играть мошенничая.
– Инверери занимает очень важное стратегическое положение, – хмурясь, продолжал Рори. – Но, возможно, уже не такое важное, как раньше. Ты похоронил отродий Вальды под тем оползнем?
– Некоторых, надеюсь.
– Отец Лахлан говорит, что демоны очень скоро пробьют себе дорогу на поверхность. По крайней мере никогда не посоветую друзьям ходить Глен-Кингласом. Ты ухитрился смыть полдеревни. Право же, ты неописуем, Силач! Ты находишь попавшую в беду девицу и сразу же зарабатываешь себе смертный приговор. Ты ухитряешься вовлечь в погоню за собой по меньшей мере одного опаснейшего колдуна, а то и двух. Выходит Указ Парламента, который поднимет против тебя все население. Тебе дается шанс показать, какой ты умелый боец, и ты забиваешь противника до смерти. Все, к чему бы ты ни прикоснулся, погибает! Ты – сущая катастрофа, этакий бродячий хоб. На вид ты хочешь добра, но это и все, чего можно сказать о тебе хорошего.
Рори с довольным видом сделал еще глоток.
Все – правда. Ужасная, но правда.
– Тогда зачем я нужен королю? Вот мой второй вопрос: какова истинная причина, по которой вы устроили этот поединок?
Хозяин взял графин и отошел к дубовому буфету убрать его.
– А ты как думаешь?
Тоби потер распухшую челюсть.
– Я думаю, за королем охотятся колдуны. Ему нужно, чтобы его защищало колдовство. Мне кажется, вы устроили все это, чтобы посмотреть, придет ли мой демон-хранитель мне на помощь.
– Отчасти, возможно, так.
– Не слишком красиво по отношению к ни в чем не повинному моряку, который всего-то и собирался, что заработать своими кулаками несколько марок.
– Ох, уволь! Он был просто безмозглый позер. Ему, видите ли, гордость не позволила, чтобы его дружки-матросы увидели, как его побил малец. Он умер по собственной глупости.
– Так это не сработало, не так ли?
Рори печально усмехнулся:
– Насколько я видел, нет. Что это за хранитель, если он позволил разбить тебе лицо в кашу!
Это немного утешало. Ничего хорошего нет в том, чтобы убивать человека в дружеском кулачном бою, но знать, что ты убил его голыми руками, все же лучше, чем мошенничать, используя колдовство.
– И все же – зачем я королю Фергану?
– Я же сказал тебе: он идиот. Он увидел человека, оказавшегося недостаточно умным, чтобы понять, что его побили, и его романтическая душа зашлась от восторга при таком проявлении отваги. Проявлении тупости, я бы сказал.
Тоби вздохнул. Именно этого он и боялся. Его принимают на службу как королевского колдуна, а ему нечего предложить.
– И это был не единственный повод к поединку, – продолжал Рори, облокотившись на камин.
– Что еще?
В свете огня серебристые глаза торжествующе сияли.
– Насколько я помню, ты на протяжении всего нашего путешествия настаивал, что Кеннет Кэмпбелл из Тиндрума доверил свою дочь твоему попечению.
Тоби застыл. Где-то в глубине его усталого сознания сигнальный рог трубил: «Тревога!»
– Ну?
Рори оскалил зубы в улыбке:
– Ты утверждал, что являешься ее опекуном – неофициальным, разумеется.
Здорового мужлана снова обвели вокруг пальца – в чем-то, как-то… Он понимал это. И тоже притворился.
– Что вы хотите сказать?
Ухмылка превратилась в торжествующую улыбку.
– Я хочу сказать, Тобиас Ублюдок, что имею честь просить у тебя руки твоей подопечной.
Тоби был настолько оглушен этим, что почти лишился дара речи.
– Руки?
– Вот именно. Собственно, моя просьба – чистая формальность. Ее родители будут здесь уже завтра, чтобы присутствовать на церемонии бракосочетания. За мое будущее счастье! – Мастер Аргайль осушил кубок и швырнул его в огонь.
– И Мег согласна?
– О да! Даже если бы она отказала, я уверен, ее родители настояли бы… но она согласна. Мы, можно сказать, помолвлены. Сразу после боя.
Боя, во время которого Тоби Стрейнджерсон не только показал себя безмозглым скотом, не только позволил сделать из себя кашу, но укокошил своего противника. Вот, значит, настоящая цель этого боя…
– Если ты так заботишься о ней, можешь поздравить меня с помолвкой, – великодушно предложил Рори, изучая свои ногти. – Твоя беда, Лонгдирк, в том, что ты циник. Ты не веришь в любовь. – В серебристых глазах блеснул вызов. – Или веришь?
– Иногда.
– Но не сейчас? Или ты допускаешь любовь для женщин, но не для мужчин? Значит, тебе придется на этот раз просто поверить. Мои намерения абсолютно благородны. Проблема, от которой ты не уйдешь, Лонгдирк, – это то что я богат, я хорош собой, и я самый желанный холостяк во всей Шотландии. По твоим примитивным меркам я, возможно, просто наглый негодяй, но я так влюбился в дочь коптильщика, что собираюсь сделать ее своей женой, вместо того чтобы просто затащить на сеновал. Что, твой цинизм не понимает этого, да? Моя бабка тоже поначалу пришла в ужас – пока не познакомилась с Мег получше. Мне кажется, она влюбилась в нее так же быстро, как я, – через десять минут, в крайнем случае через двадцать.
Мег в Инверери-Касле, одетая в обноски леди Лоры…
– Это все лютня, – вздохнул Рори, восхищенно созерцая ногти на другой руке. – Она сидела рядом со мной на камне под луной. Я играл на лютне, а она пела.
– И она влюбилась?
– Нет, я. Я подумал, что это самая потрясающая девушка из всех, которых я встречал. Она была абсолютно невинна, но с огоньком, с чувством юмора… Я вдруг вообразил себе жизнь в обществе Мег и погиб! Конечно, я не мог тогда открыть свои чувства, хотя сам в них уже не сомневался. А она не говорила ни о чем другом, кроме как о здоровом, красивом тиндрумском парне, который спас ее от сассенаха. А потом ты, шаркая, вынырнул из тумана – с мечом на спине, волоча свои кулачищи…
Тоби откинулся на спинку кресла. Теперь-то он понял, что произошло между ними той ночью.
– Тогда и начались все неприятности!
– Вот именно! Любовь – это не все, что может случиться с первого взгляда, – усмехнулся Рори. – Но теперь все позади. Я выиграл.
Нищий бродяга против наследника первого семейства Шотландии? Даже когда Тоби начал понимать, за что идет состязание, даже тогда игра не была справедливой.
– Это вас удивляет?
– Пожалуй, нет. Нет, не удивляет. Отец, конечно, заживо изжарит меня на вертеле. Он надеется, что я женюсь на плосколицей, плоскогрудой, плоскостопой дуре из Макдональдса. Ничего, бабушка с ним справится.
Язвительность не поможет.
– Я хочу поговорить с Мег.
– Тебе надо успеть на корабль.
– Но у меня есть еще время попрощаться, не так ли?
– Ты измолотил человека до смерти у нее на глазах. Думаешь, она захочет говорить с тобой?
– Чего вы боитесь: что я утащу ее или что она сама со мной сбежит?
– Попридержи язык, парень!
Тоби поднялся:
– Я теперь человек короля!
– Твой король – призрак, лишенный трона! – надул губы Рори. Его взгляд скользнул по галерее для менестрелей, потом вернулся к Тоби. – Что именно ты хотел обсудить с моей невестой?
– Сказать ей, что я преисполнен радости по поводу ее удачной судьбы. Пожелать ей счастья.
Конечно же, Рори не доверял ему, даже теперь.
– Ты что, не понимаешь? Она – дочь коптильщика. Я унаследую герцогский титул, тысячу вооруженных гвардейцев, Аргайль, семь или восемь замков, поместья в Англии, дома в Эдинбурге и других городах. Ты – никто, никем и останешься. Признаю, у нее юношеское влечение к тебе. Я могу простить это, ибо она очень юна. Но ты простой бугай, Лонгдирк. Вряд ли ты проживешь еще неделю, но если даже и проживешь, у тебя все равно нет будущего, ничего, что можно было бы предложить женщине. Ты понимаешь, что у нее просто не было выбора?
– Я очень хорошо понимаю это, господин. Я никогда не говорил Мег, что люблю ее. Я не скажу этого и теперь. Я не скажу ничего такого, что огорчило бы ее.
Рори немного поколебался.
– Тогда подожди здесь, – сказал он наконец и вышел.
Все его омерзительные колкости были правдой. Глупо ожидать, что девушка в здравом уме отвергнет богатого и знатного – и красивого – дворянина ради неученого, нищего преступника. Ему нравилась Мег, ему приятно было ее общество. Не более того. Если бы он любил ее, он бы так и сказал ей, правда? Как друг он должен радоваться удачному повороту в ее судьбе.
Почему же тогда ему так больно? Может, он просто так болезненно принимает проигрыш? Но он ведь даже не играл в эту игру, правда? Так что какое ему дело, проиграл он или нет?
Когда он убедился, что Рори не услышит его, он посмотрел на галерею для менестрелей.
– Убирайся, – сказал он. – Не пройдет и минуты, как у тебя будет компания.
Он с усилием выбрался из кресла и стоял, глядя в огонь.

5

Он повернулся на шорох ее платья. В этом темном платье, подол которого спускался до самого пола, а рукава вздуты, как подушки, Мэг выглядела как настоящая леди. Ее волосы были снова уложены в серебряную сетку. Нитка жемчуга на шее стоила, пожалуй, дороже всего Тиндрума. Ему показалось, что глаза ее покраснели, и уж точно она была очень бледна, словно замок душил ее.
Взглянув на его лицо, она вздрогнула. Он галантно поклонился, насколько умел и насколько ему позволяли синяки. Она серьезно присела в книксене – надо же, как научилась!
– Мои поздравления, миледи. Я очень рад за вас. Я желаю вам добра. – Горло болело, пожалуй, даже сильнее, чем челюсть. С чего бы?
– Спасибо, Тоби.
Молчание. Как бы ему хотелось уметь читать по ее глазам! Сквозь страх и смятение там проглядывало… что? Торжество? Заслуженное торжество, да? Жаль, что он не мастер говорить.
– Что я могу еще сказать? – спросила Мег. – Не считая спасибо, конечно. Ничего этого не было бы без твоей помощи. Я очень, очень тебе благодарна.
Что она хотела этим сказать? Его пагубная привычка наставлять Мег могла лишь укрепить ее в стремлении сопротивляться домогательствам Рори и тем самым спровоцировать того на предложение. Мег никогда не сказала бы этого открыто. Он надеялся, что не обидел ее зря.
– Мне очень жаль, что я говорил тебе все эти гадости. Я не хотел. Мне действительно было плохо.
Она дернула головой:
– Ты мог бы хоть написать мне.
А! Милый Рори!
– Ну, я не большой мастак писать или давать советы. Я вообще мало что умею, только драться. У меня никогда не было ни семьи, ни друзей. Я не умею дружить, так что, наверное, не знаю ничего и о любви. Лорд Грегор хороший человек, и я уверен, ты будешь с ним очень счастлива.
Она отвернулась к камину, так что он не видел ее лица.
– Рори говорит, любовь – это как удар молнии, но у большинства людей это не так. Моя ма говорила мне, что ей становилось чуть ли не дурно каждый раз, как па просто смотрел на нее – после того, что сассенахи с ней сделали, ты ведь знаешь, – и она думала, что ее па оказал ей плохую услугу, найдя для нее мужа, но постепенно, она говорила, ей удалось… В общем, она говорит, что полюбила его со временем.
Нельзя позволять Мег нести такую ерунду. Она ведь не знает, что ее жених подслушивает, сидя на галерее.
– Я думаю, что ты влюбилась в Рори той же ночью в Глен-Орки. Ты просто не понимала этого тогда.
Она резко обернулась:
– Правда? Ты правда так думаешь?
– Да. То, как ты на него смотрела и как ты говорила мне, какой он красивый, как ты смеялась его шуткам…
Она вспыхнула и снова отвернулась.
– Спасибо, Тоби. Я попробую поверить в это. Хэмиш тоже уезжает с тобой? Тебе ведь нужен кто-то, чтобы… Ладно, Рори говорит, я не должна спрашивать, куда ты собрался.
– Спрашивай на здоровье, я сам этого не знаю. – О, Мег, Мег! Он не мог больше сдерживаться. – Я никогда не забуду тебя… – «даже если мне удастся прожить целую неделю», – и наши скитания. Когда-нибудь я смогу похвастаться, что был знаком с самой герцогиней Аргайль!
– Ты можешь хвастаться, что спас ее от насилия или даже от смерти.
– Нет, этим я хвастаться не буду. Так люди еще подумают, что ты вела себя глупо.
– Тоби! – вскинулась она, но тут же рассмеялась. – Я поумнела с тех пор, правда? Никаких больше романтических бредней. Холодная, жесткая…
– Не буду целовать вам пальцы, миледи. Я могу испачкать их кровью. – Или слезами. Вот смешно: он никогда не был особенно сентиментальным. – Будьте счастливы. – Он поклонился, повернулся и пошел из залы.
– Тоби! Постой!
Он вернулся.
Она смотрела на него, хмурясь.
– Ты не хочешь сделать мне свадебный подарок?
– Все, что у меня есть, – то есть почти ничего. – У него, конечно, есть теперь призовые деньги, но в деньгах Мег больше не нуждается.
– Ты дашь мне обещание?
– Какое обещание?
– Что больше не будешь участвовать в кулачных боях? Ну пожалуйста! – Уговоры Мег Коптильщицы были опасны и сбивали с толку – словно дикая кошка терлась о ногу.
– Но почему?
– Убивать ради денег? Увечить людей?
– Это не хуже, чем быть наемником.
– Нет, хуже! Наемник – это всего только наемный убийца. Ну по крайней мере у солдата есть шанс выиграть. Он может не погибнуть, может остаться цел, может разбогатеть на награбленном. Но кулачный боец всегда проигрывает. Даже если ты победишь во всех боях, Тоби, дорогой, ты все равно закончишь жизнь изуродованным инвалидом! Ты ведь и сам это знаешь. Обещай мне!
Он пожал плечами. На службе у короля он не будет профессиональным кулачным бойцом, хоть он и понятия не имел, чем он там будет заниматься.
– Все равно это не то, что нужно от меня мастеру Стрингеру, так что я не собираюсь драться в обозримом будущем. И обещаю, что вспомню твои слова, если у меня когда-нибудь снова появится такая возможность. Так сойдет?
Мег Коптильщице этого было недостаточно. Она отчаянно замотала головой.
– Ты только скажи эти слова, Тоби, даже если и думаешь совсем другое. Тогда я буду счастлива и не буду волноваться за тебя.
– Я не говорю того, чего не… – Он вздохнул. – Я обещаю тебе.
Все равно он не проживет столько, чтобы нарушить это обещание.
– До свидания, Мег.
– До свидания, Тоби.

6

Он подошел к выходу из замка и тут же остановился, ибо там были король Ферган и отец Лахлан в сопровождении леди Лоры и сэра Малькольма. Не сомневаясь, что ему не стоит вмешиваться в их разговор, Тоби отступил назад, в тень. Единственный свет падал из двери, которая размерами уступала даже двери крестьянского дома, хотя сама створка была толщиной с руку и окована железом. Поговорив с минуту, король изящно поклонился. Отец Лахлан пробормотал благословение, и оба гостя, нырнув в дверь, вышли на свет.
Тоби полагал, что должен следовать за своим новым господином на почтительном расстоянии, но это означало, что прежде ему придется пройти мимо хозяйки. Надо поблагодарить ее. Черт, ну почему он не мастер говорить? Почему не подумал об этом раньше и не попросил Хэмиша придумать, что ему сказать? Прятаться уже поздно: смотритель его заметил. Он шагнул вперед.
Леди Лора куталась в темный меховой плащ. Когда он вынырнул из темноты, она улыбнулась ему и сразу же нахмурилась, разглядев его лицо.
– Мастер Стрейнджерсон! Надеюсь, вы оправляетесь от своих ран?
Он открыл рот, и язык его заговорил вдруг сам собой:
– Миледи, с вашей стороны было очень благородно и даже смело впустить в дом разыскиваемого преступника и предоставить ему убежище, и я надеюсь, мое пребывание здесь не принесет в ваш дом беды, но я знаю, что до конца жизни буду вспоминать то, что вы сделали для меня, и я от всего сердца благодарен вам. – Он неуклюже поклонился и повернулся к сэру Малькольму. – Сэр, вы и ваши люди были очень добры к деревенскому увальню, и, возможно, в будущем я еще не раз с благодарностью вспомню эти дни. Спасибо вам.
Он поклонился еще раз и выбежал из двери, низко пригнувшись, чтобы не удариться о косяк. Вздор! Они, наверно, не поняли ни слова из того, что он наговорил. Какую бы службу ни предложит ему король Ферган, но уж наверняка не дипломатическую.
Он зажмурился от яркого солнца. Высокий король и низенький священник пересекали подъемный мост. Тоби пошел за ними, стараясь держаться не на виду – ближе к возу с торфом, за бельем, вывешенным для просушки после долгих дождей. Потом он вспомнил, что забыл забрать из своей комнаты в башне вещи. Проклятие! Возвращаться уже поздно. Ладно. Они не слишком дорого стоили. Но его призовые деньги… Они у Хэмиша…
Из-за воза вышел Хэмиш со своим узлом на одном плече и узлом Тоби на другом. Не говоря ни слова, он протянул Тоби его вещи и зашагал рядом с ним, стараясь не отставать и не семенить.
– А как же библиотека?
Паренек поднял перекошенное от отвращения лицо.
– Заплати мне этот тип хоть миллион марок, не буду работать на него! Он решил выгнать тебя, а потом поохотиться на тебя в горах! Что случилось с хваленым гостеприимством Хайленда?
– Помалкивай об этом!
– Думаешь, я спятил?
– Спроси лучше отца Лахлана, разрешит ли он тебе проводить его до Глазго, и ни слова о его величестве.
Хэмиш ухмыльнулся:
– Разве не похоже это на старинные баллады? На монетах у него была борода, но я почти не сомневался. – Он был очень горд своей наблюдательностью, этот мастер Хэмиш.
– Что ж, догадка была точна!
– В таких вещах я силен. Слышал, что Мег… ладно, ничего.
– Ты хочешь сказать, слышал ли я, как Мег говорила, что за мной нужен глаз? Нет, я не слышал, как Мег говорила это.
Хэмиш расхохотался.
– Нет, ты только представь себе: Мег Коптильщица – герцогиня Аргайльская! Они по всему глену будут жечь праздничные костры, как только до них дойдет эта новость.
Эта новость наведет сассенахов на след Тоби, но Рори не слишком-то об этом задумывался.
– Она достойна большего, чем эта вошь! – решил Хэмиш. – Как думаешь, Тоби, она правда любит его? – Мальчишка вопросительно смотрел на него, явно ожидая разъяснений от избранного им наставника по вопросам романтического характера.
– Сегодня, может, еще нет, но завтра полюбит. О Мег не беспокойся! Она вполне способна прибрать Рори к рукам. – Тут Тоби осенило, и он согнулся от хохота, несмотря на протесты переломанных ребер. Он как раз проходил под входной аркой, так что хохот прозвучал как артиллерийский залп. Король Ферган и отец Лахлан оглянулись посмотреть на источник шума.
– Что смешного? – не понял Хэмиш.
– Ничего. Правда, ничего.
Рори выиграл битву за Мег – пусть даже он был единственным претендентом, но в придачу он получил Толстого Вика в качестве шурина!
– Погоди-ка! – спохватился Тоби, прежде чем Хэмиш успел задать ему новый вопрос. – Ты подслушал Мег? Ты что, оставался на галерее и после ее прихода?
– Нет, – невинно ответил Хэмиш. – Я вообще не был на галерее. Она заперта.
– Тогда откуда…
– Там у них есть щелочка из комнаты прислуги – наверное, через нее они следят за ходом трапезы.
– А ты-то как о ней узнал?
Хэмиш гордо осклабился:
– В библиотеке. Я нашел строительные чертежи замка. Есть еще тайный ход из герцогской спальни, но я не посмел туда лазить. – Он немного помолчал.
– Гостям не положено подглядывать, не так ли?

Часть восьмая
Туманный рассвет

1

В сгущающихся сумерках «Арранская Дева» покачивалась у причала стольного города Думбартона. Над головой тянулись гусиные стаи, в городе зажигались окна, а из темноты доносились скрип колес, стук подков и людские голоса.
Тоби прислонился к фальшборту, стараясь найти на теле живое место, не покрытое синяками. Он размышлял. За последние два дня он большую часть времени провел в трюме, выздоравливая… страдая от морской болезни… и от голода тоже, ибо даже есть ему было не так-то просто. За все время он говорил со своим новым господином только раз. Ферган зашел проведать, как он устроился, но надолго в вонючем трюме не задержался. Тоби спросил его, чем может услужить, понимая, что в настоящий момент не может даже очаг выскрести.
– В первую очередь мы должны разрешить загадку твоих сверхчеловеческих способностей, парень. Отец Лахлан очень беспокоится за тебя. Поэтому ты пойдешь в монастырь – да и бессонницы ты там можешь не бояться. Сначала это, а там посмотрим. И не беспокойся, я найду для тебя занятие!
Видимо, верному вассалу полагалось бы на этом успокоиться. Но только не ему. Люди, гордо отвергающие награду, назначенную за предательство своего короля, с радостью примут эти деньги за убийство демона в человеческой оболочке. Даже те два или три человека на борту, которым Ферган полностью доверял, нехорошо поглядывали в его сторону. Был, например, один по имени Кеннет Кеннеди, костлявый, сморщенный тип, похоже, главный из них. Он задавал много вопросов, но сам не ответил ни на один.
Хэмиш все плавание приставал к матросам. Теперь он просвещал друга детальным описанием «Арранской Девы».
– Это когг грузоподъемностью в целых сто тонн! Значит, в него можно погрузить сотню бочек вина. Сейчас он загружен, конечно, шкурами для продажи в Португалии. Шкуры – один из главных предметов шотландского экспорта. Только подумай – здесь, на борту, может, есть шкуры и из Филлана!
Нос Тоби подсказывал ему, что груз находился здесь задолго до того, как он поднялся на борт.
Король уже ушел. Его наемный демон должен был сойти на берег под покровом темноты. Тоби теперь передвигался очень осторожно – синяки начинали заживать и болели еще сильнее. Руки и грудь опухли и приобрели различные оттенки от желтого до фиолетового. О том, на что похоже лицо, он старался не думать. Во всяком случае, даже толстый слой штукатурки вряд ли привел бы его в норму. У него не было городской одежды, только плед.
– У них тут в Думбартоне больше четырех сотен домов! – объявил Хэмиш. – Они все теснятся в центре, как можно ближе к монастырю. Это самый большой порт на западном побережье. Глазго, правда, еще больше – их дух… гм… более известен.
Он подумал о том, что думбартонский дух-покровитель может слышать его слова даже здесь, на дальнем конце причального пирса. Дух и впрямь мог. Тоби ощущал его присутствие.
– Мы, конечно, не можем плыть в Глазго – река слишком мелкая. Па возил меня туда на телеге. А вон замок!
Ясное дело, это был замок. А высокий шпиль в самом центре города, должно быть, и есть монастырь… и там кто-то был. В отличие от филланского хоба или призрака, которого Тоби видел в горах, этот дух оставался невидимым, и все равно Тоби ощущал его, даже на таком расстоянии. Интересно, почувствовал ли дух его присутствие? По коже побежали мурашки.
И был еще кто-то – западнее, то ли сразу за городской чертой, то ли даже в самом городе. Вальда? Барон Орест?
Ну и третьим был, конечно, сам Тоби со своим таинственным хранителем. Да, в Думбартоне собирались сверхъестественные силы.
– Ага, вот ты где! – На палубе появился отец Лахлан, в развевающейся белой сутане сам похожий на взволнованное маленькое привидение. Его появление наконец прервало неиссякаемый поток информации, извергавшейся из Хэмиша. – Смотри-ка, уже почти стемнело.
– Отец? – спросил Тоби. – Может, хоть вы знаете, зачем я нужен мастеру Стрингеру? – До сих пор единственный настоящий приказ, полученный им, исходил от Кеннеди и гласил: никогда, никогда не называть Фергана по имени и обращаться к нему только по-английски. Конечно, морякам можно доверять, но…
– Он очень неплохо разбирается в людях, вот зачем! – Священник усмехнулся, поплотнее запахнув полы сутаны от вечернего холода. – Ты силен, вынослив, отважен и – я надеюсь – предан. Я уверен, что ты предан, ибо ты не из тех, кто нарушает данное им слово. Тебя не связывают обязательства перед кланом или семьей. Мне кажется, мастер Стрингер может поздравить себя с тем, что приобрел такого ценного подданного.
– Но я представляю для него опасность!
– Ты имеешь в виду – как человек или как демон?
– Не демон! – запротестовал Хэмиш. – Если бы Тоби хотел убить его, он бы давно уже свернул ему шею. Разве не так, Тоби?
Тоби зарычал. Хэмиш знал, что Стрингер – это Ферган, но знал ли кто-нибудь еще на борту, что он знал это?
– Наверное, мне лучше свернуть сначала твою! Нет, отец, я о том, что меня могут опознать или выдать. След приведет в Инверери, а оттуда на этот корабль – ко всем вам.
Ничто не могло испортить благодушного настроения отца Лахлана. Он присел на ступеньку трапа.
– Насчет корабля можешь не беспокоиться. С утренним отливом он отплывет в Лиссабон. Матросы ничего не знают о твоих делах, да и не узнают. Капитан Маклеод запретил им сходить на берег по причине задержки в Лох-Файне. Ах… вот, кстати, и он сам. Мы уходим, капитан.
Маклеод сам нес вахту – несомненно, чтобы лично проследить за исполнением приказа. Это был уже немолодой, но крепкий мужчина, хотя в сумерках можно было разглядеть только его массивный силуэт. Произношение выдавало в нем уроженца Мори. Он пожелал им удачи, и они спустились по трапу на причал.
– О чем это я? – продолжал отец Лахлан, спеша по пирсу. – Ах да, о мастере Стрингере. Тебе не стоит о нем беспокоиться. В Думбартоне он – глубоко уважаемый гражданин, процветающий купец. Он находится под покровительством духа – и ты, я надеюсь, тоже.
Тоби вздрогнул:
– А в этом есть какие-то сомнения?
– Сомнения? О нет. Никаких. Я уже говорил тебе, что не верю, что ты одержим демоном. Если честно, я в этом сейчас не сомневаюсь, ибо мы уже в Думбартоне! Дух не допустил бы в свои владения таких опасных созданий.
На самом деле Тоби просто-таки боролся с собой – так ему не хотелось идти дальше в эти владения. Что это было – дело рук духа, его демона-хранителя, или просто страх? Если демон боялся быть изгнанным, он проявил бы свое присутствие и заставил бы его вернуться. Или он так же не уверен в себе, как и сам Тоби?
Они ступили на твердую землю и пошли по узкой улице между домами и морской набережной, забитой телегами и рыболовными снастями. Отец Лахлан свернул направо. Тоби почувствовал некоторое облегчение, и ноги его зашагали свободнее. Улицы здесь были очень узкие и очень грязные. Они располагались без всякой системы, но отцу Лахлану, похоже, удавалось находить дорогу безошибочно, словно летучей мыши. На первых этажах большинства домов размещались склады или лавки, а под жилье отводились верхние этажи. Постройки были по большей части деревянные, камень почти не использовался, если не считать дымоходов. Часто верхние этажи выступали над улицей, так что высокий человек запросто мог стукнуться о балки головой.
– Мы идем не в монастырь, – заметил Тоби.
– Нет, не туда. Откуда ты… ах да, ты же видел шпиль. Ну, видишь ли, сын мой, мне показалось разумнее сходить сначала в монастырь одному, замолвить за тебя словечко. Объяснить, что к чему.
Значит, милейший отец Лахлан не уверен в том, какой прием встретит Тоби, или не так уверен, как утверждает. В темноте, фальшиво распевая что-то, прошла группа людей. Они не обратили внимания на преступника-переростка, чья смерть могла бы принести им богатство.
– Тоби может укрыться в монастыре, правда? – с беспокойством спросил Хэмиш.
– Надеюсь, что да. Обычно дух-покровитель не дает пристанища незнакомым людям, но в случае вопиющей несправедливости он делает исключения. То, что он вообще позволил Тоби войти в город, вселяет надежду.
– Вы хотите сказать, дух может ощущать демонов на расстоянии?
– Демонов во плоти – да. Заключенных – реже, если только они не вызваны магией. Сюда. Я оставлю вас в доме мастера Стрингера, а сам пойду в монастырь.
– Я тоже хочу туда, – заявил Хэмиш. – Я могу предложить ему серебряный пенни!
Интересно, подумал Тоби, каким из его синяков этот пенни оплачен?

2

– И еще почти шесть месяцев после Норфорд-Бриджа он оставался на свободе, – говорил Кеннет Кеннеди, – но кто-то из инвернесских Маккеев предал его, и тогда сассенахи посадили его в клетку и возили напоказ всю зиму из города в город и наконец увезли его к себе в Англию. И все решили было тогда, что все, песенка спета, но кое-кто из нас не давал огню погаснуть, и в конце концов он бежал и вернулся. Собаки-лоулендеры забыли про свою верность, но Хайленд снова встал под знамя со львом.
Мастер Кеннеди был пьян.
– А потом случилась битва при Парлайне, – поддакнул Тоби. – Я хотел пойти, но лэрд меня не взял.
– Ну, ты не много потерял. – Между глотками из фляги Кеннеди плавными, точными движениями точил кинжал о кожаный пояс. Один конец пояса он зажал в левой руке, другой привязал к ножке стола. Он прислонился спиной к стене, задрав грязные босые ноги на стол. Единственная свеча отбрасывала длинные тени, отчего лицо моряка казалось еще более костлявым пляшущий огонек отражался в его глазах. В речи мастера Кеннеди слышался мелодичный говор уроженца островов, но за исключением голоса ничего мягкого в нем не было – одни кости. – Зато теперь ты его человек.
Сидевший напротив пего Тоби окупал булку в молоко и сосал мякоть – все, что позволяли ему выбитые зубы. Кеннеди его не страшил. Одно угрожающее движение этим кинжалом – и Тоби прижмет его опрокинутым столом к стене.
– Верно.
Они ужинали на кухне, располагавшейся в задней части первого этажа дома Стрингера. В отличие от большинства других домов у этого не было ни склада, ни лавки, да и размером он превосходил почти все остальные. Комнаты, которые успел увидеть Тоби, были маленькими. Они с Кеннеди были в доме одни. Все, что они слышали, – это лай собаки в каком-то из соседних домов.
Кеннеди отложил кинжал и отхлебнул из фляги, отбросив на закопченную стену огромную тень.
– Говорят, ты обладаешь сверхъестественными силами.
– Вокруг меня случаются странные вещи.
Тот с минуту обдумывал это. Судя по говору, родом он был с Гебридских островов, но носил штаны лоулендера и драную рубаху.
– Может, ему нужен хороший колдун.
– Разве колдун может быть хорошим?
– По мне – так только мертвый. – В его жидкой бородке начинала пробиваться седина. Если он хлестал чистый виски, он уже принял более чем достаточную дозу для своего роста.
– Зачем ему колдун?
– Сассенахи послали на него демонов. Дух-покровитель перехватывает их, когда он в Думбартоне. Но восстанием не поруководишь, сидя у камина.
– А если дух снимет с меня заклятие, или что там у меня, и я лишусь своих сверхъестественных сил? Что тогда?
Кеннеди еще несколько раз провел кинжалом по ремню.
– Ну, ты можешь принимать на себя предназначенные ему пули.
– То есть стану сторожевым псом?
– Ага.
Тоби отложил остаток булки и допил молоко из чашки. Такая возможность не слишком его прельщала. Он не настолько уверен в своей преданности королю, чтобы бросаться под дуло пистолета, заслоняя собой своего господина. Жизнь в Думбартоне обещала быть довольно скучной.
С другой стороны, если Кеннет Кеннеди и впрямь ходил в мятежниках с самого Норфорд-Бриджа, как утверждал, значит, он в бегах вот уже восемь лет. Он наверняка выдохся. Королю нужны новые рекруты, так что, возможно, место для крепкого парня в его рядах все-таки найдется.
Кеннеди рыгнул.
– Может, и попутешествовать придется.
Это звучало более соблазнительно. Отец Лахлан что-то намекал тогда, в доме хранителя в Глен-Шире.
– На восток?
Королевский слуга подозрительно посмотрел на него:
– Почему это?
– Искать поддержки у хана. Говорят, единственная сила, способная сокрушить короля Невила теперь, – это Золотая Орда.
Кеннеди сделал еще глоток и вытер рот рукой.
– Ага. Так и говорят. Сам понимаешь, от него я этого не слышал. Это так, треп.
Тоби кивнул.
– Когда Орда покорила Англию, – объяснил Кеннеди, вдруг сделавшись похожим на Хэмиша, когда тот читает свои лекции, – это было как раз, когда сассенахи покорили Шотландию – или думали, что покорили. Так что английский король принес присягу и за Шотландию разом. Поди, татарской ноги еще не ступало на шотландскую землю. Или копыта, да? – Он хохотнул и хлебнул еще.
В его изложении история не показалась более достойным предметом, чем в школе у Нила Кэмпбелла, но теперь, когда Тоби сделался человеком короля, возможно, ему и стоило бы знать ее хоть немного.
– Выходит, парень, все эти годы англичане сосали с нас людей и золото, чтобы платить дань Орде. Но если хан признает Шотландию как независимую сатрапию, стало быть, мы тогда освободимся от сассенахов, верно?
Может, Тоби и не отличался сообразительностью, но он был трезв. Он не видел особого преимущества в том чтобы сменить одного верховного властителя на другого. Судя по тому, что он слышал, английский король громил татарских вассалов в хвост и в гриву по всей Европе уже не первый год. Если таковы главные замыслы короля Фергана, значит, чувство меры изменило ему.
– Так ты думаешь, Сам может отправиться в Сарай?
– Возможно, – пробормотал Кеннеди, снова принимаясь за кинжал. – Как я сказал, это только слухи. Но как знать… – Он подмигнул.
– Сарай? Это на какой-то большой реке?
– На Волге. Далеко отсюда. Очень далеко.
– Несколько недель пути?
– Ох, парень, скажи уж лучше – месяцев!
Нет, решительно интересно!
Тоби отодвинулся от стола.
– Тогда пойду сосну перед дорогой. Если я понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать. У тебя есть еще свеча?
Кеннеди нахмурился и, опустив ноги на пол, протянул ему флягу.
– Держи, парень, от этого на твоей здоровой груди вырастут настоящие волосы. Ты ведь не бросишь меня здесь пить в одиночестве?
Тоби пришлось сделать глоток этого жуткого пойла, и только после этого ему позволили уйти Кеннеди бормотал ему вслед двусмысленные комментарии насчет отсутствия мужественности. Держа в руках оба узла – свой и Хэмиша, Тоби оглянулся в дверях.
– Где мне спать?
– Прямо… ступай все время прямо. Если увидишь звезды, значит, зашел слишком далеко. – Кеннеди заржал и снова присосался к бутылке.
«Прямо», как оказалось, означало лестницу. Она заканчивалась узким коридором с дверями по обе стороны. В дальнем конце его виднелась стремянка, упиравшаяся в люк. Немного приподняв его, Тоби увидел солому. Он задул свечу, спустился вниз за узлами и забрался на низкий чердак. Высоты едва хватало, чтобы сидеть, не говоря уже о том, чтобы стоять. Через минуту или две он начал различать слабый свет, сочившийся в щели под карнизом. Сквозило тоже оттуда. Сильно пахло куриным пометом – значит, где-то здесь гнездились птицы.
Он долго не мог заснуть» – из-за ушибов ему приходилось лежать на спине, к чему он не привык. Даже под пледом он едва мог согреться. Позже он услышал, как кто-то поднимает люк, закрывает его, шуршит соломой. Кто бы это ни был, он пришел не за тем, чтобы звать его в монастырь. Почти сразу же, хоть он и не был уверен в этом, так как мог и задремать ненадолго, он услышал знакомый храп Хэмиша.
Жизнь в королевском дворце оказалась не совсем такой, какой он ее себе представлял.

3

На этот раз все было совсем не так, как в Глен-Орки, – Вальда с самого начала знала, где он. Он стоял и смотрел, как она идет к нему, – он видел ее нечетко, словно в тумане. Она остановилась, не доходя несколько шагов, и протянула к нему руки.
– Сюзи? – Голос ее казался очень далеким, но звучал ясно и неодолимо. – Ответь мне, Сюзи!
Он ждал, почему-то зная по странной логике сна, что, пока он молчит, она не имеет власти над ним.
Ее очертания сделались ярче и четче. Ее тело просвечивало сквозь полупрозрачную вуаль. Интересно, каким видит его она?
– Тоби Стрейнджерсон! – произнесла она громче.
«Тоби Стрейнджерсон – это я», – подумал он.
Она улыбнулась, и вуаль спала с нее. Он почувствовал, как его тело отвечает яростным приступом страсти.
– Тогда иди ко мне. Ты придешь ко мне.
«Я приду к тебе».
Она исчезла, а он лежал, проснувшись, обливаясь холодным потом. «Не совсем проснувшись, – подумал он. – Это мне снилось». Было далеко за полночь.
Но он не мог просто лежать здесь. Слишком силен был зов. Ему нужно идти. Он сел, морщась от боли в затекшем теле. Слабый рассвет пробивался в щели под карнизом.
Солома рядом зашуршала.
– Что случилось? – послышался сонный голос Хэмиша.
– Мне надо выйти.
– Там, в углу, есть ведро. – Хэмиш повернулся на другой бок и уснул.
А руки и ноги уже перемещали Тоби к люку. «Подожди! Не могу же я идти в таком виде!» Его охватила паника. «Надо одеться сначала». Но тело не повиновалось ему. Одна рука уже поднимала крышку люка, когда до Тоби дошло, что левым коленом он стоит на собственном поясе. Он потянул за него и ухватился за угол пледа. В вихре соломенной трухи он спустился по стремянке, На ходу заворачиваясь в плед, он направился по коридору к лестнице.
Надеть плед, как положено, на ходу было невозможно, во всяком случае, такими избитыми руками, но он постарался, как мог. Крадучись по коридору, он завязал ремень. Он даже нашарил в углу пледа застежку.
Разумеется, он-шел прямиком в западню. Возможно, он шел на смерть, но поделать с этим ничего не мог. Дом наверняка полон людей – он слышал храп из-за дверей. Стоит ему закричать, и они выбегут и остановят его, выбегут и спасут его, но ему запрещено было кричать. Ему запрещено было поднимать тревогу вообще. Он двигался осторожно, почти бесшумно, правда, под его тяжестью половицы все равно скрипели. Снова громкий храп за дверью… он хотел закричать. Утром они проснутся и увидят, что его нет. Ну почему они не держат здесь собаку?
Он спустился по лестнице. Дом полон собственных скрипов и шорохов. Крысы, наверное. Один раз ему показалось, что он слышит над головой шаги, но, должно быть, это кто-то просто искал ведро в углу. Еще один темный коридор. На него пахнуло застоявшимся запахом дыма и горелого жира. Кухня. Все еще поправляя плед, он подошел к входной двери.
Дверь не подалась. Спасен! Он не может выбить ее, не разбудив при этом полгорода. Он шарил по ней разбитыми руками, ощупывая засовы или щеколды, но ничего такого не обнаружил. Спасен! «Я не могу идти!»
Приказ: он должен пойти и отыскать окно. Или черный ход, ведущий во двор или проулок.
Два резких металлических щелчка – и засовы отодвинулись сами собой, оба размещались вертикально, один у пола, другой у потолка, вот почему он их не нашел. Застонав от отчаяния, он отворил дверь.
Холодный рассветный ветер обжег ему кожу, принеся с собой соленый аромат Клайда. Его ноги хотели двигаться. Он сопротивлялся, вглядываясь в бледный утренний туман. Он не должен ходить по городу при свете дня! Наверное, на улицах уже появились прохожие, а если нет, то скоро появятся. С восходом солнца туман рассеется, противоположная сторона улицы уже выступала темными пятнами дверей и окон. Небо начинало бледнеть, светлея узкой полосой у него над головой. Он никогда еще не был в городе казалось, его засунули в маленькую комнатку и потеряли ключ.
Призыв двигаться неодолимо тянул его вперед. Он вышел на мостовую – холодную и шершавую. Темная фигура выступила из тумана – человек в балахоне с капюшоном прошел мимо него, даже не оглянувшись, но Тоби повернул и пошел за ним. Вот, значит, как его призвали. Вот как отворились засовы – она послала за ним одну из своих креатур. Креатура двигалась быстро и бесшумно, и он хромал следом, шлепая по ледяной грязи.
Туман с моря клубился вокруг него – липкий, соленый. Он угадывал очертания дверей и витрин, но не мог заставить свои ноги остановиться. Где-то в стороне слышался цокот копыт и скрип колес. Город просыпался. Его потусторонний провожатый в своем балахоне не привлек бы к себе особого внимания, но горский плед Тоби выглядел бы подозрительно, да и рост тоже. Не говоря уже о разбитом лице. Любой честный горожанин, увидев его, вспомнит про награду и забьет тревогу. Представителей местной власти он боялся не меньше, чем Вальды.
Креатура свернула в темный переулок. Он повернул следом, окунувшись в запахи навоза, конского пота и несвежей пищи. Растопырив руки, он мог бы запросто коснуться стен с обеих сторон. Ему казалось, что он не видит ничего, кроме едва заметной полоски неба над головой, но когда что-то шевельнулось у его ноги, он понял, что там лежали люди. Города оказались не такими уж великолепными, как о них говорили впрочем, он особенно и не верил этим рассказам. Ему приходилось перешагивать через спящих. Даже если он наступит на кого-нибудь или просто разбудит, бездомные бродяги не спасут его от демона. Забавно было думать об этих бедолагах без гроша за душой, жалко валявшихся под ногами у несметного богатства, шагавшего через них, чтобы исчезнуть навсегда.
Его провожатый мелькнул темным силуэтом и скрылся за углом, повернув налево. Тоби последовал за ним. Здесь было светлее, улица – шире. Он никого не видел, но ноги сами знали, куда идти. Ветви деревьев закрывали небо. Под ногами шуршала опавшая листва. Чья-то статуя на пьедестале вынырнула из тумана, проплыла мимо и исчезла позади.
Сегодня он почему-то не ощущал присутствия монастыря. Точно так же он не ощущал идущего перед ним демона, только его смертную оболочку. Похоже, его сверхъестественная чувствительность выключилась. Продолжая бесшумно скользить вперед, демон снова свернул за угол. Он тоже.
Туман начинал редеть, небо понемногу светлело. Должно быть, с минуты на минуту взойдет солнце. Откуда-то спереди послышалось приближающееся громыхание колес по булыжной мостовой, и это пробудило в Тоби слабую надежду на спасение. Кто-то шел им навстречу! Тварь скользнула в сторону и замерла.
То же самое сделал и Тоби, дрожа от холода и страха разом.
Из тумана соткался человек, толкавший перед собой тачку. Согнувшись от усилия, почти не видимый под плащом и широкополой шляпой, он прошел на расстоянии вытянутой руки от демона Вальды, не заметив его. Спустя несколько секунд он точно так же миновал Тоби, оставив за собой аромат свежего, горячего хлеба. Тоби попытался закричать, всхлипнуть или хотя бы кашлянуть – безрезультатно. Его руки, над которыми он до последнего времени сохранял хоть какую-то власть, внезапно застыли.
Креатура Вальды двинулась дальше, и он за ней. Если бы та приказала ему шагнуть с причала и утонуть, он повиновался бы без сопротивления. Демонами движет ненависть, говорил отец Лахлан.
Улица здесь была достаточно широкой, чтобы, на ней разъехались две груженые телеги. Стало светлее – он почти вышел из города. У самого последнего дома демон повернул, остановился. Отворил дверь и вошел. Следуя за ним по пятам, Тоби успел увидеть остекленное окно с частым переплетом, и тут же прямо у него перед глазами возник дверной косяк. Он поспешно нырнул под него и шагнул на каменный пол. Демон стоял у двери – Тоби увидел, как блеснули его глаза, и уловил тошнотворный запах тлена. Тот тихо прикрыл за ним дверь и задвинул засов.
Тоби находился в полутемной лавке аптекаря, похожей на аптеку Дерека Малого в Крианлариче, только гораздо лучше обставленную. У массивной дубовой стойки стояли два стула для посетителей. Стены были уставлены полками с тиглями, весами всех размеров, ступками с пестиками, бесчисленными баночками и флаконами, высокими бутылками с разноцветными жидкостями, перегонными кубами, черепами и тяжелыми фолиантами в кожаных переплетах. В нос ударил знакомый мятный запах целебных трав. Высокий потолок скрывался в полумраке, но под ним висела какая-то сушеная тварь, что-то многоногое.
Он обошел стойку, шагнул в открытую дверь – и замер.
Он стоял на тонком ковре. Судя по запаху, в этой комнате жили. Темнота медленно сменялась полумраком. Из него одно за другим выплывали очертания. Везде, где только нашлось место, стояли свечи – не меньше дюжины, – и их огоньки мерцали, как звезды. Свет поярче струился из распахнутой дверцы железной печки, и еще немного – из открытой двери за его спиной.
Женщина сидела в кресле у огня. Ее голос был тих, но мелодичен и хорошо знаком ему.
– Я вижу, ты занялся своим будущем и без моей помощи. Что с твоим соперником?
– Он мертв, миледи.
– Я бы удивилась, если бы услышала другой ответ.
Он начал различать ее черты – блеск темных волос, бледность лица и рук. Остального он пока не видел.
Синий огонь… На груди ее висел камень размером с половину его пальца. Он забыл о самой колдунье, все его внимание привлекли отблески граней сапфира. Не– сомненно, она носила в этом камне заключенного демона, но отчаяние, охватившее Тоби, было вызвано мыслью совсем о другом демоне.
Дурак! Идиот! Туша безмозглая!
«Как демону удается оставаться вблизи от тебя?» – этот вопрос задавал ему отец Лахлан. А он и не вспомнил про аметист, что подарила ему на прощание бабка Нен.
Аметист лежал в его спорране, когда он освободился от Вальды и бежал из темницы. Аметист был с ним, когда он ушел от виспа в Глен-Орки, когда он разделался с Безумным Колином у пещеры, когда он обрушил с горы оползень. Аметист был с ним при каждом из этих чудес. А теперь?
В своем безумном стремлении бежать с чердака он оставил там свой спорран.
Аметист и был ответом на все загадки. Какими бы силами он ни обладал, откуда бы они ни взялись – от бабки ли Нен, или от магического ритуала Вальды, – он остался без них. Теперь он был простым смертным.

4

Столб-столбом стоял Тоби посреди маленькой комнаты. Он подозревал, что его ногам запретили двигаться: а потому даже и не пытался пошевелиться. Будь он закован в цепи от шеи до пят, он бы чувствовал себя ненамного хуже, ибо не в силах был противиться воле демона, то есть воле Вальды. Запах тлена подсказывал ему, что тварь подошла и стоит прямо у него за спиной. По коже пошли мурашки от одной мысли, что она может дотронуться до него. На таком расстоянии он должен был слышать ее дыхание, но не слышал.
– Крайгон, подбрось еще дров, – приказала Вальда. Демон бесшумно повиновался.
После этого колдунья просто сидела, с интересом разглядывая своего пленника, молча – словно королева на троне.
Она могла ждать возвращения своей твари она могла ждать, пока глаза Тоби привыкнут к полумраку она могла, в конце концов, ждать, пока внутренности его растают от ужаса. Если целью было последнее, она отменно в этом преуспела.
Глаза понемногу привыкали, Вальда открывалась взгляду словно пейзаж на рассвете. Ее тяжелые черные волосы были скреплены на голове той же сверкающей диадемой, что и во время обеда у лэрда Филлана. Ее лицо, словно вырезанное из алебастра, украшали губы, алые, как свежая кровь, и ресницы, такие длинные, каких не бывает у живого человека. Ее маленькие, изящные ножки были обуты в серебряные сандалии, ногти – окрашены в темный цвет отсвет огня показывал, что этот цвет – алый. При этом, как ни странно, платье было простым, скромным, закрытым от шеи до щиколоток. Такое платье могло принадлежать любой почтенной городской даме – во всяком случае, от леди Вальды он такого не ожидал. Впрочем, если она надеялась, что подобная скромность выдаст ее за заурядную замужнюю даму, ее ждало бы острое разочарование. Даже в этом мешкообразном одеянии она была пьяняще, безумно прекрасна, и блеск в ее глазах был, несомненно, дьявольским.
Что-то коротко зашипело. Тоби оторвал взгляд от колдуньи и огляделся по сторонам, пытаясь определить источник звука. Потолок здесь был совсем низкий он едва не задевал головой балки. Лестница в углу комнаты упиралась в люк. Единственное кресло, стол, на полосатой скатерти – остатки еды, полки с кастрюлями и тарелками, пустое ведерко из-под угля, корзина с грязным бельем, заваленная бумагами конторка, неряшливая тумбочка – эта конура служила аптекарю жилищем. Потолок расположен так низко, чтобы высвободить место для спален наверху. Других дверей и окон не было, что объясняло затхлый воздух в комнате. Избыток свечей, несомненно, был делом рук Вальды, злоупотребившей гостеприимством хозяев, – она расставила их на столе, конторке, полках, даже на полу. Свинцовый ларец на столе принадлежал ей – Тоби помнил его еще по темнице Локи-Касла.
– Пшшш! – послышалось снова.
Звук исходил от плиты. Тоби посмотрел наверх. На досках над ней расплывалось темное пятно.
– Кровь?
– Кровь, – кивнула Вальда. – Крайгон по натуре убийца.
Тоби справился с болезненной тяжестью в животе. Он не должен показать ей, насколько она пугает его.
– Уж не хозяин ли дома там?
– Полагаю, и хозяйка тоже. Не знаю, были ли у них дети, – ступай и посмотри сам, если тебе интересно.
Он мотнул головой и тут же вскрикнул – что-то больно ударило его по руке. Креатура вернулась, прихватив с собой стул из лавки, и не упустила возможности, проходя, ударить его.
– Крайгон, брось дрова в огонь, – устало проговорила Вальда, – и не трогай этого человека – если я тебе не прикажу. Пока он не угрожает мне.
Не проронив ни слова, тварь разломала стул на части и подбросила их в огонь. То, как она ломала пополам массивные ножки, произвело на Тоби сильное впечатление, очень сильное впечатление. Он знал, что не смог бы так. Вот она, легендарная демоническая сила, с которой он убил Безумного Колина. Покончив со стулом, демон взял тяжелую железную кочергу и перемешал свежее топливо с горящими угольями. Выпрямившись, он повернулся в его сторону. Тоби увидел блеск глаз из-под капюшона и вспомнил, что отец Лахлан говорил насчет ненависти. У него не было никаких шансов устоять против этого чудовища, даже если бы и у него в руках была кочерга.
Еще капля крови упала на плиту и зашипела.
– Ладно, – сказала Вальда, переходя к делу. – Я недооценила тебя, мастер Стрейнджерсон. Я не помню, чтобы раньше так ошибалась в людях. Я посчитала тебя волом, а ты оказался достойным соперником. Я исключу подобные случайности в будущем.
Не вол, а осел…
– Так снимите заклятие и отпустите меня.
Она задумчиво улыбнулась:
– Я бы так и поступила, будь это возможно. Ты, несомненно, заслужил это. Увы, ты обладаешь кое-чем, принадлежащим мне, от чего я не могу отказаться. Не будешь ли ты так добр объяснить мне, как ты сумел взять надо мной верх?
Она отказалась от шутливого тона, который запомнился ему по предыдущей встрече. Она отказалась даже от тона, обычного для знатной дамы, обращающейся к крестьянину, хотя она была очень знатной дамой, а он – очень низкородным крестьянином. Его господин, Ферган, не мог защитить его от угрозы такого рода – да и от многих других, честно говоря. Тоби нашел себе господина – хорошего и честного господина, как ему казалось, но господина, не обладающего реальной властью. Эта же, напротив, могла творить чудеса. Она обращалась к нему как к равному, что одновременно и льстило, и пугало. Он убеждал себя не забывать про ее демонов, не забывать про глубину ее коварства. Человек не может, не должен помогать такому злу! Бриллиантовая диадема и накрашенные ногти на ногах – вот она, подлинная Вальда, а не это платье аптекарской жены.
– Все, что мне известно, – это то, что вы пытались превратить меня в одного из таких. – Он кивнул в сторону того, в капюшоне, – демон, сложив руки и не выпуская кочерги, злорадно глядел на него.
– Нет! – вскинулась леди Вальда. – Я могу быть злой по твоим меркам, но даже у меня есть свои принципы. Я ценю красоту, например, и считаю, что каждая вещь должна занимать свое место. Даже короли не пускают золото на ночные горшки. Тебе, наверное, не нравится, когда тебя называют красивым.
– Она улыбнулась, и у него дрогнуло сердце. Ее внимание возбуждало как крепкое питье. – Грубый? Сильный? В данный момент, конечно, ты – совершеннейший ужас, но ты был впечатляющим, красивым молодым человеком прежде и снова будешь таким, когда выздоровеешь. Я постараюсь, чтобы все твои увечья не оставили заметного следа. Я не стала бы переводить такую мужественную красоту на демоническое воплощение. Покажи ему, Крайгон!
Тоби открыл было рот сказать, что он вовсе не хочет смотреть, но тут же понял, что только зря потратит силы.
Тварь прислонила кочергу к плите и скинула свой балахон на пол. Эта оболочка была… когда-то была… человеком. Трудно сказать, сколько лет ему было когда-то, да это и не важно, но, возможно, ему было около сорока. Возможно, он и при жизни отличался костлявым сложением. Теперь он… оно… превратилось в развалину. Несколько лохмотьев еще висело на грязном скелете, но они не могли скрыть слизь, запекшуюся кровь, язвы, копошащихся паразитов. Лицо твари почернело от копоти – а Тоби еще думал, что те четверо, в темнице, носили маски, – но на нем росла борода. Челюсть висела криво, словно ухмыляясь. Одна сторона груди ввалилась, и острые обломки ребер торчали из гниющей плоти. Тварь и впрямь ухмылялась ему, скаля сломанные остатки зубов. Запах смерти наполнил комнату.
Тоби задохнулся и отшатнулся.
– Как он живет?
– В привычном смысле слова – никак. – Голос Вальды звучал совсем устало. – Ему нравится вращаться среди грязи и мучений, ибо изначальный владелец этого тела чувствует боль, в то время как он – нет. Неделю назад он находился в лучшей форме, но потом ты обрушил на него гору. Он не может питаться, он почти сносил свое тело. Мне нужно срочно найти ему новое тело или вернуть его обратно в камень. Верно, Крайгон?
Тварь сделала попытку произнести что-то, но изуродованный рот издавал только нечленораздельные булькающие звуки. Он оживленно закивал головой.
– Теперь ты видишь, что такое демон, Тобиас. Понимаешь, почему я не стала бы тратить твое великолепное тело на одного из них? Ладно… все равно ты еще не готов помогать мне, ты еще не видишь причин помогать мне, а мне нужна твоя помощь. Нужна, чтобы выяснить, что же пошло не так, и исправить это. Время дорого. Думбартон осажден, так что я должна заняться тобой без промедления.
– Осажден? – Секунду назад он смог пошевелиться. Нога наконец-то повиновалась ему… Нет, ничего не получится – Крайгон сможет управлять им на расстоянии. А ему самому не выбраться за пределы действия колдовства достаточно быстро, чтобы бежать.
Вальда поднялась из кресла.
– Осажден в фигуральном смысле. В нормальной ситуации я не посмела бы провести воплощенного демона вроде Крайгона в охраняемый город, но дух-покровитель сейчас целиком занят совсем другим. – Она шагнула к столу и открыла металлический ларец. – Орест спешит сюда. Его сопровождает целая свита креатур, многие из которых преуспели во зле куда больше, чем Крайгон. Думбартону хватает забот и без меня, да и без тебя.
Отец Лахлан отправился молиться духу. Значит, он зря ждет помощи от пего? Возможно, колдунья и лжет. Она устроила свой штаб у самой городской черты. Может, это важный признак?
– Крайгон, заморозь этого человека.
Тоби мгновенно ощутил холод, его мышцы окаменели. Он не мог даже моргнуть. Он мог дышать, но только с большим усилием, словно грудь его стиснули стальными обручами.
– Мне нужна прядь твоих волос, – пробормотала Вальда, вставая и подходя к столу. – Ты простишь меня, если я тебе не буду доверять… пока?
Краем глаза он увидел, что она уже достала знакомые ему золотую чашу и кинжал с желтым камнем. Она начала делать что-то, звеня флаконами, но со своего места он не мог ничего разглядеть как следует. Единственное, что он видел совершенно отчетливо, – это довольную ухмылку ходячего трупа. Его госпожа запретила ему причинять Тоби боль, по ему явно доставляли удовольствие отчаянные попытки жертвы не задохнуться.
– Орест ищет тебя, конечно, – заметила она как бы невзначай.
Тоби все равно не мог пошевелить ни губами, ни языком, все его внимание было сосредоточено на дыхании.
– И меня тоже, но тебя в первую очередь. Он вышел на мой след, когда я вернулась в эту страну, и выследил меня до Филлана, так что ему известно о тебе. Ты о нем не слышал. Это коварнейший колдун, опасный и изощренный, но он служит Райму. Райм – это тот, кого ты знаешь как короля Невила. Так, теперь…
Она подошла к Тоби с кинжалом в руках и срезала прядь волос с его головы. С ней она вернулась к столу. Ему показалось – она положила ее в чашу, а потом отрезала прядь своих, чтобы положить туда же. Она налила какой-то жидкости из флакона, произнесла что-то на гортанном наречии, из чего он различил только одно первое слово: «Крайгон». Всякий раз, когда она приказывала что-то демону, она начинала с его имени.
– Нам надо побыстрее закончить наши дела здесь, – вздохнула она, – и побыстрее уходить. Кто бы ни победил, Орест или Думбартон, нам надо выйти в море прежде, чем это решится. Никто не сможет выследить нас в море – не то чтобы дух, конечно…
Она сделала несколько пассов руками, проговорив какие-то заклинания, потом снова появилась в поле его зрения, подойдя к плите и поставив на нее чашу. Затем сняла через голову серебряную цепочку и, высоко подняв сапфир, снова заговорила на своем странном языке, хотя на этот раз так тихо, что Тоби вообще ничего не слышал. Он почти лишился чувств от нехватки воздуха. Похоже, демон рассчитал силу идеально точно – Тоби был уверен, что каждый новый вдох будет для него последним, но каждый раз заставлял себя сделать еще один. Голова шла кругом.
В золотой чаше вспыхнул синеватый огонь, от которого вверх поднялся почти невидимый клуб дыма. Колдунья поводила сапфиром над чашей и опустила камень в огонь – сияние померкло. Зловещий синий туман залил комнату, свечные огоньки померкли в его сиянии, а Крайгон в своих лохмотьях сделался еще больше похожим на труп. Даже Вальда утратила на миг человеческий облик, превратившись в свинцовый манекен. Потом камень лязгнул о металл, и комната снова погрузилась в полумрак.
– Мы дадим ему минуту остыть, – негромко проговорила леди Вальда. Скрипнуло кресло – она вернулась на место. – К счастью, в порту стоит несколько судов. Я буду рада путешествовать с тобой, Тобиас, как только твое лицо утратит сходство с помойной лоханью. Даже если ты останешься только собой, я обещаю преподать тебе несколько уроков по искусству наслаждения. Ты будешь многообещающим учеником.
Он снова видел ее. Он понимал, что сражается за свою жизнь, но одновременно понимал и то, что никакой битвы не будет. Демону запретили причинять ему боль, но в приказе не говорилось ни слова о том, что он не должен удерживать свою жертву на грани удушья, постепенно ослабляя давление – по мере того как иссякают силы жертвы. Он не знал, знает ли вообще Вальда об этом. Уж лужу пота у его ног она могла бы заметить.
Он мог потеть, но не мог плакать, хоть и понимал, что погиб. Начиная с этой минуты Колдунья сможет сделать с ним все, что захочет, а он будет бессилен сопротивляться. Не будет больше ни демонической силы, ни загадочного «Дум… Дум…» в ушах. Он больше не будет человеком короля Фергана, он будет принадлежать ей. Та сила, что заключалась в аметисте, навеки потеряна для него.
Что он за дурак! Ему сразу нужно было улизнуть из страны, а он отсиживался в Инверери-Касле, пока награду за его голову не подняли так высоко, что все глаза в Шотландии начали выглядывать его. С самого начала он повел себя как дурак, сопротивляясь Вальде. Неужели он надеялся удрать от такой великой колдуньи? Когда она предложила ему поступить к ней на службу – на суде у лэрда Филлана, – он отверг ее предложение. Вместо того чтобы пасть на колени, заливаясь слезами радости и благодарности. Да что там – еще раньше, встретив ее на дороге в Бридж-Ов-Орки, впервые ощутив ее силу, он должен был пасть на колени у ее стремени, предлагая ей свое сердце в слабой надежде на то, что такой никчемный увалень сможет вдруг заинтересовать ее. Когда она искала его в снах, он не должен был отвергать ее призыв. Она была великой дамой, обладающей мудростью и силой, каких он не мог себе и представить, а он всего только безмозглый раб, никчемный ублюдок, тупой и невежественный…
– Пожалуй, довольно, – сказала Вальда. – Освободи его, Крайгон.
Невидимые обручи исчезли. Он сделал выпад вперед и выхватил сапфир из чаши, не успев еще даже толком вздохнуть. Он стоял в оцепенении, глотая воздух, сжимая в изуродованной руке камень цепочка свешивалась с ладони вниз. Нет, не то…
Вальда усмехнулась:
– Повесь его на шею, мальчик! Он должен касаться твоей кожи.
О, конечно! Он просунул голову в петлю цепочки так, чтобы камень висел на его груди, как раз над складкой пледа. Потом опустился на колени, отчетливо сознавая, что он – неуклюжий, тупой, потный увалень, недостойный даже находиться в одной комнате с такой блестящей дамой, госпожой самого короля.
– Я ужасно сожалею, мэм, что по собственной дурости причинил вам столько неприятностей. Молю вас, простите меня, хоть я и не заслуживаю прощения. Есть ли такое наказание, которое я могу понести? Что-нибудь, чем могу я искупить свою вину?
Она улыбнулась:
– Ты знаком с татарской церемонией поклонения?
– Только в общих чертах, мэм.
– Делай то, что знаешь.
Он опустился на четвереньки, пополз к ней… и остановился. Сапфир повис на цепочке, оторвавшись от его груди. Он снова выпрямился, перекинув его на спину. Теперь ничего не мешало ему пасть ниц, прижавшись лицом к полу.
– Я подниму вашу ногу? – Даже прикоснуться к ней было бы святотатством.
– Правильно.
Он осторожно зажал ее лодыжку своими разбитыми кистями и поставил ее ногу себе на голову. Нога казалась невесомой.
– Я не знаю слов, мэм!
– Поклянись быть моим человеком, моим – телом, умом и душой, служить мне любым способом до самой смерти.
Он с радостью повторил слова клятвы. Она убрала ногу.
– Хорошо. Теперь встань.
Он поднялся и, понимая, что невежливо заставлять ее задирать голову, чтобы смотреть на него, попятился назад, почти к самой двери. Он с радостью остался бы на коленях, но она приказала ему стоять.
– Отныне и навеки мы с тобой союзники, – улыбнулась Вальда.
– Нет, мэм! Я ваш верный раб! – Он нашел себе господина куда более сильного и достойного, чем объявленный вне закона мятежный король. Госпожа защитит его. И он будет служить ей до последнего вздоха.
Он был ее человеком.
Леди Вальда с удовлетворенным видом пожала плечами и откинулась в кресле.
– А теперь ты расскажешь мне, как тебе удалось так решительно расстроить все мои планы! Знаешь ли ты, во что ты мне обошелся, Тобиас? Я столько лет собирала своих любимцев, учила их ненависти, натаскивала их для службы. Ты похоронил двоих из них, обрушив на них гору.
– О, простите! – вскричал он.
Она усмехнулась:
– Ты больше не огорчишь меня. А теперь расскажи…
В лавке аптекаря звякнул колокольчик. Вальда выпрямилась:
– Кто это, Крайгон?
Креатура пробормотала какую-то бессмыслицу – по крайней мере для Тоби, но леди, похоже, поняла.
– Ах ты, жалкая тухлятина! – обрушилась она на тварь. – Ты у меня еще помучаешься! И что он делал все это время?
Снова тарабарщина.
Она прикусила губу и посмотрела на Тоби.
– Ты что-нибудь понял?
– Нет, мэм! – Он во всех отношениях подвел ее. Какой же он никчемный!
– Он говорит, за тобой сюда шел какой-то мальчишка. Он шатался вокруг дома, пытаясь найти другой вход или окно, чтобы подглядывать. Разумеется, таких здесь нет. Этот бесполезный полутруп не сказал мне об этом – демоны повинуются не больше, чем им это приказано, это не смертные вроде тебя, рвущиеся услужить. Крайгон, сходи… Нет, Тобиас, сходи лучше ты. Если мальчишка знает тебя, твое лицо не встревожит его. Приведи его сюда.
Тоби бросился бегом. Желание выполнить приказ леди жгло пятки, но наружная комната показалась ослепительно яркой, и ему пришлось задержаться на мгновение у окна, чтобы глаза привыкли к свету. На улице все еще стоял туман. По середине улицы шел человек, он вел запряженную в телегу лошадь. Они казались серыми призраками.
Как только они прошли, Тоби отпер дверь и, приоткрыв ее, выглянул в солоноватый туман – никого не видно.
Он догадывался, что это за мальчишка. Вот хитрый чертенок! Должно быть, дернул за шнурок звонка и отбежал на безопасное расстояние посмотреть, кто выйдет.
Тоби осторожно высунул голову – ему не хотелось, чтобы его увидели. В тумане виднелись несколько пешеходов, но если он не мог разглядеть их, то и они его тоже.
– Хэмиш? – окликнул он. – Хэмиш?
Из подворотни в двух домах от него показалось лицо.
– Иди сюда, – махнул ему рукой Тоби. – Это я!
Хэмиш приблизился, но медленно, шаг за шагом. Казалось, он готов сорваться в любую секунду, его бледное лицо почти сливалось с туманом.
– С тобой все в порядке, Тоби?
– Полный порядок! Заходи.
Хэмиш отчаянно замотал головой:
– Кто еще в доме?
Тоби засмеялся так убедительно, как только мог. Ему никак нельзя позволить Хэмишу Кэмпбеллу убежать обратно и поднять тревогу.
– Друзья, хочешь верь, хочешь нет. Мы как раз собирались завтракать. Заходи, угостишься с нами.
Хэмиш остановился на расстоянии и подозрительно посмотрел на Тоби.
– Что еще за друзья?
Две женщины с узлами белья на голове выплыли из тумана, превращаясь из бледно-серых облаков в материальные формы. Время уходило.
Тоби огляделся по сторонам и понизил голос до заговорщического шепота:
– Друзья мастера Стрингера.
– О… Ладно, я не буду заходить, спасибо. – Хэмиш протянул руку ладонью вверх, не приблизившись к Тоби ни на дюйм. На ладони лежал аметист бабки Нен.
– Мне просто показалось, что тебе может пригодиться вот это. Э… что это за цепочка у тебя на шее?

5

Тоби ногой захлопнул за собой дверь и прошел через лавку в заднюю комнату, одной рукой прижимая Хэмиша к груди, а другой зажимая ему рот. Мальчишка беспомощно брыкался и лягался, не доставая ногами до земли.
– Чисто проделано, Тобиас, – с довольным видом заметила Вальда. – Что это ты принес мне?
Похвала наполнила его горячей радостью.
– Щенка по имени Хэмиш Кэмпбелл, мэм. Но в руке у него демон.
Колдунья вскочила:
– Он что, умеет вызывать их?
– Нет, мэм. Я даже не уверен, что это демон. Скорее хоб из Филлана, заключенный в аметист.
– Ладно, положи его на всякий случай сюда. – Она махнула в сторону металлического ларца.
Тоби опустил Хэмиша перед столом и перехватил его за руки.
– Слышал, что сказала леди?
Хэмиш забился, как рыба на песке, отчаянно брыкаясь и дергаясь.
– Нет! Нет! Тоби, она же тебя околдовала! Это не ты, Тоби!
– А ну давай! – Он ударил мальчишку кистью о край ларца. – Брось его сюда! – Он ударил еще раз, сильнее. – Сломаю ведь!
Хэмиш отпустил аметист, и он упал в ларец. Вальда захлопнула крышку.
– А теперь сюда! – Тоби отшвырнул пленника в угол за плитой. – Вы говорили, вам нужна новая оболочка для Крайгона, мэм. Эта сойдет?
Вальда улыбнулась, почти не скрывая удовлетворения:
– Еще как! Я вижу, из тебя выйдет верный и полезный помощник.
Тоби чуть не захлебнулся от радости.
– Я всегда рад стараться! – Он перекинул сапфир со спины обратно на грудь, где мог любоваться им, наклонив голову. Это был отличительный знак его новой службы, знак верности его госпоже, вроде медали или офицерского шарфа. Конечно, обычно мужчины не носят драгоценностей, но теперь он скорее всего будет носить платье лоулендера, так что камень видно не будет под рубахой. Ему очень повезло, что Хэмиш не увидел сапфир – он наверняка сразу бы понял, что к чему.
Захлебывающийся вопль из угла означал, что глаза Хэмиша достаточно привыкли к темноте, чтобы различить Крайгона.
Вальда вернулась в кресло:
– А теперь рассказывай. Каким образом ты вступил во владение хобом?
Тоби вряд ли сам знал это.
– Видите ли, миледи, меня с младенчества растила деревенская знахарка, но она была очень стара. Мне кажется, она знала, что скоро умрет и что после этого я уйду из глена. Хоба удивляло, что вся молодежь уходит и не возвращается. Вот я и думаю: она у говорила, хоба, чтобы Тот сам переселился в камень, тогда он мог бы посмотреть, куда мы все уходим, и потом она отдала его мне, думая, что он защитит меня, так что она вроде как поможет этим нам обоим. – Он с тревогой вглядывался в недоверчиво хмурившееся лицо леди. – Хоб не слишком смышлен, мэм! И бабка Нен тоже была не совсем в себе.
– Значит, ты думаешь, что хоб… – Вальда покачала головой. – Но как ты тогда использовал его? Какими командами вызывал?
– Никакими, мэм! Когда мне грозила опасность, он сам приходил ко мне на помощь. Я видел, что он делает, но никогда не говорил ему сам, как поступать.
Она нахмурилась еще сильнее.
– Это волшебство, неизвестное мне! Ты считаешь, что простая деревенская знахарка уговорила бессмертного залезть в камень? Я не верю в это! Чародей использует других демонов, чтобы отловить духа. Они никогда не идут добровольно или по просьбе! – Вальда побарабанила алыми ногтями по подлокотнику кресла. – И даже если я поверю в это, я ни за что не поверю в то, что он работал на тебя так, как ты говоришь.
Он в отчаянии пал на колени.
– Миледи! Я не стал бы врать вам!
– Я не сомневаюсь, что не стал бы, Тобиас, но твое объяснение не выдерживает критики. Демон во плоти вроде Крайгона здесь почти лишен собственной инициативы. Он следует приказам, хотя ты и сам уже видел, что делает это крайне неохотно – он не сказал мне, что за тобой сюда шли, например. Но я могу отдавать ему самые общие распоряжения вроде: «Защищай меня» или «Пойди и приведи сюда Тоби Стрейнджерсона, не причинив ему вреда при этом и не потревожив никого». У него имеется человеческий мозг, чтобы думать – так что он способен делать сам все, что требуется, и выполнять приказы. Заключенным демонам, однако, дают поручения специфического рода. Например, Освуд. – Она улыбнулась.
Ему хотелось обнимать самого себя, когда она улыбалась ему, так это было приятно.
– Освуд, миледи?
– Этот камень, что так украшает твою мужественную грудь. Я поймала этого духа в месте под названием Освуд. Как раз сейчас я дала ему два специфических поручения. Я приказала ему, чтобы он всегда поддерживал твою верность мне, и я приказала ему, чтобы он не позволял тебе снять камень. Так ты никогда не сможешь оказаться за пределами его действия, ясно? Точно так же Райм правит смертными созданиями вроде Ореста. Орест командует дюжиной собственных демонов, но не может снять берилл со своего пальца, который связывает его, равно как и не может приказать им снять его.
– Я никогда не захочу оказаться вне его действия, миледи! Я счастлив служить…
– Да, я знаю, что счастлив. Как давно у тебя этот аметист?
– Со дня нашей встречи. И как раз тогда и начались чудеса!
Леди Вальда подумала с минуту, глядя в огонь. Тоби оставался на коленях. Хэмиш съежился в углу за плитой, парализованный ужасом, а Крайгон оглядывал всех с неприкрытой ненавистью, машинально сдирая кожу с бедра. В плите трещал огонь. Капля крови упала с потолка и зашипела.
Это непрекращающееся шипение раздражало. Мертвые тела не истекают кровью. Впрочем, вполне в духе Крайгона было бы оставить кого-нибудь мучиться. Однако раз леди Вальду это не беспокоило, кто такой Тоби, чтобы возмущаться по этому поводу? Она может послать его завершить работу, а этого он предпочел бы не делать. Конечно, если она прикажет ему, он повинуется, но добровольно вызываться на такое ему бы не хотелось.
– Странно, – проговорила наконец леди. – Но если уж дух добровольно заключил себя в камень, он мог и сохранить свободу выбора поступков. Неприрученный хоб может быть очень и очень опасным спутником, Тобиас! Совершенно непредсказуемым! Впрочем, в этом ларце он не сможет причинить нам никакого вреда.
Она вздохнула.
– Время идет! – продолжала она. – Орест приближается, а я так и не решила проблемы, с которой мы начали. – Она зловеще улыбнулась. – Много лет назад мой друг вступил во владение чрезвычайно могущественным демоном, известным под именем Райм. Он был очень древний, мощный, коварный и столетия провел заключенным в желтом бриллианте. Мы с моим другом попытались вызвать этого духа для некоторых целей. Мы знали необходимый для этого ритуал, но той ночью мы немного отклонились от инструкций.
– Король Невил?
Она подняла бровь:
– Разумеется! Значит, ты слышал эту историю? Ну что ж, это правда. При определенных обстоятельствах, в критические моменты ритуала обмен не только возможен, но и весьма несложен. Райму этот обмен удался. Демон вселился в тело короля, а королевская душа оказалась заключенной в камень, которым я позже украсила этот кинжал.
Тоби кивнул. Даже неотесанный бугай может додуматься до истины, зная все это.
– Значит, вы бежали с душой короля, а Райм отправился завоевывать Европу?
– Именно это я и хотела сказать. Мне потребовалось много лет, чтобы заручиться необходимой поддержкой, накопить силы для того, чтобы возродить моего возлюбленного. Райм без устали охотился за мной – он боится короля, ибо тот знает его настоящее имя. Много раз я выскальзывала из его когтей в последнее мгновение! Когда я наконец почувствовала, что готова приступать, набрав и натренировав новых любимцев на место тех, которых потеряла раньше, я вернулась в Британию и отправилась на поиски подходящего сосуда для души моего любимого. Видишь ли, он был примерно твоего возраста, когда это произошло.
Тоби пожал плечами:
– Я выполню все, что вы мне прикажете, миледи.
– Еще бы. Встань! – Она встала с кресла.
Он тоже поднялся и шагнул вперед, остановившись рядом с ней. Он не мог скрыть дрожь, но, находясь у нее на службе, он должен быть храбрым.
– Я знаю, что Невила больше нет в камне на кинжале, – сказала она. – Он перешел в тебя, как я и рассчитывала. Но что-то не вышло.
– Может, это хоб вмешался?
– Не думаю. Я не знала, что у тебя есть собственный демон, конечно, но я сомневаюсь, что он вмешался. Все дело в тебе самом. Мои создания уверяют меня, что видят в тебе следы какого-то духа, но ты ведь не Невил, нет?
– Нет, миледи.
– И все же он где-то здесь, в тебе. Каким-то образом ты подавил его. Нам надо освободить его.
Тоби пошевелил распухшим языком и в конце концов набрал достаточно слюны, чтобы говорить.
– Как?
Она горько улыбнулась.
– Ты решительный молодой человек, Тоби Стрейнджерсон! Я думаю, моя ошибка заключалась в том, что я недооценила твою силу воли. Доведись мне тогда увидеть тебя в синяках – как теперь, – я поняла бы, насколько сильна твоя душа: любой человек, добровольно подвергающий себя подобным мучениям, не может не обладать выдающейся отвагой и целеустремленностью, что бы там ни говорили о его мотивах. Каким-то образом ты смог подавить моего любимого. Ты запер его куда-то в дальний уголок твоего сердца.
– Не… неосознанно, миледи!
Она подошла очень близко, в упор глядя на него глазами, полными черного огня.
– Осознанно или нет, ты это сделал. Теперь ты дал слово помогать мне. Я сделала все, чтобы быть уверенной в твоей помощи! Так загляни в глубины своей души, Тоби Стрейнджерсон, и найди там моего пропавшего господина, мою потерянную любовь. Он где-то там. Вызови его!
Он заглянул в эти черные глаза. Его будоражил мускусный аромат ее духов. Пот струился по его ссадинам. Он пытался. Он отчаянно пытался сделать то, что она хотела от него. Плита снова зашипела…
– Отпусти его, Тоби Стрейнджерсон! Подари ему новую жизнь. В глубине своего сердца преклони колена перед Невилом, королем, твоим законным господином. Вызови его на свет!
Плита зашипела дважды…
Вальда вздохнула и шагнула в сторону.
– Ничего не выходит! Твоя хватка слишком сильна. Придется попробовать по-другому.
Он не стал спрашивать. Все, что она потребует от него, конечно…
Она подошла к столу и провела по скатерти острым ногтем.
– Мне ненавистна мысль об этом! Если бы у нас был выбор… Просто срам расходовать тебя впустую.
«Смерть!»
– Все, чем я могу служить вам, мэм, – горько сказал он.
– Да. Что хуже, это опасно для Невила. – Она шагнула вперед, снова став перед ним. – Я вынуждена приказать Крайгону взяться за тебя. Я позволю ему извлечь твою душу и отгрызать от нее кусок за куском, пока мой властелин не появится из твоей тени. Я не знаю, что останется от тебя к этому времени, Тобиас, – возможно, почти ничего, и уж наверняка ты будешь не более способен к действию, чем Невил сейчас. Знай же, что я получала удовольствие от нашего недолгого поединка. Это может показаться странным, но я восхищаюсь тобой.
Она подалась вперед и прикоснулась своими губами к его.
Он зажмурился, дрожа от греховной смеси ужаса и желания.
Леди отступила назад:
– А теперь, Крайгон…
Хэмиш схватил кочергу и, размахнувшись, со всей силы ударил ею в грудь Тоби. Послышался резкий треск, и комната на мгновение осветилась синей вспышкой.
Леди Вальда пронзительно взвизгнула.
Оглушенный, парализованный болью, застигнутый врасплох, Тоби отшатнулся, врезался в Крайгона, и тот как пушинку отшвырнул его в сторону одним движением костлявой руки. Тоби налетел на стол, опрокинув его и рассыпав по полу все бесчисленные флаконы, фиалы, ларец, кинжал, тарелки и свечи. Он приземлился на сломанные ребра и две или три сотни ушибов. Сквозь весь этот лязг и грохот он услышал торжествующий вопль Хэмиша, отшвырнувшего кочергу в сторону.
Леди Вальда снова завизжала, еще громче. Ничего не понимающий Тоби попытался сфокусировать взгляд. Вальду окутывала какая-то бирюзовая дымка. Потом синее сияние померкло, и он разглядел огненную тварь – иззубренное, сияющее создание, ежесекундно меняющее очертания, – в одно мгновение оно казалось почти человеком, а в другое превращалось в вихрь остроконечных когтей-лезвий.
О, милостивые духи! Это был Освуд! Разбив камень на груди у Тоби, Хэмиш освободил демона, и теперь тот загнал визжавшую колдунью в угол и терзал ее лицо.
Тоби чуть не сгорел – скатерть занялась от упавшей свечи. Содержимое фиалов окрасило пламя в ярко-алый цвет. Он сел и нашел взглядом дверь. Самое время уходить.
Стол опрокинулся, металлический ларец упал прямо к ногам Хэмиша. Мальчишка поднял его, но Крайгон подскочил к нему прежде, чем он успел поднять крышку. Демон схватил ящичек и вместе с Хэмишем двинул им об стену, словно молотом по наковальне. Хэмиш вскрикнул и сполз по стене, хватая ртом воздух.
Тоби вскочил на ноги. Демоническая креатура повернулась и швырнула ларцом ему в голову. Он пригнулся и услышал, как ларец ударил в тумбочку за его спиной, рассыпав фонтан осколков и разной мелочи.
Леди Вальда каталась по полу визг ее сменился захлебывающимся хрипом. Мерцающий демон продолжал рвать ее на части, усеяв комнату клочьями окровавленной ткани и дымящимися кусками мяса.
– Хэмиш, бежим! – Тоби, шатаясь, двинулся к двери. Он был один. Оглянувшись, он увидел, что этот проклятый Крайгон держит Хэмиша за горло и трясет, возможно, пытаясь задушить его. Что бы ни натворил сам Тоби, он должен был помочь мальчишке бежать хотя бы потому, что тот оказался втянутым во все это по его вине. Кулаки его были разбиты, но ноги еще действовали. Он прыгнул и со всей силы лягнул демона, угодив ему пяткой по почкам. Оболочка шмякнулась о стену. К несчастью, Хэмиш смягчил столкновение своим телом.
Крайгон обернулся и, растопырив, как клешни, руки с болтавшимися на них кусками одежды и плоти, бросился на Тоби, целясь ему в глаза. Тоби ударил его левой снизу по сломанной челюсти, но на этот раз тварь приготовилась к удару и даже не шелохнулась. Кулак Тоби врезался словно в каменную стену – от боли он чуть не потерял сознания, и тут его словно сбил с ног взбесившийся бык – чудовищной силы удар швырнул его на пол гниющее чудище навалилось сверху. Свирепая ярость и ненависть горели в глазах демона, когда он наклонил свою зияющую пасть, чтобы впиться ему в горло. Тоби уперся ему в лицо обеими руками и попытался оттолкнуть, но вся его сила была бесполезна против силы демона. Только клинок в сердце… Задыхаясь от нестерпимой вони, Тоби крикнул Хэмишу, чтобы тот нашел кинжал Вальды. Должно быть, Хэмиш все-таки услышал, ибо Крайгон отпустил Тоби и вскочил. Он задрал ногу, дернул ее рукой… оторвал ступню, размахнулся ею и запустил в печку с силой, наверняка размозжившей бы голову смертному.
Освуд все продолжал, разбрызгивая кровь, терзать леди Вальду. Судя по издаваемым звукам, ей не осталось чем кричать. Хотя демон представлял собой только мерцающий, переливающийся огонь, Тоби каким-то образом понимал, что тот уже озирается по сторонам в поисках новой жертвы.
Теперь горел уже весь ковер и бельевая корзина, наполняя комнату языками пламени и дымом. Крайгон вскочил на оставшуюся ногу и швырнул креслом в Хэмиша, от чего тот снова отлетел в угол.
Пытаясь встать, Тоби нашарил металлический ларец. Он перекатился по полу и схватил ларец, подтянув к себе. Там, внутри, заключен хоб! Он сел, держа ящичек одной рукой и пытаясь откинуть крышку другой, почти неподвижной. Если он сможет освободить хоба, тот придет им на помощь.
Крайгон схватил его за левый локоть и рывком опрокинул на спину. Потом потащил за ногу к печке, ухмыляясь, – демон явно вознамерился сунуть его в огонь. Продолжая сражаться с ларцом, Тоби зацепился правой ногой за железную ножку плиты, но противостоять нечеловеческой силе не мог. Демон неумолимо тащил его вперед, скользя на залитом кровью полу, и левая нога Тоби была уже совсем близко от раскрытой створки. Он ощущал на своей коже жар. Он слышал, как шипит на раскаленной плите кровь Вальды, которую продолжал разделывать Освуд.
Тоби бросил открывать ларец и поднял его обеими руками, целясь в Крайгона. Он понимал, что ларец просто отрикошетит. Пятки почти касались раскаленных углей, когда стальная хватка на его лодыжке вдруг ослабла. Долю секунды креатура удивленно смотрела на торчавшее из ее груди окровавленное лезвие. Потом колени ее подогнулись, и удивление сменилось улыбкой – но, возможно, это была просто игра света. Она упала лицом вниз и простерлась на ногах у Тоби. Из спины Крайгона гордо торчала, ярко сверкая желтым камнем, рукоять кинжала леди Вальды.
– Отлично сработано, Хэмиш! – завопил Тоби.
Крайгон был мертв. Вальда замолчала. Освуд выпрямился над ней во весь рост – расплывчатый синий огонь, ощетинившийся кинжалами и острыми зазубринами, выше человеческого роста, похожий на паука, неописуемый, бесконечно злобный. У него не было лица, и все же он сиял торжеством и ненавистью. Колдунья только распалила его аппетит. Он был готов заняться новой жертвой.
Ларец распахнулся в руках у Тоби, рассыпав по полу камни, баночки, свитки, мел, бечеву и воск. Заметив розовую вспышку, он схватил аметист. Лестница в углу горела огонь рвался в люк наверху так, словно это был дымоход. От леди Вальды почти ничего не осталось. Вернее, она теперь была по всей комнате.
– Хэмиш, – прохрипел Тоби, поднимаясь на ноги. – Давай выбираться отсюда!
Где же Хэмиш? Он совершил ошибку, встав. На этой высоте нечем было дышать, только раскаленным дымом. Тоби снова согнулся в три погибели, задыхаясь, протирая глаза. Над полом осталось еще немного драгоценного воздуха. Хэмиш лежал ничком почти без сознания, слабо кашляя. Тоби на четвереньках подобрался к нему, взвалил на плечо и повернул к двери.
В дверях стоял Освуд. Кресло, стол и даже стены превратились в пылающий ад. Демон, почти не видимый сквозь удушливый дым, казалось, весь состоял из лезвий, зубов, клешней и ненависти. Он не двигался, не нападал – ему вполне достаточно было смотреть на то, как эти двое смертных задохнутся или сгорят заживо.
Низко нагнувшись в поисках воздуха, Тоби судорожно искал выход. Выхода, похоже, не было вовсе.
Возможно, лучшим выходом было спокойно задохнуться. Правда, Тоби был не совсем еще готов к смерти. Пригнувшись под тяжестью Хэмиша, он схватил металлический ларец за крышку и швырнул его вперед. Ларец пролетел прямо сквозь демона и ударился в аптечную стойку – раздался звон бьющегося стекла. Он схватил другой ближайший к нему снаряд и обнаружил, что это одна из рук леди Вальды. Завопив от ужаса и омерзения, он швырнул и его – примерно с тем же результатом. Глаза отчаянно слезились, а легкие настойчиво требовали свежего воздуха. Еще несколько секунд – и пламя охватит всю комнату. Промедление означало смерть приблизиться к чудовищу означало совершить самоубийство.
Он пошарил в поисках чего-нибудь еще, и рука его коснулась трупа Крайгона. «Меч демона!» В его затуманенном сознании всплыли слова отца Лахлана: «Считается, что такие клинки приобретают особые свойства против демонов».
Огонь отражался в желтом камне на рукоятке. Это был скорее дротик, чем меч, но он убил демона. Тоби перекинул Хэмиша на левое плечо и выдернул кинжал из останков Крайгона. Когда он поднял нож и нацелил на демона, рукоятка дрогнула в его руке. Клинок осветился зловещим зеленым светом. Он рос в длину, превращаясь в сияющий, огненный меч. Ага!
Держа меч перед собой в вытянутой руке, он поправил Хэмиша на плече и устремился вперед. Демон злобно вспыхнул и исчез. Тоби вывалился через дверь в лавку. Перед ним забрезжил дневной свет, хотя окно смутно маячило сквозь дым. Он выпрямился и обернулся как раз вовремя, чтобы встретиться лицом к лицу – если это можно было считать лицом – с огненным чудовищем, устремившимся на него сзади с растопыренными клешнями-лезвиями. Топнув ногой, он сделал выпад – как Гэвин Угрюмый учил его на рапирах. Правда, Гэвин никогда не объяснял, как фехтовальщик должен сохранять равновесие, неся на левом плече человека, и не отрабатывал с ним технику атаки синего мерцания зеленым лучом, – возможно, сабельный прием подошел бы лучше.
Прием оказался успешным. И оружие, и жертва были не более материальными, чем лунный свет, и все же Тоби почувствовал удар, словно его меч врезался в живую плоть. Демон пронзительно вскрикнул и отпрянул, волоча за собой свои клешни-лезвия. Тоби ногой захлопнул за ним дверь и вернулся к стойке. И здесь дышать было нечем. Хэмиш застонал, задергался и прохрипел, что с ним все в порядке. Тоби пересек лавку, насколько мог осторожно поставил паренька на пол и освободившейся рукой распахнул входную дверь. Похоже, демон их не преследует, но Тоби сомневался, что убил его, – возможно, ранил, если демонов вообще можно ранить.

6

Туман сделался еще гуще прежнего, заполнив улицы белой ватой, но воздух был чист, свеж и пах морем. Удивительно, но город все еще просыпался, готовясь к новому дню. Словно вспоминая страшный сон, Тоби сообразил, что весь эпизод с Вальдой, возможно, занял гораздо меньше времени, чем ему казалось. Открывались для торговли лавки, спешили на работу мастеровые. По улице громыхали телеги, над головой пронзительно кричали невидимые чайки. Никто не обращал внимания на пару задыхающихся, всхлипывающих бродяг, вывалившихся из аптечной лавки на улицу.
Оба были покрыты кровью и копотью. Тоби дрожал – наверно, так всегда бывает, когда спадает напряжение. Он поправил плед, размышляя, каким образом ребенок вроде Хэмиша ухитрился не спятить во всем этом кошмаре. Огненный зеленый меч опять превратился в обычный длинный кинжал, хоть и с красивым желтым камнем на рукояти, однако холодное оружие делало их внешность еще более подозрительной, и он спрятал кинжал в складки пледа.
Тоби оглянулся на дом. Огонь еще не показался, но крыша скоро прогорит. Отсутствие окна в задней комнате означало, что с той стороны вплотную к этому дому стоял другой, и еще один примыкал к нему сбоку – больше и выше. Он разжег пожар в деревянном городе он высвободил демона.
Говорил же ему Рори, что он ходячая катастрофа.
Хэмиш стоял уже сам, прислонившись к стене и пытаясь улыбаться в промежутках между приступами кашля.
– Надо убираться отсюда!
– Нельзя! Там пожар… и демон!
– Ох, нет! – Хэмиш выкатил покрасневшие глаза. – Ты соберешь толпу, тебя узнают! Все крепкие мужчины сбегутся сюда гасить пожар. А за твою голову награда… – Он рывком выпрямился и пошатнулся.
– Я не могу оставить здесь демона! Я не могу позволить ни в чем не повинным людям гасить пожар, когда в доме сидит демон.
– Но что ты можешь сделать? – Мальчишеский голос от напряжения сделался пронзительным. – Пусть с этим справляется дух-покровитель!
– Дух занят. Это мне Вальда говорила. Благодаря тебе у меня есть меч демона. – Тоби снова достал кинжал и скептически осмотрел его. Клинок был идеально чист – должно быть, кровь Крайгона прогорела.
– Благодаря мне? А что я сделал? – Хэмиш сложился в новом приступе кашля. Его и без того смуглое лицо от дыма сделалось черным, как у мавра.
– Ты спас мне жизнь, дружище! Скажи мне, как действуют такие штуки.
Рев огня стал слышен уже на улице, а окна осветились изнутри багровым светом. По улице в город тянулись люди. Они казались призраками в тумане, но с минуты на минуту они должны были увидеть пожар. А если не увидеть, то унюхать – странно, почему никто еще не поднял тревогу?
– Я – тебе? – простонал Хэмиш. – Откуда я знаю? Никто не знает. Дубина ты стоеросовая, нельзя тебе шататься здесь. Это самоубийство! Пошли же!
– Из этого дома нет другого выхода, но, боюсь, демону двери и не нужны.
– Он может быть уже в нескольких лигах отсюда! Зачем ему ждать здесь? Тоби… тебя одного обвинят во всем. Да шевелись ты!
В соседнем доме кто-то завизжал. Звук исходил из открытого окна на верхнем этаже, но кто визжал, мужчина или женщина, Тоби сказать не мог. То ли кричавший увидел пожар, то ли Освуд перебрался из горящего дома в соседний.
Стоило ему шагнуть в направлении шума, как клинок в его руке мигнул зеленым светом. Тоби взмахнул им, и тот мигнул опять. Еще один крик… Когда он нацелил кинжал на звук, тот снова превратился в сияющий меч демона. Рукоять вздрогнула в его руке, нетерпеливо стремясь Найти свою добычу. Сюда! – говорил ему меч. Из тумана начали выбегать люди, кричавшие что-то, задававшие вопросы…
– Бежим! – крикнул Хэмиш.
– Ступай и найди отца Лахлана! – рявкнул Тоби. – Если не найдешь его, расскажи все духу – если тот захочет слушать. – Он подтолкнул Хэмиша, и тот, пошатываясь, бросился по улице.
Тоби тоже побежал, но только к соседней двери. Дверь была заперта. Он отошел на шаг и всем телом ударил в нее. Во все стороны полетели щепки, но дверь устояла. Он отошел для новой попытки, не обращая внимания на возмущенный протест сломанных ребер.
– Клянусь демонами, что ты такое делаешь? – заревел один из мужчин.
– Эй, ты, здоровый хайлендер! – подхватил другой.
– Пожар! – крикнул Тоби в ответ, снова навалившись на дверь. Еще один крик сверху. На этот раз дверь рухнула, и он, перепрыгнув через нее, ворвался в мясную лавку. Здесь пахло кровью, жужжали мухи. Куски мяса самых причудливых форм свисали с крюков над прилавком. Под крики «пожар!» он пересек лавку и нашел лестницу наверх.
Навстречу ему спускалась целая толпа жильцов, человек восемь или девять, спасавшихся от сильного запаха дыма, женщины с детьми на руках. Почти все завизжали при виде огромного горца, бегущего им навстречу с кинжалом в руке. Видели ли они огненный клинок, как Тоби, значения не имело, ибо скорее всего они заметили только плед. Хайлендеры давно уже пользовались заслуженной репутацией смутьянов и убийц. Наверное, эти горожане-лоулендеры решили, что он – первый из орды, а Думбартон взят штурмом.
Он протолкался через толпу, крича, чтобы они побыстрее выбегали из дома. Только потом Тоби сообразил, что забыл говорить по-английски, а гэльского языка они скорее всего не знают. Он не стал возвращаться. В коридор наверху выходило несколько дверей, часть которых была открыта. Из одной в замешательстве выглядывал древний старик.
– Пожар! Бегите! Уходите! – Тоби пронесся мимо него и ударом ноги распахнул нужную ему дверь, даже не проверив, заперта ли она. Почти всю спальню занимала большая кровать с балдахином, распахнутые занавески которого показывали – она пуста. Владелец кровати лежал на полу у окна. Тоби опоздал спасти его – или, возможно, ее. Мерцающая синяя дымка Освуда склонилась над телом так же, как склонялась недавно над леди Вальдой. Кровать, пол и стены были красными в воздухе стоял тяжелый запах крови.
Освуд отступил, ощетинясь, издавая звук, напоминавший то ли стрекот насекомого, то ли звон драгоценностей, и бросился вперед.
Полученная в Инверери подготовка не прошла даром. Тоби выставил правую ногу и на этот раз взмахнул зеленым мечом, как саблей. Опять он почувствовал сопротивление – кусок синего огня оторвался от адской твари и померк. С оглушительным, нечеловеческим воплем демон быстрее кошки отпрыгнул в сторону, приземлившись на кровати. Когда он повернулся, чтобы атаковать оттуда, комната разом вспыхнула – кровать, шкафы с одеждой, ковер, даже дверь. А демон исчез, нырнув в дверной проем.
Тоби бросился следом, задыхаясь и пытаясь прикрыть глаза рукой. Если демон смог сделать такое с комнатой, почему он не может сделать то же самое с ним? И если он до этого уже додумался, то когда попробует? Может, демоны еще тупее, чем он сам, или это меч хранит его? Старик ковылял по коридору к лестнице. Освуд налетел на него, обхватил и растерзал на части в фонтане крови. Старик умер, даже не вскрикнув, – куски тела разлетелись по полу, но смерть старика задержала чудовище ровно настолько, чтобы Тоби успел настичь его.
Он рассек демона своим горящим зеленым клинком. От жутких воплей у Тоби зазвенело в голове, но ему удалось отсечь несколько кусков. Демон уменьшался в размерах. Он снова убежал, врезавшись в дверь в дальнем конце коридора. Демон прожег ее насквозь и, разбрасывая во все стороны горящие щепки, исчез в комнате.
Тоби пришлось задержаться. Он не мог бежать по пылающему полу босиком. Судя по крикам с улицы, перед домом уже собралась толпа. Хэмиш был прав: ему никогда не прорваться через толпу неузнанным, а значит, он вообще не сможет бежать. Плевать. Главное сейчас – это разделаться с Освудом. Он должен догнать демона и изрубить так, чтобы от него не осталось ничего.
Он махал кинжалом до тех пор, пока зеленая вспышка не подсказала ему, куда нужно спешить: наверх!
Тоби ринулся в ближайшую комнату, сунув кинжал в складки пледа, чтобы освободить обе руки. Ему повезло: рядом с кроватью стоял крепкий деревянный сундук. Он прыгнул на него, уперся руками в потолок и напрягся. Треснула древесина, выдернулись из балок гвозди. Силища! Он нажал сильнее. Доска сломалась. Из отверстия, клубясь, шел дым.
Расширить отверстие – дело уже нескольких секунд. Чердак был усыпан соломой и разбросанной одеждой и полон удушливого дыма. Он протиснул плечи в отверстие и подтянулся. Соломенная кровля прогнила, иначе даже его силы не хватило бы, чтобы проделать в ней дыру. С помощью кинжала он прорубил еще одну дыру, в которую сразу же устремился дым. Солома под ногами уже дымилась.
Ухватившись за обрешетку, он подтянулся и высунул голову в отверстие. Только тогда он сообразил, что демон вполне мог ждать его там. К счастью, там его не было. Дом аптекаря превратился в огненный столб. Тоби выбрался на пологую крышу, потом вскарабкался к относительно безопасному коньку и снова достал кинжал.
– Вон он! – вскричал голос внизу. – Вон, смотрите – колдун! Заклинатель демонов! Пять тысяч марок!
Он поворачивал кинжал до тех пор, пока тот не засветился слабым зеленым светом. То ли Освуд сделался слишком мал, то ли успел уйти слишком далеко – клинок почти не реагировал на его присутствие, – но он явно перебрался на противоположную сторону улицы.
Тоби пришлось перебираться за ним. Одно хорошо – городские улицы были узки. На Играх в глене он прыгал и дальше. Правда, там ему не грозило падение с костодробительной высоты, да и приземлялся он там на песок, а не на крутые соломенные скаты. Дом на противоположной стороне был чуть выше, но ему не обязательно разбегаться вниз до самого карниза.
И если он не прыгнет, толпа или пожар доберутся до него.
Тоби достал из складки пледа аметист.
– Хоб! – проговорил он. – Филлан, я обращаюсь к тебе. Если ты хочешь посмотреть на мир вместе со мной, тебе лучше добавить моим ногам немного прыгучести!
Для надежности он положил камень в рот, разбежался по крыше и прыгнул в туман. На мгновение ему показалось, что он завис в воздухе над толпой.
Он приземлился на четвереньки, упал на живот и начал соскальзывать вниз. Он вонзил в солому кинжал и остановился – вовремя: ноги уже болтались в воздухе. Цепляясь пальцами и кинжалом, он взобрался на конек, встал и побежал.
То, что последовало за этим, было безумной погоней по крышам города. Перепрыгивая улицы и переулки, он очень скоро опередил беснующуюся толпу. Он догнал-таки демона. Тот был ранен или просто уменьшился в размерах. Возможно, он умирал, но Тоби не мог позволить себе положиться на случай. Меч уже не сиял, нет – он горел в его руках. Он припер демона к дымоходу и изрубил его без остатка. Клинок погас.

7

С Освудом он разобрался. Следующей задачей было спасти самого Тоби Стрейнджерсона.
Он прислонился на минуту к дымоходу в надежде передохнуть и собраться с мыслями. Туман, клубившийся вокруг него, вряд ли был гуще тумана, царившего в его голове. Толпа на время отстала, но по городу очень скоро пробежит, если уже не пробежал, слух, что разыскиваемый колдун на свободе и разгуливает по крышам. И тогда против него обратится все – от мечей до кухонных ножей.
Он не видел монастырского шпиля – если не убежища, то по меньшей мере полезного ориентира, равно как и не мог определить присутствия самого духа-покровителя. Он понятия не имел, где находится дом Фергана. Он заблудился.
Как бы то ни было, крыши, небольшими горами выступавшие из тумана справа, обрывались сравнительно недалеко от него. Значит, в том направлении находится либо порт, либо чисто поле. Нет смысла ждать на крышах, пока рассеется туман. Тоби нашел дом пониже с крышей, нависающей над тесным двориком, сполз по скату к карнизу, повис на руках и спрыгнул. После этого он вышел на улицу, стараясь шагать уверенной походкой ни в чем не повинного человека. Высоко нагруженный воз громыхал по улице в нужном ему направлении он пошел рядом с ним, приноравливаясь к ленивой трусце лошади, стараясь не попадаться на глаза вознице.
В конце концов Тоби пришел в порт и обнаружил его полупустым. В такую погоду ни одно судно не могло ни выйти из гавани, ни ошвартоваться. Ни на кораблях, ни на причалах грузов не было. Все, на что ни падал глаз, отсырело насквозь, и даже вода в реке казалась медлительной и подавленной. Он нашел лежавшую в стороне от других корзину для ловли лобстеров и, поставив ее на плечо, чтобы спрятать лицо, зашагал по причалу. Хайлендер без шапки и с грузом на плече – зрелище не из обычных, но редкие встречные не обратили на него никакого внимания.
Так он добрался до «Арранской Девы». Трап был поднят на борт. Тоби бросил свою ношу, ухватился за борт судна и, подтянувшись, забрался на палубу, а потом сразу пригнулся, чтобы его не было видно с пристани. Трое матросов возились с канатами. Еще один драил палубу.
– Эй, ты! – послышался сердитый голос, и к нему направился капитан Маклеод собственной персоной. – Ба, Лонгдирк!
Тоби с надеждой улыбнулся ему:
– Доброе утро, сэр!
– Неприятности?
– Так точно, неприятности!
– Ступай в каюту.
Капитанская каюта располагалась на корме, под рулевой палубой. Она оказалась совсем маленькой – койка с одной стороны, сундук с другой и встроенный стол посередине, под кормовым окном. У стола стоял единственный стул места для второго уже не было. Книги и карты на полке придавали каюте деловой вид, но помятая постель и грязная посуда на столе не оставляли сомнения в ее жилом назначении. Тоби по обыкновению испытывал некоторые затруднения с низким потолком.
– Садись. – Капитан махнул на сундук. Сам он закрыл дверь и остался стоять, сложив руки, массивный, как скала, в своем мокром промасленном плаще. Лицо под конической кожаной шапкой оставалось серьезным, но не враждебным. У него была рыжеватая квадратная борода, казалось, постоянно сбитая набок ветром. На ней тоже поблескивали капли тумана.
– Я заблудился, капитан. Не трудно вам отправить весточку обо мне мастеру Стрингеру?
– Я могу послать человека проводить тебя.
Тоби покачал головой:
– За мной гонятся.
Слабая улыбка смягчила пристальный взгляд старого моряка.
– И за голову твою назначена награда. Я знаю. Он мне говорил.
Интересно, говорил ли король при этом, какая именно награда? Какое-то мгновение Маклеод, казалось, взвешивал услышанное. Если бы Тоби предал их дело, вряд ли бы он просил сообщить о нем в штаб мятежников. Он кивнул.
– Я пошлю мальчишку. Хочешь написать записку?
Писать было не по части Тоби.
– Нет. Пусть просто передаст ему, что я здесь и что я попал в беду. – Он подумал, не попросить ли прислать ему его спорран со всеми деньгами, и решил об этом не заикаться. Мертвецам деньги не нужны. Впрочем, еще есть некоторая надежда – капитан человек простой и грубоватый, но честный. Он, конечно, мог бы скормить Тоби акулам, если бы считал, что этого требует его долг, но сразу предупредил бы об этом.
– Мы еще некоторое время останемся у причала. От тебя разит, словно ты был на пожаре. Я прикажу принести воды, чтобы ты смыл копоть с лица. Есть можешь?
Тоби потрогал зубы языком. Вроде жевать можно, если делать это осторожно.
– Это более чем великодушно с вашей стороны, сэр.
Маклеод улыбнулся почти застенчиво:
– Я видел, как ты дрался, парень. Ох, и зрелище было! – Он повернулся и вышел.
На Тоби нахлынуло несказанное облегчение. Хорошо, оказывается, иметь друзей.

8

Меньше двух недель назад он был простым мальчишкой-батраком в замке у лэрда. Теперь сам король явился проведать его.
Они разом ввалились в каюту, заполнив ее так, что в ней почти не осталось воздуха, чтобы дышать, – король Ферган, отец Лахлан, Кеннет Кеннеди и Хэмиш. Последним вошел капитан Маклеод, с трудом закрыв за собою дверь.
Высокий король чуть улыбнулся в ответ на попытки Тоби встать, ибо и сам испытывал те же проблемы с потолком, хотя и не столь остро.
– Изволь сидеть, – проговорил он, усаживаясь на стул. – И вы, джентльмены, садитесь.
Тоби опустился обратно на сундук. Кеннеди уселся рядом с ним. Отец Лахлан и Хэмиш устроились на койке. Все могли видеть друг друга, хотя места для ног почти не оставалось. Капитан остался стоять у двери, демонстрируя всем своим видом, что на своем судне он не принимает приказов ни от кого, даже от монарха.
Тоби напрягся, приготовившись к борьбе. Он не сомневался, что жизнь его снова может резко измениться. Она может даже прерваться вовсе, ибо теперь он представлял собой серьезную угрозу для мятежников. Король, капитан и Кеннеди вооружены.
Отец Лахлан казался утомленным и опечаленным. Его белая сутана была на этот раз чище обыкновенного, однако пыльные пятна на подоле наводили на мысль, что он много времени провел на коленях.
Хэмиш вырядился в одежды лоулендера. Куртка была ему явно велика, а штаны застегивались чуть ли не на груди и удерживались только поясом. Он был, конечно, рад видеть своего героя живым и относительно здоровым, но непривычно помалкивал – вид у Хэмиша был как у Хэмиша, попавшего в беду. Он слабо улыбнулся Тоби и похлопал по округлому предмету в кармане, вытащив его настолько, чтобы Тоби смог узнать свой спорран с деньгами.
Кеннет Кеннеди мрачно молчал. Судя по исходившему от него запаху, ночная попойка явно не пошла впрок его желудку.
Худощавый человек в кресле мог лысеть, мог бы иметь подбородок покрасивее, да и королевство его, возможно, существовало чисто теоретически, и все же даже в крошечной каюте, битком набитой людьми, он, несомненно, занимал главенствующее положение. Все ждали, пока он заговорит первым. Для начала он холодно посмотрел на Тоби.
– Мальчишка знает, кто я. Он утверждает, что ты не говорил ему этого.
– Я не говорил, сир. Он понял это раньше, чем я. Он узнал вас по монетам.
– Так он и говорит. У его матери есть одна такая. Но почему ты не доложил мне об этом?
– Я думал… Мне надо было сделать это. Я верю, что он может держать рот на замке. Я знаю, что обычно рот открыт у него больше, чем у любого другого, но я знаю, что при необходимости он умеет хранить тайну.
Лицо короля не слишком-то оттаяло после этого заявления.
– И впредь не повторяй подобной ошибки! Далее: он поведал нам любопытную историю. Я хочу выслушать ее в твоем изложении.
Тоби не испытывал особого удовольствия, рассказывая о своих неудачах.
– Леди Вальда послала одну из своих креатур призвать меня. Своим колдовством она заставила меня следовать за ней в дом на городской окраине. Там она полностью подчинила меня своей воле, повесив мне на шею заключенного демона. – Он показал всем собравшимся серебряную цепочку, все еще висевшую у него на шее. – Хэмиш шел за мной следом. Я поймал его и… и выдал колдунье. – Он вздрогнул от этого ужасного воспоминания.
– Мы все знаем о силе черной магии, – сочувственно кивнул Ферган. – Как тебе удалось освободиться от нее?
– Меня освободил Хэмиш. Он разбил камень кочергой. Демон бросился на Вальду и убил ее.
– Что тогда со второй… креатурой? Как погибла она?
– Снова Хэмиш, – признался Тоби. – Он пронзил сердце демона кинжалом Вальды. Собственно, героем всей этой истории был он, а я – просто болван. Бесполезный болван, да нет – хуже!
– Ясно!
Все взгляды обратились на Хэмиша, который казался скорее напуганным, чем польщенным. Он странно покосился на Тоби.
– Прими мои извинения, что я усомнился в тебе, мастер Кэмпбелл, – проговорил король, и теперь наконец лед в его голосе растаял окончательно.
– Скромность и осторожность – важные достоинства, но, докладывая своему королю, ты должен говорить правду – всю правду без утайки.
– Да, ваше величество, – пробормотал Хэмиш и снова нахмурился, глядя на Тоби. – Но после этого Тоби спас меня из горящего дома, сир. И потом он бросился в другой, преследуя демона, хоть и знал, что толпа опознает его по описанию, и…
– Да! – рявкнул король и снова повернулся к Тоби. – И что случилось потом? Пожар еще бушует. Весь город в смятении.
– Я убил его. – Тоби достал кинжал. – Вы говорили, отец, что никогда не видели меч демона. Можете посмотреть. Он действует.
При виде клинка, обнаженного в присутствии короля, Кеннеди и Маклеод разом схватились за свои мечи, но тут же застыли, в благоговейном молчании не отрывая глаз от легендарного оружия.
По потолку загрохотали шаги – матросы вернулись к своим делам. Стало светлее, и доносившийся с причала шум позволял предположить, что туман рассеивается. Команда спешила приготовить корабль к отплытию, чтобы не пропустить отлив.
Первым заговорил отец Лахлан:
– Возблагодари Покровителя! Это он хранил тебя, сын мой.
«Вот уж дудки!»
– При всем моем уважении к духу, – заявил Тоби, – сомневаюсь, что он сделал что-нибудь, разве что наслал туман. Я ощущал его вчера вечером, когда мы сходили на берег. Я ощущаю его сейчас. Но его не было на месте, когда я бился с Освудом. Что он сказал вам, отец?
Коротышка поправил очки и с опаской покосился на короля.
– Ничего. Он не отвечает на молитвы. Священники чрезвычайно встревожены, ибо ничего похожего прежде не отмечалось. – Тут он зажмурился. – Ты ощущаешь присутствие Покровителя? Так же, как видел призрака в горах? Даже отсюда?
Тоби кивнул.
Лахлан не сводил с него глаз.
– А… Ты нашел разгадку тайны?
Тоби снова кивнул. Судя по всему, Хэмиш ничего не говорил им об аметисте, да он и Тоби еще не объяснил, откуда знает про камень. Значит, самое время открыть суровую правду.
– Ваше величество, тогда, в Инверери, я поклялся служить только вам, и я делал это искренне, без оговорок. Но когда Вальда околдовала меня, я предал вас и поклялся в верности ей.
Король нахмурился:
– Я прекрасно понимаю, что мужская честь не может устоять перед колдовством. Я не держу на тебя зла.
Еще бы! Кто, как не сам король Ферган, предал свою страну, принеся присягу верности королю Невилу?
– Но теперь выясняется, что я вообще не имел права присягать вам, сир. Я принадлежу другому и принадлежал ему с того самого дня, как покинул Страт-Филлан.
Последовала новая, еще более зловещая пауза, прерванная только королем.
– Кому же?
– Не смертному. Много лет назад Вальда и Невил вызвали демона по прозвищу Райм и не совладали с ним. Разве Хэмиш вам не рассказал? Демон вселился в тело короля, а его душу заключил в камень на этом кинжале. В Локи-Касле Вальда переселила его душу из камня в меня, так что я стал Невилом или по крайней мере его человеком. Вернее, его оболочкой.
Руки снова схватились за мечи.
– Но клянусь вам, сир, что я совершенно не чувствую его присутствия. Я Тоби Стрейнджерсон, а не законный правитель Англии. Она сказала, что я его подавляю. Возможно, так оно и есть – ее демоны обнаружили во мне следы чужого духа. Я не знаю, как это у меня получается. Но так или иначе, вы должны знать об этом, ведь если душа Невила когда-нибудь проявится во мне, я предам вас.
– Это не объясняет твоих сверхъестественных сил, сын мой, – заметил отец Лахлан.
– Нет, отец. Но это еще не все. Все эти силы исходили не от меня, а от этого. – Тоби потянул за серебряную цепочку. В ожидании ответа на свое послание он закрепил аметист в проволочках, удерживавших раньше сапфир Освуда. До этой минуты он прятал, камень под пледом и только теперь показал всем. Камень вспыхнул лиловым огнем, покачиваясь на цепочке.
– Демон? – рявкнул король, отодвигаясь от него.
– Не совсем, сир. Это Филлан, хоб из моей деревни. Бабка Нен дала мне этот камень на прощание. Каким-то образом она уговорила хоба спрятаться в нем. Должно быть, он сделал это добровольно, ведь никакой магии она не знала.
Болезненнее всех на это отреагировал отец Лахлан – отпрянув в ужасе, он стукнулся затылком о потолок и уронил очки на колени. Он задвигал руками, пытаясь найти их, не отрывая взгляда от камня.
– Заключенный хоб? Я никогда еще не слышал о такой гнусности!
Тоби вздохнул и убрал камень с глаз долой.
– Вальда тоже. Но именно это меня и защищало.
– Сын мой! – Старик почти визжал. – Разве я не говорил тебе? Хоб – все равно что дитя, невинное дитя, хоть и невероятно сильное. У него, можно сказать, нет представлений, что хорошо, а что плохо, нет понятий о добре и зле! Он может быть озорным или буйным – это непредсказуемо! Невозможно разгуливать с ручным хобом на шнурке! Одним духам известно, чем это может кончиться!
– До сих пор он не причинил мне никакого вреда.
– Это не значит, что так будет и дальше! Он может додуматься до… я хочу сказать, он может захотеть… Ох, да что угодно! Он может свести тебя с ума или превратить в чудовище! Тебе необходимо сейчас же отнести его в монастырь и…
– И что? – тихо спросил Тоби. – У вас там есть колдуны, которые отнесут его домой и водворят на место?
Отец Лахлан испуганно покачал головой. Остальные явно оставляли теоретические вопросы на его усмотрение.
– Я не могу, – сказал Тоби. – А если бы и мог, сомневаюсь, что он бы мне это позволил. Я не знаю, может ли он вернуться к своему прежнему состоянию и зачем ему вообще делать это. Он хотел узнать, куда деваются молодые мужчины из глена. Мне кажется, ему хотелось взглянуть на мир! Может, это и ребячество, но я могу его понять. – Его слабая попытка пошутить не вызвала ответных улыбок.
Коротышка со стоном сцепил руки:
– Его же никто и ничему не учил! Он может сойти с ума и превратиться в демона. Колдун – тот по крайней мере хоть может управлять своими демонами с помощью магии, но хоб – это же свободный стихийный дух! Им невозможно управлять, никогда не знаешь, что взбредет ему в голову. Сын мой, это же опасно!
– Он уже несколько раз спасал меня от опасности, – упрямо стоял на своем Тоби. – Я обязан ему жизнью, и не раз. Я буду противиться любым попыткам отнять его у меня, и я уверен, он будет поступать так же. – Он повернулся к королю, который не сводил с него мрачного взгляда. – Теперь вы видите, сир? Я не знал, что ношу в спорране хоба, а в сердце – душу другого человека. Я присягал вам искренне, но если даже вы прикажете мне избавиться от камня, я или не смогу сделать этого, или просто не подчинюсь. И в любом случае я ничего не могу поделать с Невилом.
Ферган побарабанил пальцами по подлокотнику. Он покосился на невозмутимого капитана Маклеода и нахмурился.
– Я надеялся, что твои волшебные способности помогут делу борьбы за свободу, помогут изгнать захватчиков с шотландской земли.
– Я не властен над ними, ваше величество. В бою хоб может действительно обезуметь, как это случается с ним в грозу.
В окно лился солнечный свет. На пристани царила обычная портовая суматоха. Скрипели блоки – корабли поднимали паруса. Капитан начал хмуриться.
– Ладно, – протянул Ферган. Он откинулся назад и скрестил вытянутые ноги. Возможно, он уже понял, что последует за этим, и легкая улыбка коснулась его губ. – Так что ты нам предлагаешь, мастер Стрейнджерсон? Если так тебе будет легче, я признаю, что наши с тобой отношения приняли затруднительный оборот. Видишь ли, верность – оружие обоюдоострое. Вассал вправе рассчитывать на защиту со стороны своего сеньора, но я, право же, затрудняюсь представить себе, как бы я защитил тебя нынче утром в Думбартоне.
Ну что ж, он все понял правильно.
– Я опасен для вас, – сказал Тоби. – Я могу навести на вас сассенахов. Сюда направляется барон Орест – Вальда говорила, он ищет меня, ибо ему известно, где настоящий Невил. И это он отвлек покровителя от его обязанностей, включавших в себя защиту вашего величества. Я ношу в себе душу вашего врага. Я ношу с собой духа. Я предан вам, сир, но вам лучше избавиться от меня. Я приношу беду.
– И насколько я понял, капитан Маклеод согласен взять тебя пассажиром до Португалии?
О таком далеком убежище Тоби даже не мечтал.
– Я надеялся, что он возьмет меня с собой на юг и спустит на берег в следующем же порту.
Моряк усмехнулся:
– Мы сделаем остановку в Дублине – пополнить запасы воды, – но почему бы тебе не прогуляться с нами до Лиссабона, а, парень? Для лишней пары рук у меня всегда найдется дело.
Демоны! А почему бы и нет?
– Вот только с руками-то у меня незадача, сэр. – Тоби протянул вперед разбитые кулаки. – Я не могу пока тянуть канаты! Я буду рад заплатить за проезд, если у вас найдется каюта для пассажира.
– Вздор! – фыркнул Маклеод. – Я видел, какой ценой достались тебе эти деньги, парень, и не приму от тебя ни гроша. Ох, вот это был бой так бой! Будь у меня как дома. Я запишу тебя как судовой балласт!
Странный, непривычный ком застрял у Тоби в горле. Вот она, дружба – та, которую он и не старался заслужить.
– Вы неслыханно добры ко мне, сэр. Я постараюсь быть полезным… если его величество не возражает, конечно.
Король все косился на кинжал, лежавший у Тоби на коленях.
– Он ваш, сир, – поспешно кивнул Тоби, – если вы хотите. Я поклялся защищать вас от всех врагов и с радостью отдам его вам, чтобы он хранил вас от Ореста и других таких же, как он. – Он попытался двинуться и рассмеялся. – Боюсь, здесь нет места преклонить колено! – Он протянул кинжал королю.
Ферган жадно смотрел на него.
– Воистину, это королевский дар! Одному камню уже нет цены. Ты уверен?
– Совершенно уверен, сир. Примите его в знак благодарности за то, что дали мне приют, когда весь мир был против меня.
Король взял кинжал:
– В таком случае я с благодарностью принимаю его. Я освобождаю тебя от твоей клятвы, Лонгдирк. Спокойно, отец! Если он согласен жить с хобом за пазухой, пусть так и будет! Да пребудут с тобой добрые духи, Тоби! – Он протянул ему руку… вроде бы не для поцелуя.
И Тоби с облегчением пожал ее – словно гора упала с его плеч. Он и раньше не очень-то хотел быть человеком короля, а теперь ему удалось освободиться от связывавшей его клятвы, да еще с честью.
– Капитану Маклеоду не терпится поднять якорь, – вздохнул король, вставая.
– Я тоже хочу с ними!
Все до одного повернулись к Хэмишу, который в полном отчаянии смотрел на Тоби.
– Мальчик, это тебе не… – начал было отец Лахлан.
– Подождите! – рявкнул король. В каюте воцарилась тишина. – Не знаю, насколько это благоразумно, но мысль, возможно, не так уж и плоха! – Он вопросительно посмотрел на капитана, на мгновение утратившего свою невозмутимость. Тот пожал плечами.
– У меня есть работа для юнги, ваше величество.
Хэмиш расплылся в улыбке.
– Лонгдирк? – спросил король. – Возьмешь его с собой?
– Не возьму, ваше величество!
– Но ты же обещал! – взвыл Хэмиш.
Конечно, давая это обещание, Тоби шутил, как шутил и сейчас, но объяснять это всем ему не хотелось. Его опыт дружбы был пока невелик, но он уже понял, как она бесценна. Он понял, что даже самому сильному человеку не выстоять без друзей. Он узнал это от капитана Маклеода – почти совсем незнакомого ему человека. Он узнал это от Хэмиша. Этот костлявый мальчишка спас его тело и душу – и не один раз, а целых три. Он принес в аптеку аметист, он разбил сапфир, он пронзил кинжалом Крайгона. Сколько раз еще нужно доказывать дружбу? Тоби ничего не оставалось, как поучиться благодарности, и поскорее.
Он не мог высказать все это. Он вообще не силен был в речах.
– Нет, я его не возьму! Отвечать за Мег Кэмпбелл уже было сущим наказанием, и я не собираюсь попадать в эту западню еще раз. Меньше всего мне нужен сопливый мальчишка, шатающийся за мной, чтобы я утер ему нос, или следил за тем, ест ли он овощи и стирает ли он чулки хотя бы раз в неделю.
В глазах короля Фергана промелькнула усмешка.
– Тоби! Я не…
– Заткнись, балбес! Ваше величество, я не потерплю, чтобы мне на шею вешали безмозглое дитя, – вот еще: беспокоиться каждый раз, когда он окажется в кабаке, или в борделе, или ввяжется в потасовку… Разумеется, мне нужен мужчина, на которого можно было бы положиться и в кабаках, и в борделях, и в потасовках, ибо никуда мне не деться ни от одного, ни от другого, ни от третьего, и во всем этом лучше, когда с тобой рядом друг. Я обещал Мег, что не буду больше драться ради денег, но я уверен, что драться все-таки придется, так что мне нужен хороший секундант, кто-то, на чью отвагу я смогу положиться. И если кто-нибудь здесь знает такого мужчину, который способен справиться со всем этим, что ж, я буду рад иметь его рядом – как равного, плечом к плечу. Нет, мальчишку я не возьму. Но если такой мужчина сам захочет отправиться со мной… от надежного друга я не откажусь.
Хэмиш раздулся от гордости как индюк, почти заполнив слишком большую для него куртку. Он даже сумел заговорить взрослым голосом, хоть и не без натуги.
– Так уж вышло, я тоже подумывал, не податься ли на юг.
– Не откажешься от моей компании? – спросил Тоби.
– Так уж и быть, стерплю, если ты только обещаешь держаться подальше от колдунов.
Каюта взорвалась громким хохотом, и громче всех смеялся сам Тоби.
– Как думаешь, бордели тебе под силу? – Интересно, а ему самому?
Хэмиш неуверенно огляделся по сторонам, потом ухмыльнулся:
– Ясное дело! Э… а книг об этом нету?

9

Король со свитой ушли. Ярко светило солнце. «Арранская Дева» накренилась, ложась под ветер. С отплытием пришлось обождать – толпа разъяренных горожан, рыскавших по городу в поисках великана-хайлендера, поджигающего дома и заклинающего демонов, добралась до порта. Тоби было приказано сидеть и не высовывать носа, и Хэмиш оставался с ним.
Паренек был так взволнован, что подпрыгивал от каждого нового звука, он даже не смотрел на капитанскую полку с книгами, хотя карта на стене все-таки привлекала к себе его внимание. По большей части он стоял коленями на койке, выглядывая в окно. Остальное время он просто слонялся по каюте.
Тоби беспокойно сидел на сундуке, ощущая себя селедкой в бочке, когда ему полагалось бы чувствовать себя вырвавшимся на волю соколом. Он не принадлежал больше ни лэрду, ни Вальде, ни королю. В чем он и сам боялся признаться себе – так это в том, что он хотел принадлежать только себе самому, какой бы абсурдной ни показалась эта мысль для бездомного сироты. В настоящий момент его связывала только работа на капитана Маклеода, да и то ненадолго.
Возможно, на самом деле он принадлежал хобу, но и это его не слишком-то беспокоило. Несмотря на все опасения отца Лахлана, хоб, похоже, всерьез настроился посмотреть белый свет. Если не считать нападения на Безумного Колина, что можно было приписать жажде мести, он вмешивался только тогда, когда ему угрожали демоны. Конечно, он несколько некстати увлекся мечом, который дала в дорогу Энни, но он все же позволил Тоби избавиться от него, когда тот настоял на этом. Он не вмешивался в его поединок с Рэндаллом… впрочем, камня тогда с ним не было. Нет, благонамеренный хоб может оказаться и весьма даже ценным другом.
Зато Тоби многое узнал о дружбе. Друзья находят тебя или ты их. Он не выбирал ни хоба, ни Хэмиша. Хэмиш сам выбрал его, но он научился ценить общество паренька. Его болтовня уже не так раздражала Тоби – к ней можно и привыкнуть, – и он доказал свою дружбу этим утром. Его мозги и книжные знания – как раз то, чего не хватает такому пню, как Тоби.
Конечно же, с учителем Нилом Кэмпбеллом из Тиндрума случится не меньше дюжины припадков, когда он получит письмо отца Лахлана и узнает, что его сын отправился на поиски приключений в чужие земли, да еще и не один, а в обществе ужасного ублюдка. Эта мысль была одной из самых светлых за этот переполненный событиями день, но не имела никакого отношения к решению Тоби взять паренька с собой. По крайней мере он надеялся, что никакого. Он просто выполнял приказ короля!
Хэмиш уселся на койку:
– Вот здорово, правда, Тоби!
– Лучше даже, чем сражаться с демонами?
– Ну… нет. Правда, по мне лучше уж это.
– У нас позади пара хлопотных недель. Тихое, мирное путешествие – как раз то, что нам нужно.
– Только подумай, – мечтательно произнес Хэмиш. – Мег Коптильщица станет следующей герцогиней Аргайльской! А мы с тобой путешествуем по свету, и у тебя к тому же хоб на шее! – Он нахмурился. – Ты не боишься, что после всего этого нам не покажется в Португалии скучно?
– Где она, эта Португалия? На юге?
– По отношению к Шотландии все южнее. – Хэмиш вернулся к окну. – Там будет жарко. Там выращивают виноград, и оливки, и апельсины.
«Что бы это такое ни было».
Хэмиш на минуту оторвался от окна.
– А после того, как мы посмотрим Португалию, мы можем перебраться в Кастилию! Или, может, в Гранаду или Арагон? Или в Савойю?
«Где бы это ни было».
– Куда захочешь, – согласился Тоби.
Скорее всего, конечно, их заберут в чью-нибудь армию, сражающуюся за татар или против них.
Корабль вышел в пролив, и в кормовое окно открылся вид на город. На его западной окраине все еще продолжал вздыматься столб дыма. Рори бы усмехнулся и повторил, что Тоби – ходячая катастрофа. Хэмиш вдруг отвернулся от окна и мрачно посмотрел на Тоби.
– Что не так?
Мальчишка скорчил рожу – ни дать ни взять лиса слопала тухлую мышь.
– Пожар! Я почти жалею, что освободил тебя от чар.
– Надеюсь, ты это не серьезно! Пожар – не твоя вина. Дух вернулся и справится с ним. Ты же не знал, что случится. Это Вальда играла в опасные игры с демонами. Вся вина лежит на ней.
Хэмиш продолжал хмуриться.
– Я удивляюсь еще, что капитан позволил тебе остаться, зная, что у тебя с собой хоб.
Тоби потянул за цепочку и вытащил аметист, любуясь игрой света на гранях.
– В случае чего он просто выбросит его за борт.
И Тоби вместе с ним! Вряд ли он сможет заставить себя расстаться с камнем. Для него это все еще прощальный дар бабки Нен, и одного этого достаточно, чтобы дорожить им. Потом он посмотрел на своего удрученного младшего спутника и вспомнил, что одной из обязанностей друга является утешать в часы невзгод.
– Мне страшно подумать, что было бы, если бы ты не принес его в логово Вальды. Как ты догадался?
Хэмиш слабо улыбнулся:
– Когда я искал монеты с головой Фергана, перед твоим поединком… помнишь? Ты еще дал мне свой спорран и сказал, чтобы я поискал в нем.
– И ты догадался, что вся сила берется из него? Чего же ты, демоны тебя подери, не сказал об этом?
Улыбка сделалась торжествующей.
– Я решил, что ты и так все знаешь, просто говорить об этом не хочешь! Я ведь благоразумный, не забывай! Ты сам это сказал королю. И когда ты отправился разгуливать посреди ночи без него, я понял – дело нечисто.
– Я даже не знаю, как тебя благодарить за это, правда!
Хэмиш замер, прислушиваясь к новым звукам на палубе, потом повернулся и снова подобрался на коленках к окну.
– Кстати, с чего это ты сказал нашему славному королю, что это я убил Крайгона?
– Но ведь это ты схватил кинжал и…
Хэмиш замотал головой.
«Но…»
– Тогда кто же?
– Хоб! Ты крикнул мне, чтобы я схватил кинжал, но я не мог найти его – он лежал в огне, вместе со всем хламом со стола… Я стал искать чего-нибудь еще, столовый нож там или вилку… а ты уже почти въехал ногой в печку… А потом я наглотался дыма и упал. Но ведь это ты сумел открыть ларец… нет?
– Нет.
– Ох… – Голос Хэмиша дрогнул. – Кинжал сам собой выпрыгнул из огня и сунулся прямо в спину этой твари – сам собой! Я точно видел, Тоби!
– Ничего не понимаю! Хоб все это время был заперт в ее заколдованном ларце. Я только потом смог открыть его.
Они молча смотрели друг на друга. Чушь какая-то.
– Если только… Демоны и адский огонь!
Он все понял – пусть Хэмиш и кажется не хитрой лисой, а перепуганным кроликом. Тоби застонал – час от часу не легче.
– Разве не говорила Вальда, что иногда обмен местами происходит очень быстро? И когда она пыталась засунуть в меня эту свою чужую душу, а хобу это не понравилось…
– Тоби! Нет!
– Да! Все опять вышло задом наперед! И у Вальды тоже! Вот, значит, почему она не смогла найти во мне души Невила – она была заперта в ее ларце!
– И вот почему хоб сохранил относительную свободу! – охнул Хэмиш. – Он теперь во плоти, а не в заключении… Ох, демоны, Тоби!
Отец Лахлан пришел в ужас от того, что он носит хоба на цепочке. Что бы он сказал, узнав про хоба в его сердце?
Да, теперь присутствие хоба приобретало зловещий характер. Тоби попытался рассмеяться – без особого успеха.
– Говорил же Рори, что я – ходячий хоб! Так оно и есть! Значит, я все-таки одержим – одержим хобом.
Хэмиш мрачно кивнул:
– Значит, ты его и в море теперь выбросить не сможешь.
– Он во мне застрял! – Духи! Он одержим хобом! Может, это и лучше, чем быть одержимым демоном, но вовсе не обязательно. Хоб не разбирается, что хорошо, а что плохо. Он ребячлив, капризен, своенравен. Этот хоб может оказаться даже хуже остальных, поскольку в отличие от них сам, добровольно решил сняться с места и отправиться по белу свету. Тоби знал, как хоб реагирует на барабаны и на грозу, – что, если кто-нибудь примется стрелять из пушек у него над ухом? Он беспощаден – это испытал на своей шкуре Безумный Колин. Он заставил его воспылать страстью к этому идиотскому мечу – не иначе, мечтал пролить им море крови. И, как выяснилось, он присутствовал-таки на кулачном бою! Возможно, ему ужасно понравилась вся эта бойня возможно, это именно он заставлял Тоби драться и страдать еще долго после того, как ему полагалось бы рухнуть под ударами Рэндалла. Да и сегодняшняя схватка с демонами – он ведь вмешался только в самую последнюю минуту. Очень забавно!
Отец Лахлан предупреждал, что хоб может свести его с ума или обезуметь сам. И встревоженная физиономия Хэмиша подтверждала, что тот тоже понимает все возможные последствия. Одержим хобом!
Тоби заставил себя усмехнуться:
– Ну и что? Я не могу выбросить его за борт, но я всегда могу изгнать его в любом монастыре. Эй, хоб, слышишь? Веди себя теперь как следует! И ты, мой верный друг, тоже не кисни! Перед нами открыт весь мир! Разве не об этом мы оба мечтали?
Хэмиш просветлел и кивнул.
Отворилась дверь. Тоби поспешно убрал аметист под плед.
– Пора браться за работу! – радостно объявил капитан Маклеод. – Я не потерплю у себя на борту бездельников!
– Есть, сэр! – бойко гаркнул Хэмиш.
– Отлично. Первым делом оба распишетесь в судовом журнале. Это означает, что вы согласны подчиняться заведенному на борту порядку. – Моряк усмехнулся. – А это, в свою очередь, означает, что мое слово – закон!
Он достал с полки толстую книгу и положил ее на стол, потом отвинтил крышку с чернильницы и скрипучим пером написал строку.
Тоби не любил, чтобы кто-нибудь видел его за письмом.
Хэмиш заметил выражение его лица.
– У моего друга все еще болят руки. Ничего, если я распишусь за обоих?
Капитан пожал плечами:
– Ничего, если он поставит там хоть закорючку. И не используйте имя, которое значится на этой сассенахской афише, – мало ли кто сунет нос в журнал. Напишите те имена, под которым вам хотелось бы, чтобы вас знали. Ваши мамаши вряд ли будут слать вам сюда письма. – Он отступил от стола и принялся расшнуровывать свой плащ. – Демоны, ну и пожарище там, в городе!
– Просто жуть! – подмигнул Тоби.
Моряк задумчиво посмотрел на него:
– Ты, поди, ужасно удачливый молодой человек – сбежал от демонов, и все такое. Мне повезло заполучить на борт удачу вроде тебя.
– Какая уж тут удача, – отозвался Хэмиш от стола – похоже, он мог разговаривать, даже занимаясь письмом. – Это я вытаскиваю его из всех передряг. Вот, э… – Он передал перо Тоби и поспешно отошел от стола.
Тоби поднялся и подошел к столу, нахмурившись, чтобы разглядеть неразборчивые строчки.
«Хэмиш Кэмпбелл из Тиндрума», гласила одна.
А под ней другая – он с трудом разбирал буквы:
«Лонгдирк с Холмов» (личная подпись).
Он обернулся посмотреть на своего самозваного секретаря, застывшего у двери в нерешительности – готового при необходимости дать стрекача, но смотревшего на него со странной смесью озорства, восхищения и мальчишеского задора.
Тоби улыбнулся ему в ответ. Похоже, он нашел наконец имя, которое искал. Это сойдет.
И Лонгдирк с Холмов наклонился, чтобы поставить свою подпись.
– (неразборчиво) ЛОНГДИРК 1501 – (неразборчиво)
Который 8-го октября 1519 г., спасаясь от сил тирании и (неразборчиво), отплыл из этого города, чтобы изменить этот мир.
Воздвигнут членами городского совета и (неразборчиво) Думбартона в ознаменование трехсотлетия со дня его рождения.